Легче говорить о том, как плохо без возможности заказать нормальную готовую еду в новом городе, чем о том, как плохо без близких, от которых пришлось уехать.
Легче говорить о том, как невыносимо голит голова по выходным, чем о том, как болит как будто всё даже при мимолётно воспоминании о том, что было так давно, что никто, кроме тебя, и не помнит уже.
Легче говорить о том, что обязан продолжить дело отца, чем о том, как невыносима до сих пор мысль о том, что он умер, так и не посмотрев ни разу с одобрением.
Легче говорить о том, как достали уже несамостоятельные близкие, чем о том, как горько обнаруживать, что о них заботиться легко и естественно, а о себе — невозможно, потому что к себе нет ни капли тепла.
Легче говорить о том, как страшно вложить деньги не туда и прогореть, чем о том, как страшно порой ложиться спать, не зная, приснится ли ночью очередной кошмар.
Легче говорить о том, как унизительно заводить разговор с начальством о повышении зарплаты, чем о том, как всплывает перед глазами та самая унизительная сцена за гаражами, где никто из тех, кого ты считал друзьями, не вступился за тебя.
Легче говорить о мелких проблемах, чем о том, как порой хочется выйти из собственной жизни в окно.
Легче говорить, о том, как не удаётся заставить себя достигать целей, чем о том, как одиноко себя чувствуешь вечерами.
Иногда для того, чтобы стало возможно говорить о том, что, действительно, болит, нужно время. Иногда чтобы стало возможно самому заметить, что, действительно, болит, нужно время. Иногда в терапии годами говорят как будто не о том, что реально важно. И это нормально. И очень даже правильно.
