Подводя некоторые итоги рассмотренных текстов, можно с уверенностью сказать, что в обоих случаях Клаузевиц выступает прежде всего как

Подводя некоторые итоги рассмотренных текстов, можно с уверенностью сказать, что в обоих случаях Клаузевиц выступает прежде всего как последовательный сторонник принципа «raison d'état» – государственного интереса, будь то во внутренней или внешней политике. Отдельно стоит остановиться на «Агитации». Этот текст до сих пор остаётся одним из наиболее трудных для однозначной интерпретации из-за разницы в аргументации и самом языке, который существенно меняется от части к части. Однако одна из ключевых мыслей, которая напрашивается при изучении этого источника, – попытка Клаузевица приструнить того самого «джинна» народной, национальной политики, которого он сам помогал выпустить на волю в годы антинаполеоновских войн. В сущности, «Агитация» раскрывает яснее любого другого текста Клаузевица как глубину реформаторского видения, спасшего прусское государство, так и его столь же глубокие ограничения – ограничения, которые делали это видение едва ли пригодным в качестве источника вдохновения для более демократической общественной жизни в будущем.