Он дрался на шпагах, летал на люстрах и играл Фантомаса. Даже в восемьдесят он запрыгивал на лошадь без каскадера, раскидывал в щепки табуретки и вызывал шок у молодых напарниц. Французы боготворили своего «Принца Обаяния».
А он смотрел на них глазами профессионального обманщика. Потому что его жизнь — это спектакль. Единственная роль, которую он боялся играть, — это роль самого себя.
Жан Маре, икона приключенческого кино и просто красавец, на самом деле был не тем, кого женщины видели на экране. За мужским амплуа скрывалась сложная, надломленная душа, познавшая вкус предательства еще в детстве.
Это история про любовь, про большую ложь и про человека, который, по мнению Пабло Пикассо, зря профукал свой шанс стать знаменитым скульптором. История о том, что лицо мужественного героя порой оборачивается самой искусной маской.
«Она ждала девочку, а пришел я»
Жан родился 11 декабря 1913 года в Шербуре, на северо-западе Франции, в семействе ветеринара. Казалось бы, обычная провинциальная семья. Но за этой картинкой скрывался настоящий ад.
У матери Жана, Алин, за два года до его рождения умерла двухлетняя дочь Мадлен. Она так и не оправилась от этой потери. Профессор психологии назвал бы это «синдромом замещения». А по-простому, эта женщина мечтала о дочери. И когда на свет появился голубоглазый белокурый мальчик, она впала в депрессию.
Она хотела девочку. А родился я. И он до 6-7 лет был для матери попыткой превратить мальчика в ту самую умершую дочь. Мать одевала его в платья, давала куклы и называла женскими именами.
Вот где корень всего. Жан с детства привык надевать маску. Ему было комфортно, когда его принимали за девочку, он не видел в этом ничего постыдного и любил примерять дамские наряды. Но при этом характер у него был дьявольский. В семье уже рос четырехлетний брат Анри, а отец, как только смог сбежать от безумной жены, испарился из их жизни, оставив детей на произвол судьбы.
Детство актера прошло на улицах Парижа. Мать не работала — она «занималась бизнесом». То есть попросту воровала. Страдая непреодолинной тягой к кражам — клептоманией, она то и дело попадала за решетку. Горе-мамаша пропадала на долгие сроки, оставляя мальчишек то на бабушку, то на тетю.
Мальчик рос ангелом с лицом монстра. Он воровал краски, чтобы рисовать, он дрался, обманывал учителей и вылетал из школы за школой. Но однажды в кинотеатре, когда мать все же выкроила часок и сводила его на фильм «Тайны Нью-Йорка», мир парня перевернулся. Он понял: быть кем-то другим — это профессия. Это бегство.
«Монстр с лицом ангела»: если тебя не утверждают, найди покровителя
Он хотел стать актером так сильно, что убежал из дома, бросил завод и работу ретушера в фотоателье, где его обучили основам живописи. Но Парижская консерватория трижды выплевывала его обратно. «У тебя нет таланта, голос слишком слаб», — говорили ему.
Актерская жизнь в начале 30-х была прогнившей насквозь. Молодых красивых мальчиков продвигали в обмен на услуги. Жан прошел «школу жизни», соблазнив любовника своей матери — картежника Жака де Баланси. Ему, подростку, было просто любопытно, как он сам признавался.
Первым, кто реально помог ему появиться в кадре, стал режиссер Марсель Л'Эрбье. Они состояли в близких отношениях. Л'Эрбье давал ему роли в своих фильмах. Но это были лишь эпизоды. Стабильного успеха не было.
И тут, в 1937 году, он встретил его. Жана Кокто. Поэта, драматурга, кумира парижской богемы.
Это была любовь с первого взгляда. Кокто увидел в нем не просто красивого парня, а музу. Своего «Ангела». Они стали любовниками. Маре навсегда оставил Л'Эрбье и переключился на Кокто. И Кокто сдержал слово. Он лепил из него звезду.
Однако до конца своих дней Маре мучился комплексом. В одном из откровенных интервью после смерти Кокто он признавался, что боялся, что его любят только за лицо. Что его талант — вторичен. Он называл свою красоту защитным проклятием, которое Бог дал, чтобы мир не заметил его уязвимости.
«Женитьба как розыгрыш и три съемки в гриме чудовища»
Да, он любил Кокто. Но бисексуальность Маре не знала границ. В годы войны ему захотелось свободы. Чтобы сделать приятное своему другу-актеру Марселу Суэтру, которого он тайно хотел, он переспал с его девушкой. Она забеременела. Скандал.
Но был еще один спектакль — фарс. Во время войны Маре служил водителем бензовоза. В 1942 году ему срочно понадобился отпуск. И он применил «женский трюк»: предложил своей коллеге, актрисе Миле Парели, изобразить его невесту.
Он не ожидал, что Мила ответит «да» по-настоящему. Она была влюблена в него без памяти. Увиливать было неудобно, и свадьба состоялась. Брак продлился всего два года, с 1942 по 1944. Когда стало ясно, что жить с женщиной он не может — слишком сильна была тяга к Кокто и мужчинам — пара развелась.
Мы с Милой любили друг друга, но не так, как любят муж и жена, — говорил он позже, вытирая формальности.
«Он был Кокто, а я был никто. Но он сделал меня королем»
Истинные творческие взлеты Маре начались с Кокто. В 1943-м вышел «Вечный возврат» — фильм, где Маре был прекрасен. А в 1946-м — «Красавица и Чудовище». Это была классика.
Маре играл Чудовище. Ему приклеивали шерсть к лицу по 5 часов. У него началась жуткая аллергия, лицо распухало, глаза слезились. Но он не жаловался. Ради искусства Кокто он вытерпел все. Эта картина стала символом французского кино.
В конце войны Маре ушел на фронт на освобождение Парижа. Но и там был нюанс. Он попал в армию скорее случайно и получил Военный крест за то, что… сидел в бензовозе и не выключал мотор, когда на улице было холодно, а его заметил генерал.
Я не бежал от героизма, — писал он в мемуарах, — но героизм упорно бегал от меня.
«Фантомас, шпага и сожаление всей жизни»
50-е и 60-е годы — это эра «плаща и шпаги». Маре становится суперзвездой. Он скачет на лошадях, дерется на шпагах, падает с крыш, потому что все трюки выполняет сам. Самая яркая полоса — трилогия «Фантомас» с Луи де Фюнесом. Тысячи советских зрителей обожали его.
В 1963 году умер Кокто. Для Маре это был конец света. Их связь, длившаяся почти 30 лет, хотя как любовники они расстались еще в 1947-м, была основой его жизни.
После смерти Жана я понял, что вся жизнь прошла мимо, — размышлял он в старости.
Оставшись один, он попытался создать «новую семью». Он усыновил 19-летнего цыганского парня Сержа. Хотел дать ему образование, воспитать как сына. Но парень вырос эгоистичным мерзавцем, которому были нужны только деньги знаменитого папаши. Позже Маре назвал это решение самой большой ошибкой в жизни. Когда Маре умер, Серж объявился с претензиями на наследство, но актер завещал все своим друзьям.
«73 года — не возраст для скульптора»
Самое удивительное в Маре — это его увлечения. Он рисовал с детства, в 50 лет он вдруг начал делать коллекции одежды, в 60 — обжигать керамику, а в 73, когда нормальные люди сидят с внуками, он взял в руки резец и стал высекать из камня и бронзы.
Пабло Пикассо, случайно увидев работы Маре, высказался так: «Этот парень — гений скульптуры. Каких чертей он вообще тратил свое время на съемки в кино?»
Он лепил портреты Кокто, создавал фантастические композиции. Самая известная его работа — памятник писателю Марселю Эме в Париже. Человек, выходящий из стены, как в рассказе «Проходящий сквозь стены». Сегодня это один из символов Монмартра.
Тихая старость на Лазурном берегу
Маре навсегда покинул шумный Париж и поселился в тишине Лазурного Берега в Валлорисе. Он больше не хотел играть. Он хотел просто творить.
Мир узнал еще одну тайну: у него был роман с партнершей по фильму «Орфей» Мари Деа. Он был бисексуален, но предпочитал не афишировать это, чтобы его историю с Деа не превратили в дешевый фарс.
8 ноября 1998 года Жан Маре умер от легочной инфекции в больнице Канн, чуть не дожив до 85-летия. Он лежал в палате один.
В последние годы жизни он часто смотрел на свои руки — руки скульптора, которые держали кинжалы «Фантомаса». Его цель была доказать, что он — не только маска, но и глубокий человек искусства.
На могиле актера в Валлорисе лежат высеченные им скульптуры.
Великий самозванец, превративший боль в тишину.