Он ожидал увидеть что угодно — страх, стыд, возможно, слёзы.
Но не это.
Когда ковбой медленно снял с неё вуаль, его рука замерла в воздухе.
Перед ним стояла девушка… необычная. Да, её лицо не соответствовало привычным представлениям о красоте — неровные черты, шрам, проходящий через щёку. Но её глаза…
Глаза были спокойными. Глубокими. И в них не было ни капли мольбы.
— Ты тоже разочарован? — тихо спросила она, глядя прямо на него.
Маверик сглотнул.
Он видел женщин, которые старались понравиться, играли роли, прятали страх.
Но она… даже не пыталась.
— Нет, — наконец ответил он. — Я… удивлён.
Сзади раздался тяжёлый голос её отца:
— Ты дал слово.
Маверик обернулся. Вождь смотрел на него, не мигая. Это был не просто брак. Это было испытание.
Ковбой снова посмотрел на девушку.
Она стояла прямо, с достоинством, словно уже привыкла к отказам.
И вдруг он понял:
впервые в жизни перед ним человек, который не просит, не притворяется и не боится потерять.
Он протянул ей руку.
— Как тебя зовут?
Она на секунду замялась, словно не веря.
— Алая.
— Тогда, Алая… — он чуть улыбнулся, — похоже, у нас с тобой будет непростая жизнь.
В её глазах впервые мелькнуло что-то тёплое.
Но ни он, ни она ещё не знали,
что уже через несколько дней вся деревня встанет против них…
и именно «некрасивая» дочь окажется той, кто спасёт ему жизнь.
Ночь после свадьбы выдалась тревожной.
Ветер гнал песок по земле, будто шептал предупреждение. Маверик не спал — привычка выживать не давала расслабиться. Он сидел у костра, когда заметил: Алая тихо вышла из их хижины и направилась в темноту.
— Ты куда? — насторожился он.
— Туда, где меня никто не видит, — спокойно ответила она. — Не ходи за мной.
Но он, конечно, пошёл.
Она остановилась у старого дерева за пределами лагеря. Встала на колени и провела рукой по земле, словно искала что-то… или разговаривала с ней.
— Ты умеешь прятаться, — вдруг сказала она, не оборачиваясь. — Но не от меня.
Маверик напрягся.
— О чём ты?
— Завтра на рассвете придут люди, — тихо произнесла Алая. — Не наши. С оружием. Они ищут тебя.
У него внутри всё похолодело.
— Откуда ты знаешь?
Она медленно повернулась. В её глазах отражался огонь, которого рядом не было.
— Потому что я уже видела это.
Он усмехнулся, но неуверенно:
— Ты хочешь сказать… предсказала?
— Хочешь — смейся. Но если останешься в лагере, ты умрёшь до полудня.
Маверик замолчал. Он прожил достаточно, чтобы чувствовать ложь.
И сейчас… её не было.
— Почему ты помогаешь мне? — тихо спросил он.
Алая чуть опустила взгляд:
— Потому что ты единственный, кто посмотрел на меня… и не отвернулся.
Слова ударили сильнее, чем выстрел.
На рассвете всё случилось так, как она сказала.
Крики разрезали утреннюю тишину. Всадники ворвались в лагерь, стреляя без предупреждения. Началась паника.
— СЮДА! — крикнула Алая, схватив Маверика за руку.
Они бежали между хижинами, пока пули свистели над головой.
Но один из нападавших заметил их.
Выстрел.
Маверик даже не успел обернуться.
Алая резко толкнула его в сторону — и сама приняла удар.
Она упала на землю.
— НЕТ! — он бросился к ней, прижимая её к себе.
Кровь быстро пропитывала ткань.
— Я… всё правильно увидела, — прошептала она, с трудом улыбаясь. — Только… не сказала, кто именно…
— Замолчи! Ты не умрёшь! Слышишь?!
Она слабо покачала головой.
— Теперь… ты будешь жить.
Её рука медленно соскользнула.
И в этот момент Маверик понял:
он был готов потерять всё… кроме неё.
Но было уже поздно.
…Или нет.
Потому что в следующую секунду раздался крик шамана:
— Она ещё дышит!
И всё, что случится дальше… изменит не только их судьбу, но и судьбу всего племени.
Кровь всё ещё текла, когда шаман опустился рядом с Алой.
Он приложил руку к её груди, закрыл глаза — и вдруг резко вдохнул.
— Она между мирами, — хрипло сказал он. — Если сейчас отпустит… мы её потеряем.
Маверик сжал её холодную ладонь.
— Что нужно делать?
Шаман поднял на него взгляд:
— Ты.
— Что… я?
— Она держится за тебя. Если ты уйдёшь — она уйдёт следом. Если останешься… у неё есть шанс.
Вокруг уже стихал бой. Нападавшие отступали — воины племени отбили атаку. Но для Маверика сейчас не существовало ничего, кроме неё.
Он опустился рядом, прижал её руку к своей груди.
— Слышишь меня? — прошептал он. — Ты сказала, что я буду жить…
Но я не хочу этой жизни без тебя.
Тишина.
Только слабое дыхание.
— Ты думаешь, я тогда удивился из-за твоего лица? — голос его дрогнул. — Нет…
Я удивился, потому что впервые увидел человека сильнее меня.
Слеза упала на её щёку, скатившись по старому шраму.
— Ты не «некрасивая», Алая… Ты единственная настоящая.
Долгая секунда.
Потом ещё одна.
И вдруг… её пальцы едва заметно сжались.
Шаман резко вдохнул:
— Не отпускай!
Маверик склонился ниже:
— Вернись. Слышишь? Вернись ко мне.
Её губы дрогнули.
Еле слышно:
— Я… ещё… здесь…
Он закрыл глаза, будто боялся спугнуть этот момент.
Прошли часы.
Потом дни.
Алая выжила.
---
Когда она впервые вышла из хижины, опираясь на его руку, вся деревня замолчала.
Та, на которую раньше не смотрели, теперь была той, кто спас жизнь чужаку… и предупредила о нападении.
Вождь долго смотрел на них, а потом громко сказал:
— С этого дня никто не посмеет назвать мою дочь слабой.
Но Маверик тихо добавил:
— И некрасивой тоже.
Алая посмотрела на него — и впервые улыбнулась по-настоящему.
---
Прошло время.
Шрамы остались.
Но теперь, когда он касался её лица, в этом жесте не было ни жалости, ни сомнений — только любовь.
И однажды вечером, глядя на закат, она тихо спросила:
— Ты жалеешь, что тогда согласился?
Маверик усмехнулся:
— Я жалею только об одном.
— О чём?
Он посмотрел ей в глаза:
— Что не снял эту вуаль раньше.
Она опустила голову, скрывая улыбку.
А ветер всё так же шёлестел в траве…
но теперь в нём не было тревоги.
Только покой.