В чём разница между Стивеном Кингом и Ричардом Бахманом?
Вообще-то, это не совсем дуэль. Слишком уж разные «соперники». Как в прошлые века не могли дуэлировать люди разных сословий, так и в нашем формате сложно сводить у барьера представителей разных жанров.
Один фильм — чистый боевик 80-х, другой — почти дословная экранизация романа Стивена Кинга. Объединяет их немногое: название, имена, идея смертельного телешоу и… ещё один любопытный момент, который неожиданно сближает эти две ленты. И он важнее всего, но о нём чуть позже. К нему нужно подготовиться.
Фильм 1987 года позиционировался как экранизация Ричарда Бахмана, однако тайна кинговского псевдонима была раскрыта ещё в 1985 году. Продюсеры решили сорвать куш, сведя вместе двух суперзвёзд: Кинга и Шварценеггера. Я в этой статье буду говорить о Бахмане, но по другой причине. Как ни крути, а книги Кинга и Бахмана существенно отличаются.
Романы Кинга в целом заканчиваются плюс-минус хорошо. Герой, как правило, выживает, хотя и не без потерь, а если и гибнет, то всё-таки одерживает победу (как в «Мёртвой зоне»).
Романы Бахмана в целом заканчиваются плюс-минус препаршивейше — за вычетом, пожалуй, «Мерзости»… простите, «Ярости» (мерзость — это, скорее, жанр).
В книгах Кинга герой в целом живёт комфортно, его проблемы начинаются, когда в обычную жизнь вторгается нечто разрушительное. Иными словами, герой — часть некоей системы, которая на сбой в системе реагирует очень болезненно.
В книгах Бахмана герою не может быть комфортно. Он изначально страдает от системы — за вычетом «Худеющего», который скроен очень по-кинговски.
А вот «Бегущий человек», пожалуй, наименее кинговская вещь из всего творческого наследия Ричарда Бахмана. Это не просто личностный сюжет, но и острая социальная антиутопия.
Ингредиенты антиутопии в "Бегущем человеке"
«Фри-ви нас убивает. Все равно что иллюзионист заставляет тебя смотреть, как булочки вываливаются из блузы его ассистентки, чтобы ты не видел, как он перекладывает кролика из кармана штанов в шляпу».
Это Бредли говорит Ричардсу за ужином. В мире «Бегущего человека» полно разных способов отвлечь внимание людей от настоящих проблем. Бахман перенимает идею Оруэлла о том, что пролов (пролетариев — низший класс) нужно оболванивать порнографией — и в романе все прилюдно листают порнографические журналы (эта деталь возникает в тексте постоянно), Ричардс пережидает ночь на шоу для извращенцев…
А помните описание Моули Джернигана, торговца, который помогает Ричардсу скрыться в первый день игры?
«По необходимости Моули приходилось играть роль Робин Гуда. Южный берег Канала имел свою специфику. Едва ли Моули долго оставался бы в деле, если б жадничал. С богатеньких из центра он драл три шкуры, соседям продавал практически по себестоимости, иной раз и ниже, если видел, что человека сильно приперло. Поэтому в Ко-Оп-Сити его уважали и берегли. Если коп спрашивал стукача (а их число измерялось сотнями) о Моули Джернигане, ему отвечали, что Моули уже впадает в старческий маразм и приторговывает по мелочам левым товаром. Некоторые респектабельные горожане из центра, с необычными сексуальными наклонностями, могли бы рассказать кое-что еще, но полиции нравов давно уже не существовало. Все знали, что в среде порока нет места революционным настроениям».
Ради предотвращения социального взрыва система использует все возможности, чтобы оболванить народ. И лучше всех с этой задачей справляется Сетевая корпорация игр, которая организует разветвлённую систему жестоких развлечений и манипулятивных новостей на «фри-ви», то есть «свободном телевидении».
Свободное-то оно свободное (от совести, здравого смысла и так далее), но государство «свободой» Сети очень довольно. Законодатели США даже пытаются запретить выключать фри-ви. Об этом говорится в начале произведения. Пока законопроект провалился, но не хватило лишь нескольких голосов. В следующий раз наверняка хватит.
От чего же отвлекают людей порножурналы, безнаказанные извращения, легализованные наркотики, «Бегущий человек», «Денежное колесо» и другие шоу? Буквально — от вымирания.
Стремление к сверхприбылям заставляет производителей удешевлять процессы. Загрязнение воздуха в производственных районах в десятки раз превышает критические значения. Из всеобщей беды вновь извлекается сверхприбыль — широкая торговля носовыми фильтрами. Бредли рассказывает об этом:
«Эти двухсотдолларовые фильтры — полное дерьмо. <…> Хорошие фильтры делает только «Дженерал атомикс». Но позволить их себе могут только жирные коты. А нам они дают фри-ви, чтобы мы поменьше болтались на улице и спокойно умирали, не выходя из дому. Как тебе это понравится? Самый дешевый носовой фильтр «Джи-Эй» стоит шесть тысяч новобаксов. Мы сделали такой для Стейси, уложившись в десять. Чертежи и описание взяли из книги. Преобразователь вытащили из слухового аппарата, цена которому семь баксов. Что скажешь?»
Десятидолларовый (при кустарном производстве) фильтр продаётся за 6 тысяч… Ладно, это только стоимость расходных материалов. Бредли и его друзья не вкладывали в цену оплату труда, аренду помещений, логистику, рекламу, яхты топ-менеджеров… Ну, пускай при фабричном производстве розничная цена составляла бы сто «новобаксов» — неплохую маржинальность обеспечили себе «Джи-Эй», не правда ли? С такими прибылями без труда можно содержать и Сеть, и государство…
Шоу «Бегущий человек» — вершина айсберга. Бен Ричардс — это отмечено в тексте специально — никогда не собирался идти в революционеры, он просто выживал, как мог, стараясь сохранить человеческое достоинство. Но он не случайно попал в «лучшее шоу». Туда отбирают потенциальных бунтарей — умных, злых, решительных.
И их не просто убивают. «Бегущий человек» как бы приватизирует идею справедливости. Зрители верят, что видят охоту на преступников. Каждый может стать участником в роли доносчика и «причаститься к правосудию». Шоу внушает каждому: справедливость — это мы с тобой.
Другие черты антиутопии даются намёками. Наличие «старобаксов» и «новобаксов» — явно следствие финансового кризиса. Всё выглядит логично: без всемогущества доллара США теряют статус мирового лидера и возможность приобретать ресурсы задёшево. Без этого не получится содержать состоятельный средний класс. А значит, неизбежен социально-экономический крах, резкое расслоение общества. И дальше по цепочке: удешевление производства — экологический кризис — «Бегущий человек»…
К аналогичному эффекту приводят и другие факторы: равновесие крупных игроков рынка при ценовом сговоре или монопольное положение — как у Сети, которой в романе принадлежит Корпорация Игр.
Ведь при рыночной экономике снижение роста прибыли — уже повод для паники. И если игрок рынка достигает каких-то естественных пределов, поддерживать рост можно только мошенническими методами: удешевлением производства, повышением цен, которое можно протолкнуть через лобби в правительстве.
(Примерно как в нашей реальности: ради заботы о здоровье нации поднимаются цены на табачные изделия. На самом деле эта забота попросту приносит производителям сверхприбыль при тех же расходах.)
В романе Сеть, достигнув предела распространения фри-ви (все, кто в него верят, уже смотрят, а те, кто не верит, и не собирается), проталкивает закон, запрещающий выключать фри-ви. Правительство получит инструмент распространения «правильных» новостей, а Сеть — дополнительную прибыль от рекламы…
Есть в облике антиутопии по Бахману ещё один ингридиент — это Рэй Бредбери с его знаменитым романом «451 градус по Фаренгейту». Фри-ви, как мне кажется, навеяно «телестенами», а главное — Бахман старательно подчёркивает роль книг, вокруг которых строился сюжет у Бредбери.
Книги в мире «Бегущего человека» труднодоступны и как будто никому особенно не нужны. Но именно книги помогают Бену Ричардсу сохранять ясный ум, защищают его от пошлости фри-ви. А Бредли и его друзьям — дают знания, глубокое понимание происходящего.
Правда, стоит сказать, что это самая слабая художественная деталь романа. В случае с Бредли всё выглядит логично. Уличная шантрапа отняла у какого-то «хонки» библиотечную карточку. Подделав данные, парни стали ходить в библиотеку — поначалу для того, чтобы читать «сексуальные книги». Потом, когда у Бредли заболела раком сестрёнка-дошкольница, он начал искать знания. Постепенно втянул и других в новую сферу интересов.
То есть книги имеются, но труднодоступны, а знания сами по себе неинтересны рядовому обывателю. И вот вопрос: как в такой атмосфере мог пристраститься к чтению серьёзных художественных книг Бен Ричардс, который после школы шёл работать полную восьмичасовую смену и женился в шестнадцать лет? Он годами занят выживанием, тут вообще читать разучишься, пожалуй…
Сравнение экранизаций
Что же перекочевало из книги в экранизации? Если речь о фильме 1987 года, то мы уже говорили: ономастика и идея смертельного шоу. Ну, и лживость репрессивной тоталитарной системы, конечно.
Бен Ричардс в исполнении Арнольда Шварценеггера — это полицейский, который отказался расстреливать с вертолёта голодный бунт в Калифорнии. Сослуживцы скрутили его и открыли огонь по толпе. Позже с помощью компьютерного моделирования была сфабрикована видеозапись, на которой расстрел производит Бен Ричардс. Эту запись показывают публике, когда героя запускают в лабиринт телешоу.
А дальше фильм оправдывает своё жанровое определение «фантастика» не столько антуражем, сколько везением главного героя. Заложница, с помощью которой он пытался скрыться после побега из тюрьмы, тоже оказывается в лабиринте, но предварительно успевает найти доказательства лживости шоу. Прямо на игровом полигоне, где убивают Бегущих, находится оборудование, чтобы захватить телевещательный спутник, вклиниться в эфир и явить эти доказательства миру.
Бену Ричардсу остаётся только работать кулаками, остальное делают оказавшиеся рядом люди. И вот в пиковый момент, когда симпатии зрителей уже на стороне Ричардса, а Киллиан, который здесь не только продюсер, но и ведущий шоу, начинает нервничать, эфир прерывается словами: «Киллиан лжёт!»
Происходит сеанс разоблачения, Ричардс с боем прорывается в студию, прямо там, игнорируя опасность для зрителей и техперсонала, учиняет перестрелку и эффектно (то есть максимально глупым способом) убивает Киллиана. Мир в восторге, Ричардс целует свою жертву-соратницу-спасительницу и удаляется в условный закат с автоматом наперевес.
О победе над системой — ни звука. Все проблемы сведены к тому, что Киллиан лжёт и подделывает видеозаписи. По сути, не будь видео с Ричардсом в вертолёте фейковым — всё было бы в порядке. Шоу несёт справедливость…
Фильм 2025 года, надо отдать ему должное, снят почти точно по книге. Он сделан ярко, технично, цепляюще, в то время как старый фильм, будем честны, для суперзвезды уровня Арнольда был вполне проходным боевичком: неплохо сделано, но даже рядом не стоит с такими хитами, как «Терминатор», «Коммандо» или «Хищник».
Новому фильму почти удалось передать бешеный драйв романа, который усилен своеобразной нумерацией «глав»: «Минус 68. Отсчёт идёт…» «Минус 67. Отсчёт идёт…» — и чем ближе к нулю, тем труднее закрыть книгу. Однако есть и различия.
К примеру, в фильме Эдгара Райта нет акцента на экологии, нет носовых фильтров. Казалось бы — просто деталь, но эти вопросы были движущей силой тех парней, которые помогали Ричардсу, они углубляли облик антиутопии. Без них борьба с системой стала более абстрактной. Она стала борьбой с… лживостью шоу.
И вот тут удивительным образом новая — почти дословная — постановка перекликается со старым фильмом, снятым по весьма отдалённым мотивам книги. В центре внимания снова оказывается факт обмана зрителей.
Когда в старом фильме зрители в студии начинают делать ставки на Бена Ричардса, мы воспринимаем это как моральную победу героя, но по сути, это поражение: Ричардс побеждает Киллиана внутри шоу и по законам шоу.
В новом фильме Ричардс побеждает благодаря «контршоу» сопротивления — ловким хакерам, которые доносят правду до зрителей. Вроде бы их работа должна низвергнуть «Бегущего человека» с вершины телерейтингов. Однако финальная расправа над Киллианом происходит… в эфире «Бегущего человека».
Как ни старались авторы экранизации по-современному преподнести подвиг подпольных поборников правды, развязка снова сводится к тому, что Киллиан лжёт и наказан за это под прицелом телекамер, а значит, шоу всё-таки оправдало свои амбиции демонстрировать победу справедливости.
Что хорошо и что плохо в новом фильме
Некоторые изменения, которые внесли в сюжет постановщики, пришлись мне по душе. Личную историю Бена Ричардса углубили, показали его не просто злым и решительным, а человеком, искренне ценящим правду, готовым её добиваться. Его бунтарство показано наглядно — и это хорошо.
Однако в фильме как-то быстро растворилась тема расслоения общества, пропасть между бедными и богатыми. В книге она возникает постоянно. Когда Ричардс берёт Амелию в заложники, есть отличная сцена с толпой по обе стороны дороги. Процитирую с сокращениями, это довольно большой эпизод для предельно динамичной книги:
Они проехали меж двух патрульных машин и толпы зевак, раздавшейся на две части. С одной стороны дороги стояли богатые и средний класс. Женщины, регулярно посещающие салоны красоты, мужчины в дорогих рубашках и туфлях <...> Они не жили на грани катастрофы. Голод не урчал в их желудках. <...>
На другой обочине, левой, собрались бедняки. Красные носы, взбухшие вены, жалкие, отвисшие груди. Грязные волосы. Угри. Прыщи. Дебильные лица. <...> Бедняки вечно на что-то жалуются, и их рты наполняются слюной зависти, стоит им увидеть дорогую машину, упитанный живот или костюм за две сотни долларов. <...>
А вот справа, друзья, те самые люди, которые летом живут в бунгало, рассуждал Ричардс. Толстые, неуклюжие. Из тех, что слева, самый тяжелый весит не больше ста тридцати фунтов, но они жилистые, выносливые, их можно назвать Голодные хонки. Они всегда голодны. Они продадут Христа за фунт салями. Будьте осторожны, грядет социальное расслоение. Эти противники на ринг не выйдут, они предпочитают драться прямо в зрительном зале. Сможем мы найти козла отпущения, который успокоит и первых, и вторых?
Медленно, на скорости тридцать миль в час, Бен Ричардс проехал между ними.
В новом фильме есть просто толпа обывателей, социальное расслоение авторы предпочли убрать от греха подальше. Не о неравенстве же фильм, верно? У нас тут просто про лживое официальное шоу — и ещё про правильное подпольное шоу…
Не понравилось мне и то, что кинематографисты решили зачем-то местами «сгладить» восприятие образа Ричардса. К примеру, они заметно облегчили долю его жены Шейлы: у неё теперь «честная» работа, не связанная с интимными услугами, хотя и небезопасная, чреватая последствиями. В книге же Шейла нередко зарабатывала на пропитание «на спине», пока муж не мог найти работу. Это более чем полно объясняло злость Ричардса и усугубляло ощущение несправедливости.
Или вспомним экнеш-сцену в подвале. В книге Бен сам устраивает поджог, в котором гибнут пятеро полицейских. В фильме с него решили снять вину за гибель «служителей правопорядка», и пожар становится результатом их же хаотичной стрельбы. На мой взгляд, это совершенно неуместная попытка «обелить» героя. И он, и полицейские — в равной мере жертвы системы, которая даёт Бегущему карт-бланш: «Убивай сколько сможешь, это полезно для шоу, но в конце обязательно умри».
Очень плохо, просто отвратительно смотрелась буффонадная битва в доме Элтона Парракиса. Этот ловкач вызывает куда меньше сочувствия, чем честный и нелепый толстяк из книги, который помогает Ричардсу, по сути, без малейшей надежды на выживание.
Тот факт, что образ Охотника Эвана Маккоуна не соответствует книжному, я принял, скажем так, со смирением. Конечно, он смотрится лучше, чем любой из шайки шутов гороховых, которые носились по игровым зонам в старом фильме. И всё-таки он тоже один из шайки боевиков, который преследует Бегущего с пистолетом в руках.
В книге о нём говорится: «Эван Маккоун. Главный Охотник. Прямой наследник Эдгара Гувера и Генриха Гиммлера». В этой характеристике он — символ сращения персонажа шоу с государством. Ему не нужно бегать и стрелять самому, он управляет теми, кто бегает, теми, кто выслеживает, теми, кто проводит экспертизы и анализирует данные. Ему, персонажу шоу, подчиняются силовые структуры. И этот мрачный символ находится на содержании у Сети, и, скуля и поджав хвост, слушается Киллиана.
Однако я понимаю, что создавать такой внушительный образ под занавес сюжета сложно, кроме того, он отвлёк бы внимание от Киллиана, который должен оставаться центральным образом зла. Это изменение понятно.
Главное отличие новой экранизации от книги
К тому, что финал преподнесёт сюрприз, я был готов. Большинство зрителей экранизаций Кинга отлично помнят, чем всё кончится. Значит, нужно суметь удивить их в конце.
Так что я с нетерпением ждал неожиданного поворота, поскольку в целом был удовлетворён постановкой и рассчитывал на действительно смелый ход авторов кинокартины.
И нельзя сказать, что я ошибся. Да, Эдгар Райт сумел преподнести сюрприз. Я даже испытал некоторое воодушевление. Потому что, конечно, сопереживал Бену Ричардсу и очень хотел, чтобы он выжил.
И, конечно, предполагал, что сцена расстрела семьи Ричардса будет такой же подделкой, как и всё, связанное с шоу. Средством манипуляции. Было очень мило увидеть Шейлу и Кэти живыми и выбравшимися из нищеты.
Хоть в чём-то Киллан не солгал, ну надо же… Интересно, почему? Бегущие не выживают, судьбу их семей никто узнать не может… В книге, помнится, было стойкое ощущение, что «случайное нападение» вооружённых грабителей — часть обычной политики шоу. Страховка на случай, если кто-то когда-то всё же начнёт проверять, действительно ли родные Бегущего получили вознаграждение: о, конечно, получили, мы честно передали им первые суммы, но потом, видите ли, случилось это несчастье… Вот, почитайте полицейский протокол…
А тут всё мирно: Шейла жива, Кэти здорова, детский носочек, фигура с закрытым лицом — ещё рано быть вместе, дорогая, остались дела… И толпа скандирует: «Ричардс жив!», и в студии шоу происходит такая приятная сердцу кровавая развязка… И приходит вдруг ощущение какого-то шутовства.
Это же Бахман, а не Кинг! В книгах Бахмана всё всегда кончается плюс-минус паршиво, или даже очень паршиво. Какой хэппи-энд?
Размышляя над тем, почему я испытываю крайне смешанные чувства от развязки этого, в целом, очень достойного фильма, я вывел для себя всё, о чём написал выше.
Фильм отлично смотрится и довольно близок к книге. Однако антиутопия в нём заменена на чистый триллер: это не история о мире, а только история противостояния одного героя и одного лживого продюсера, который делает лживое шоу, — но, к счастью, у героя находятся честные союзники, которые подпольно делают честное шоу. Вот всё, что остаётся от описания мира: шоу против шоу. Одна телеправда против другой телеправды.
И в этом новый фильм практически совпадает со старым.
Есть ещё одно изменение, которое сделано и в старом, и в новом фильме: Киллиан — не негр. В картине Эдгара Райта это, несомненно, влияние политкорректности. Негром сделали ведущего, который в финале показывает, что он не совсем законченный мерзавец (или не совсем полный придурок).
В фильме Пола Майкла Грейзера это было кое-что посерьёзнее политкорректности: выгода. В восьмидесятых уже было очевидно, что чернокожие составляют значительную часть зрителей, и они не пойдут в кинотеатр, если прослышат, что там Шварценеггер убивает в конце чёрного парня.
Негры — это вам не россияне, которые будут с удовольствием смотреть, как крутой янки разделывает под орех русских мафиози-террористов-отставных сумасшедших генералов и проч., и проч. Негры не любят, когда их на экране делают плохими. И могут проголосовать долларом против. Поэтому для негритянской части аудитории в те же годы были выпестованы суперзвезды Эдди Мерфи и Вупи Голдберг, да и не только они. Делать поганца Киллиана негром и лишаться миллионов долларов с проката? Дураков нет.
В обоих случаях авторы фильмов проигнорировали, что в книге Бахмана Киллиан не просто негр. Ричардс не раз обращает внимание на то, что продюсер «Бегущего человека» чрезвычайно, почти сверхъестественно чёрен.
В нём нет ничего мистического, и всё же этот Чёрный Человек — словно посланец дьявола, который захватил мир и царит над Ко-Оп-сити на высоте двадцать пятого этажа. Понимание этого придаёт ясное звучание последней фразе романа:
«Прогремел невероятной силы взрыв, превратив ночь в день, словно гнев Господний, огненный дождь излился на двадцать прилегающих к Нетворк-геймс-билдинг кварталов».
Только гнев Господень может разрушить Содом и Гоммору. Потому что одиночки не побеждают систему. В этом настоящий трагизм романа, и он предопределён ещё первым разговором Ричардса с Киллианом:
— Наша программа — один из эффективнейших способов избавления от потенциальных бунтарей, таких, как вы, мистер Ричардс. Мы в эфире уже шесть лет. До сих пор ни один из участников не выходил из игры живым. Открою вам жестокую правду: мы стремимся к тому, чтобы и впредь каждая игра заканчивалась с тем же исходом.
— Тогда у вас крапленые карты, — заявил Ричардс.
Киллиян ничуть не оскорбился, наоборот, даже повеселел.
— А вот и нет!..
Киллиан весело уверяет в честной игре, хотя уже скоро, в Бостоне, Ричардс убедится, что это была ложь. Обязательная отправка видеокорреспонденции — надёжный способ вычислить местоположение Бегущего, и охотники им охотно пользуются. Но настоящая причина весёлости Киллиана в другом.
…Вы постоянно забываете о том, что такие, как вы — анахронизм, мистер Ричардс. Люди собираются в барах и отелях или стоят на холоде перед большими фри-ви в витринах магазинов не для того, чтобы увидеть, как вам удалось убежать. Господи, совсем не для того! Они хотят увидеть, как вас уничтожают, и, если у них появится такая возможность, охотно примут в этом участие. Чем более кровавой будет ваша смерть, тем лучше.
Момент истины
Есть известное выражение: момент истины. Его определяют как «кульминационный момент, когда правда становится очевидной». Мало кто знает, что это выражение пришло из корриды. В ней моментом истины называют миг, когда бык перестаёт бросаться на красную тряпку и встречается взглядом с глазами тореадора. Считается, что бык наконец понимает, кто на самом деле его враг.
Слова Киллиана — это момент истины в «Бегущем человеке». И в шоу, в романе. Сам дьявол (Чёрный Человек) открыто заявляет: да, мы все получаем от Бегущего то, что нам нужно. Сетевая корпорация игр получает рейтинги. Государство — стабильность. А люди, общество, народ — кровавое зрелище.
Бык может поднять на рога тореадора, но выйти с корриды победителем ему не дано. Бегущий может прорваться к Киллиану с автоматом или врезаться в здание на самолёте, но не может выйти живым из шоу.
Одиночка не может одолеть систему. И поэтому, сколь бы ни выигрывал новый фильм перед старым, и как бы ни был фильм со Шварценеггером ностальгически хорош для ценителей киношколы восьмидесятых, бодрые концовки обеих экранизаций выглядят фальшиво и неуместно.
Так что, с моей личной точки зрения, в этой своеобразной кинодуэли новый фильм, конечно, превосходит старый, но и тот, и другой безоговорочно проигрывают роману, у которого экранизации попытались вырвать ядовитое жало социальной критики.
#Бегущий #Кинг #Бахман #экранизация