После этого удивительного заявления, в кухне воцарилась тишина.
-А почему обязаны? – любознательно поинтересовался Сашка.
-Ты что? Издеваешься? Ваш отец завёл каку-то девицу, а ты…
-Мам, погоди, я не понял! Он же не хочет с тобой разводиться… Да если бы и хотел – он сам подарил тебе и дом, в котором вы живёте, и квартиру в городе, и тридцать процентов уставного капитала его компании – твои. Так чего тебе переживать? – пожал плечами Костя.
-Чтооо? Как это что переживать! Никакого развода не будет – никто его не хочет! А имущество… да как у меня могли вырасти такие меркантильные дети?
-Почему меркантильные? – не поняли братья. – Если бы тебе не было где жить, мы бы как-то решали этот вопрос. И с деньгами тоже… Но у тебя совсем не такой случай.
-Вы что? Всерьёз не понимаете, что речь не об имуществе? Что… что это оскорбительно, больно, невыносимо! Я имею право на любовь вашего отца, а он… он завёл какую-то девку!
Мимолётное переглядывание своих детей Елизавета Александровна попросту не заметила, а ведь все трое подумали, что они в детстве тоже имели право на любовь родителей, да и не в детстве тоже… Но, к сожалению, это чувство по обязанности не выдаётся.
-Мам, он же сказал, что тебя любит… просто, вот так у него трансформировались отношения… - осторожно произнёс Котя.
-Так ты… ты его поддерживаешь? – ахнула от возмущения Елизавета. – Кого я вырастила? Как ты можешь? Что за невероятный цинизм!
-Мам, ну какой же тут цинизм? – Сашка по привычке отвлекал ненужное внимание от брата – да они постоянно так раньше делали… - Котик просто имеет ввиду, что отец вряд ли всерьёз воспримет наши слова, вот и пытается тебя утешить.
-Не смей так называть брата – чтобы я больше не слышала это дурацкое прозвище! – утончённая Елизавета Александровна терпеть не могла этого «Котик» или ещё хуже «Котя», - Я дала своему старшему сыну прекрасное имя, а вы его с детства уродуете!
-А мне нравится, - довольно хмыкнул Константин. – И цинизма я никакого не вижу. И Сашка прав – я ни вижу никакого смысла в этом разговоре – отец никогда нас не слушал, с чего бы в этот раз обратил внимание на какие-то наши слова?
-Возмутительно! – фыркнула мать, - Вот оно… воспитание Птичкиных! Юля, ну хоть ты-то понимаешь, насколько это невозможная ситуация?
Юля понимала, и… не понимала одновременно. С одной стороны, пусть она замуж не собиралась принципиально, но категорически не хотела бы, чтобы так поступили с ней, а с другой, с другой – да о каком «праве на любовь» может говорить их мать, которая всё детство игнорировала детей, перекладывая свои обязанности, ах, нет… простите, делегируя свои обязанности няням, помощникам, воспитателям…
-Юля! Я задала тебе вопрос! – требовательно обратилась к ней Елизавета Александровна.
-Я понимаю, что ситуация неприятная, - кивнула дочь, - Но мам, мальчики правы – у нас нет никакого авторитета для отца. Скорее, он разозлится от нашего вмешательства! Нет, нам-то без разницы, но ведь он на тебя и выплеснет своё раздражение.
Да, можно прямо сказать, что если ты требуешь любовь, то сначала отдай нам, что задолжала – хоть Котю по голове погладь, о чём он когда-то так мечтал, Сашку обними – он же хвостом за тобой ходил всё детство, уповая хоть на какую-то ласку, просил о ней, но вместо этого слышал «Александр, что за глупости, лучше иди и позанимайся, мне жалуются на твой почерк». Да Юля и сама когда-то хотела бы… эх, как мечтала она о том, что мама наконец-то оценит её старания, её попытки позаботиться о братьях, чтобы маме было полегче с ними со всеми – ведь недаром же она в разговорах с подругами неизменно рассказывала, как трудно и утомительно быть хорошей матерью!
Все остальные книги и книжные серии есть в НАВИГАЦИИ ПО КАНАЛУ. ССЫЛКА ТУТ.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
Это уже потом, чуть повзрослев, она стала соображать и анализировать поведение мамы, потом задала себе вопрос, а что такого уж сложного было в бесконечных замечаниях и фырканье в адрес детей? Потом поняла, что это просто образ такой – идеально-строгая мать, которая изо всех сил занимается воспитанием отпрысков, готовя их к самостоятельности. А поначалу и она очень хотела, мечтала о том, как мама обнимет, как они немножечко посекретничают, ну хоть чуточку! Как её похвалят за старания, заметят то, что она делает, подскажут, как лучше… Но дело-то в том, что родителям было всё равно…
-Юлия! Что ты молчишь? – непонятная задумчивость дочери, которой всего-то надо было с готовностью ответить на элементарный вопрос, совсем рассердила Елизавету. – Ты что, язык проглотила?
-Нет, конечно, - сдержанно ответила Юля. – Да, ситуация нехорошая.
-Нехорошая? И это всё, что ты можешь сказать? Всё, чем ты можешь меня поддержать?
-Мам, если бы я пришла к тебе и начала делать какие-то, пусть даже и справедливые замечания, что бы ты мне сказала?
-Что? Какие ещё справедливые замечания? – искренне возмутилась Елизавета, и её можно понять – когда всю свою «материнскую» жизнь от души считаешь себя идеалом, свысока выговаривая менее правильным подругам и знакомым о том, как они неправильно воспитывают детей, услышать о каких-то гипотетических замечаниях, это, знаете ли, натуральное безобразие!
-Вот и я о том же, - кивнула дочь, - Ты сразу же возмущаешься! Отец поведёт себя так же, я уверена.
-Так что… и ты не собираешься меня поддерживать? Не пойдёшь к отцу?
-Нет, не пойду. Вы нам всё детство говорили о том, что ваши отношения – священны, что они важнее всего остального, что мы не имеем права что-то от вас требовать – у родителей, и это главное, есть время исключительно для них.
-Так и что в этом неправильного? – холодно спросила Елизавета.
-Я сейчас не о правильности – неправильности, а о том, что мы очень часто вообще не имели доступа к вам – вы наслаждались своим временем на двоих. Так что же ты от нас сейчас хочешь? Чтобы мы шли к отцу и рассказывали о том, как правильно любить? А кто мы такие, чтобы ему или тебе об этом рассказывать? Выброшенные из гнезда птенцы? Отец никак не задевает тебя в финансовом плане, а остальное – это только ваше дело.
Ооо, как же была возмущена Елизавета Александровна, возвращаясь домой!
-Бесчувственные, грубые, безответственные, меркантильные! Потерянное поколение! – шипела она, вцепившись в руль, - Можно подумать, всё ограничивается деньгами! «Отец не задевает тебя в финансовом плане»… да как она смела так сказать? Как они все смели? Разве дело в этом? А любовь? Она-то должна это понимать!
Но что понимала или не понимала Юлия было для Елизаветы закрытой информацией – желание ребёнка посекретничать с родителями имеет свой срок годности, и если это желание без конца пинать, оно просто исчезает.
А в квартире, покинутой гневной и разочарованной матерью, четверо братьев и один молодой дядюшка изо всех сил отвлекали помрачневшую Юлю от её невесёлых мыслей:
-Юлёк, прикинь, да… и этот ушастый тушканчик мне и говорит…
-Да какой я тебе ушастый тушканчик?
-Здоровый такой, прям косая сажень в плечах! А уши - дело наживное. Счас вытянем!
-Народ, а это вообще нормально, что вы дурачитесь, а на вас из кресла смотрит Мона с таким выражением на морде, что я б прямо устыдился.
-Кто пустил собаку в это кресло? У него ж Рыб ножку отломал!
-Чинил он! Слышите, оно потрескивает…