— Олег, если ты еще раз повернешь лампу к зеркалу, я начну взимать плату за освещение как отдельное театральное шоу, — Лена поправила край белоснежной скатерти, которая под ее пальцами казалась натянутой струной.
Олег даже не обернулся, он был слишком занят поиском идеального ракурса для своей челюсти, которую он считал «волевой», хотя Лена видела в ней лишь упрямство плохо воспитанного ребенка.
Он поправил воротник рубашки так бережно, словно это была кожа редкого дракона, а не хлопок из масс-маркета.
— Ты не понимаешь, Лена, сегодня особенный эфир, мои подписчики ждут манифестации успеха, — его голос вибрировал от осознания собственной значимости.
Лена посмотрела на гору немытой посуды в раковине, которую «успешный манифестатор» оставил после приготовления своего «энергетического смузи».
Она чувствовала, как внутри нее медленно выстраивается идеальная геометрическая схема, где Олегу места больше не оставалось.
В гостиной уже возился дядя Валера, пытаясь настроить пульт от телевизора с таким видом, будто взламывал серверы секретной службы.
Рядом примостилась Маша, которая с отсутствующим выражением лица листала ленту новостей, изредка поправляя сползающее платье.
Никита, ее парень, пытался незаметно стащить кусок колбасы с тарелки, но под строгим взглядом Лены замер, изображая статую «Голодающий студент».
— Лена, а почему салфетки не в тон моим запонкам? — Олег наконец оторвался от зеркала и окинул стол взглядом ревизора, ищущего повод для штрафа.
— Потому что салфетки были куплены в этой реальности, а твои запонки — в мире, где ты считаешь себя принцем Монако, — отозвалась она, не меняя выражения лица.
Маша прыснула в кулак, а Никита все-таки улучил момент и запихнул колбасу в рот, довольно жмурясь.
Праздничный стол выглядел как поле битвы, где пока еще царило хрупкое перемирие между оливье и фужерами.
Олег сел во главе, выпрямив спину так, будто в него вставили невидимый лом, и включил камеру на телефоне, закрепленном на штативе.
— Всем привет, мои осознанные, мы начинаем наш переход в новый цикл! — пропел он, мгновенно натягивая на лицо маску блаженного гуру.
Лена смотрела на мужа и видела лишь набор пикселей, который когда-то казался ей любовью всей жизни.
Она подкладывала гостям горячее, стараясь не задевать штатив, который Олег выставил как пограничный столб своего личного государства.
Дядя Валера наконец победил телевизор, и по комнате разнесся бодрый голос диктора, вещающего о небывалых урожаях зерновых.
— Внимание, сейчас будет самый важный момент вечера, — Олег поднял бокал с прозрачным лимонадом, делая паузу для драматического эффекта.
Он обвел взглядом присутствующих, но смотрел не на них, а в объектив камеры, ловя собственное отражение в линзе.
В комнате воцарилось то странное отсутствие звуков, когда слышно даже, как пузырьки газа лопаются у самой поверхности жидкости.
— Я загадал желание избавиться от жены, надеюсь, в этом году сбудется, — произнес Олег, озаряя пространство своей самой лучезарной и лживой улыбкой.
Маша подавилась напитком, и Никита начал энергично хлопать ее по спине, отчего та чуть не улетела под стол.
Дядя Валера застыл с вилкой в руке, на которой сиротливо болтался маринованный гриб, похожий на маленькую серую тучку.
Олег же выглядел абсолютно довольным собой, он явно считал этот ход верхом искренности и «высокой вибрации».
Он пригубил лимонад, аккуратно промокнул губы салфеткой и подмигнул камере, ожидая бури восторженных комментариев от своих фанатов.
— А что? Честность — это экологично, — добавил он, заметив, что родственники превратились в группу восковых фигур.
Лена медленно поставила блюдо с горячим на стол, отметив, что ее рука даже не дрогнула, а движения были точными, как у хирурга.
В ее голове не было ни обиды, ни того самого пресловутого «холодка», который так любят описывать в дешевых романах.
Она просто поняла, что проект «Счастливая семья» официально закрыт в связи с банкротством здравого смысла у одной из сторон.
— Олег, а ты учел, что желания иногда сбываются слишком буквально? — спросила она, аккуратно поправляя вилку у его тарелки.
— Вселенная всегда дает нам то, что нам нужно, Лена, не будь такой заземленной, — он покровительственно похлопал ее по руке, не глядя в глаза.
— Полностью с тобой согласна, она как раз выдала мне ответ на твой запрос, — Лена улыбнулась так спокойно, что Маша поежилась.
Следующий час Олег продолжал вещать в камеру, рассказывая о том, как важно не бояться перемен и «отсекать все лишнее».
Он приводил в пример старые вещи, которые нужно выбрасывать, и явно намекал на Елену, которая сидела рядом, сохраняя невозмутимость статуи.
Дядя Валера пытался перевести разговор на ремонт карбюратора, но Олег лишь морщился, как от зубной боли, называя это «низкочастотными вибрациями».
— Слушай, «высокочастотный», — не выдержал наконец Никита, — а ты не думал, что если избавишься от Лены, то даже смузи себе сам не набодяжишь?
— Быт — это иллюзия, Никита, — высокомерно ответил Олег, — когда дух свободен, материя подстраивается под него сама собой.
Лена в это время вышла на кухню и начала методично складывать в большую коробку вещи, которые Олег обычно оставлял где попало.
Его брендовые кроссовки, которые он купил на ее деньги, «заряженные на успех» камни и куча папок с нереализованными бизнес-планами.
Она открыла окно, и в кухню ворвался морозный воздух, который казался намного чище того, чем они дышали в гостиной.
Олег зашел на кухню за очередной порцией льда для своего напитка и замер, увидев коробку посреди пола.
— Это еще что за инсталляция? — он недовольно нахмурился, поправляя прическу в отражении микроволновки.
— Это твое желание в процессе материализации, Олег, — Лена поставила коробку на стул и протянула ему его куртку.
— Ты что, выгоняешь меня в новогоднюю ночь? — в его голосе прорезались нотки, совсем не похожие на «вибрации успеха».
— Ты же сам сказал, что хочешь избавиться от жены, — Лена пожала плечами, глядя прямо на него. — Я просто помогаю тебе ускорить процесс.
— Но ты не можешь, этот дом... это наше пространство! — он попытался вернуть себе властный тон, но голос предательски сорвался.
— Это пространство арендовано на мое имя, и депозит вносила я, пока ты искал свое предназначение в Тибете через интернет.
Олег посмотрел на куртку так, будто она была ядовитой змеей, готовой его укусить в любой момент.
Он бросил взгляд в гостиную, где Маша уже вовсю комментировала происходящее в своем телефоне, явно копируя его манеру.
— Лена, это несерьезно, это же был просто перформанс для охватов! — он попытался схватить ее за локоть, но она отстранилась.
— Твои охваты теперь будут расти в другом месте, например, на вокзале, там отличный трафик, — отрезала она.
— Настоящий успех приходит к тем, кто умеет отвечать за свои слова перед аудиторией, состоящей из одного человека — самого себя.
Она выставила коробку в коридор и открыла входную дверь, за которой мигала разноцветными огнями соседская гирлянда.
Родственники потянулись в прихожую, создавая плотное кольцо вокруг растерянного «гуру», который никак не мог найти нужную маску.
Дядя Валера сочувственно протянул ему его шапку, но в глазах у него плясали веселые искорки, которые он даже не пытался скрыть.
Никита же просто открыл дверь пошире, намекая, что поток свежего воздуха в квартире явно застоялся.
— Ты еще приползешь ко мне, когда поймешь, какую энергию ты потеряла! — выкрикнул Олег, хватая коробку с таким видом, будто это был сундук с золотом.
— Энергию я как раз сохранила, Олег, просто перестала тратить ее на твою анимацию, — спокойно ответила Лена.
Дверь закрылась с коротким, окончательным звуком, который поставил жирную точку в этой затянувшейся театральной постановке.
В квартире стало непривычно легко, словно из нее вынесли старую, громоздкую мебель, которая годами мешала ходить.
Лена вернулась в гостиную, где на столе все еще стояли недоеденные деликатесы, но теперь они не казались «иллюзией быта».
Она взяла телефон Олега, который тот в спешке забыл на штативе, и просто выключила его, прерывая бесконечный поток лайков.
— Ну что, продолжим праздник без спецэффектов? — спросила она, усаживаясь на свое место.
— Лен, а если он вернется завтра? — Маша с опаской посмотрела на дверь, словно ожидая повторного явления пророка.
— Завтра здесь будут другие замки и другое расписание жизни, в котором нет места для «манифестаций» за чужой счет.
Она взяла мандарин, и резкий аромат цедры мгновенно наполнил пространство, вытесняя запах его приторного одеколона.
Лена смотрела на своих близких и понимала, что этот год действительно будет особенным, но совсем не так, как планировал Олег.
Самое смешное в желаниях то, что они часто исполняются именно тогда, когда ты перестаешь в них верить.
Она наконец-то съела тот самый кусок колбасы, который так защищала от Никиты, и он показался ей невероятно вкусным.
В окне рассыпались огни салютов, освещая небо над городом, который вдруг стал казаться Лене огромным и гостеприимным.
Больше не нужно было подстраиваться под освещение или следить за тем, чтобы салфетки не оскорбляли чьи-то запонки.
Дядя Валера снова включил телевизор, и на этот раз там пели что-то веселое и совсем не «высокочастотное».
Лена засмеялась, глядя на то, как Никита и Маша пытаются изобразить танец маленьких лебедей в тесном пространстве между диваном и столом.
Свобода — это не отсутствие людей рядом, а отсутствие необходимости играть роль в чужом плохом сценарии.