Исправительная колония ИК-18 «Полярная сова» — одна из самых страшных и суровых в России. Расположенная в одном из самых депрессивных мест нашей страны самая северная точка земного ада, потерянная в царстве вечной мерзлоты, где кажется даже само время навеки остановилось.
Про «Сову» в нашем обществе ходят самые ужасные слухи. Не случайно, даже самые отпетые уголовники как огня боятся попасть сюда, к ледяному дыханию Карского моря. А сама «Сова» с ее белыми стенами считается даже пострашнее пресловутого соль-илецкого «Черного дельфина» и соликамского «Белого лебедя». Не случайно, в «Полярную сову» переводят из других пожизненных колоний - в качестве наказания за нарушение порядка.
Оказались здесь за Полярным кругом сплошь маньяки, террористы, жестокие убийцы, каннибалы, лидеры бандитских ОПГ 1990-х. Например, тут сидит бицевский маньяк Пичужкин, единственный выживший в бесланской школе боевик Нурпаша Кулаев, белгородской стрелок Помазун, лидер Ореховской ОПГ Сергей Буторин, устроивший стрельбу в московском супермаркете майор Евсюков.
За все время существования «Полярной совы» отсюда не удалось сбежать ни одному узнику. Но возможности ли вообще покинуть живым это гиблое место? Что происходит за стенами «Совы»? Попробуем сегодня разобраться на канале «Национальный след».
Как появилась «Сова»
Итак, расположена ИК-18 среди вечной мерзлоты на краю земли. То бишь, на Крайнем Севере в Ямало-Ненецком Автономном округе. В выросшем еще при строительстве в конце 1940-х гг сталинской Трансполярной магистрали лагерном поселке Харп. Чье название в переводе с ненецкого языка как раз и означает «конец земли».
Почти все взрослые из 5 тысяч населения поселка Харп связаны с тюрьмой: либо тут работают, либо снабжают тюрьму, либо учат детей сотрудников, либо держат гостиницу для родственников заключенных. В 250 метрах от колонии стоят жилой дом и суши-бар - прямо с видом на «Сову».
Холодное полярное лето тут длится всего один месяц. Зимою же стоят морозы до минус шестидесяти градусов. Добраться сюда непросто: 2 суток на поезде из Москвы до Салехарда, затем через реку Обь, по тундре 50 километров. Все это делает колонию практически полностью неприступной.
Появилась сама «Полярная сова» в 1981-м году. Кстати, она не единственная ИК в Харпе: тут еще есть и «Полярный волк» с чуть более мягким режимом содержания.
Свое название «Полярная сова» получила от фигурки, что сделал один из осужденных. И с той поры полярная сова, проводник в мир мертвых у ненцев - настоящий символ колонии. Стоит в виде памятника на входе, изображена на стенах в разных частях колонии и даже у начальника в кабинете.
Внутреннее деление
В 2004-м году «Полярная сова» получила свой нынешний статус - стала исправительной колонией особого режима. И делится на 3 участка. В том числе, тот самый 1-й, где сидят пожизненники. Остальные два: колония строгого режима и колония-поселение.
Участок для пожизненников это четыре корпуса, обнесенных бетонной стеной, окруженных проводами под высоким напряжением, колючей проволокой. Весь периметр строго охраняют автоматчики и суперсовременная система наблюдения: датчики движения, 12 экранов, камеры круглосуточного видеоконтроля повсюду.
Так что убежать отсюда нереально. Например, подкоп просто не получится сделать: земля все время мерзлая.
И да — «Полярная сова» полностью автономна. Даже если в поселке Харп вдруг отключат свет, воду или отопление, то колония сможет сама себя обеспечивать. Зэки тут пекут себе хлеб, выращивают в теплицах овощи, шьют спецодежду. Причем обеспечивают жизнь колонии сидящие тут осужденные строгого режима, а не пожизненники.
В камерах по двое
Каждый корпус это длинные коридоры, вдоль которого двери в камеры. На каждой двери висит табличка с подробным перечнем совершенного сидельцем: чтоб даже случайно не возникло у охраны жалости к убийцам. Сокамерников меняют примерно раз в 2-3 года. А чтоб не случилось ненависти между сидельцами им запрещено рассказывать друг другу кто за что сидит.
Каждая камера «Совы» рассчитана на 2 души, гораздо реже на 4. Чаще всего осужденные сидят по двое. Их размещение проводится с совета тюремного психолога, чтоб не возникло конфликтов. Кроме того, в одну камеру не селят воров в законе, членов ОПГ и соучастников преступлений. Особо опасные преступники против детей сидят в одиночках. Впрочем, оставлять преступников по одному тоже не рекомендуется: сокамерники друг за другом приглядывают.
- Особая категория тут - осужденные на ПЖ сотрудники правоохранительных органов. Ибо специальной колонии для такого контингента в России пока нет. Так что что сотрудников (БС) просто держат в «Сове» отдельно. Тот же Евсюков за примерное поведение сидит в просторной камере повышенного комфорта, с большим окном и евроремонтом.
Всего «Сова» рассчитана на 1014 осужденных. В том числе, на 300 ПЖ. Здесь гниющие заживо изверги приходят в себя, осознают, что натворили. Их начинают мучать кошмары.
А что внутри камеры
Из камеры заключенные выходят лишь строго по одному, в позе ласточки с растопыренными руками и пальцами. Постоянно ведутся осмотр камер, личные обыски сидельцев. Все передвижения лишь под конвоем и в наручниках. Вообще любой выход из камеры в «Сове» для зэка лишь перемещение в другую камеру. Заключенный сидит в специальной клетке даже на приеме у врача или психолога.
- Сама камера в «Сове» предназначена для максимального ограничения свободы. И не допускает никаких контактов с внешним миром, исключает возможность добровольного ухода сидельца на небо. Невозможно, например. даже вплотную подойти к небольшому оконцу: оно надежно отгорожено решеткой. То есть, камера внутри камеры. Увидеть небо толком не получится...
Рацион очень скудный даже по тюремным меркам: все продукты только из самой «Совы». То бишь, никаких тебе фруктов. Так что большое счастье: квашенная или соленая капуста, свежая картошка. Доставлять провизию сюда просто слишком дорого.
Телевизор и переписка с женщинами
Раз в неделю примерному заключенному дозволено принять душ и посмотреть разрешенные передачи по ТВ. Телевизор, если таковой купили родственники, приносят в камеру ровно на 2 часа.
- Осужденные имеют право вести переписку, получать 1 двадцатикилограммовую посылку или передачу в год. Имеют право на 2 краткосрочных и 1 долгосрочное (3 дня в спецкомнате) свидание в год. Впрочем, навещать местных сидельцев желающих обычно крайне мало находится. Даже среди ближайшей родни.
Переписку с местными зэками ведут обычно лишь сердобольные религиозные женщины, что таким общением надеются спасти заблудшую душу маньяка. Возникают и романы в письмах. Жениться местным ПЖ не получится. Все письма вычитываются сотрудниками и цензурируются сотрудниками. Нельзя писать о режиме, сотрудниках.
- Каждому зэку положено лишь 2 квадратных метра пространства. Железный шконарь, стол для приема пищи, умывальник с туалетом, заделанные в пол железные же скамеечки. Зэку допускаются лишь самые необходимые вещи. Даже продукты из посылки, полученной ПЖ, хранятся в особой комнате, что есть на каждом этаже.
Пожизненники в «Сове» из камер практически не выходят. Проводят тут по 22 часа в сутки. Могут читать и писать, шепотом общаться с сокамерниками. Подъем уже в шесть часов утра. Затем зарядка, уборка коек и помещения, утренняя поверка, обход медиков, вечерняя поверка, отбой ровно в 22-00.
Работа и прогулка без неба
С 2015-го года некоторые ПЖ «Совы» ходят на работу: занимаются шитьем или резьбой по дереву. Трудятся зэки по 8 часов в день, в специальных рабочих камерах, где стоит оборудование: швейные машинки, например.
Но работать имеют право лишь зэки после 10 лет примерного поведения. То бишь, работа в «Полярной сове» — огромная привилегия, которую еще нужно заслужить. За свой труд зэки получают зарплату, на которую могут в тюремном магазине купить себе сигареты, чай, кофе.
Прогулка всего 1 раз в день: на полтора-два часа. Гуляют ПЖ в специальном помещении с бетонными стенами, решеткой вместо потолка, крохотным серым пятнышком неба в самом верху. Переговоры с другими сидельцами во время прогулки запрещены - иначе прогулка прерывается.
- Нарушители режима подвергаются самым суровым наказаниям. Не дают спать, например. Отправляют в карцер на хлеб и воду, например, просто за недостаточно быстрое приветствие охранникам. За всю историю из «Совы» не было ни единого побега.
Единственный, кто отсюда вышел, заключенный Анвар Мусалимов, получивший в 2018-м свободу спустя 25 лет. Правда, через 2 года в тюрьму вернулся - за нападение на собутыльника. Но зэки все равно живут надежной на свободу. Выйти не получится даже попросившись на фронт - пожизненных в армию не берут.
- Я уже давно лишен самого дорогого на земле, - говорит Нурпаша Кулаев. - Моей семьи, моей свободы.
Последнее пристанище для сидельцев: