Сначала умер звук... Будто кто-то вырвал его из лощины и сжал в кулаке. Остался только ветер. Он тёрся о камни. Шуршал сухой травой. Ждал. И вместе с ним — ждали люди.
Бхар — Глаз Ворона. Тот, кто слышит тишину раньше, чем она становится криком.
Он лежал за валуном, почти слившись с серым камнем. Пальцы сжимали копьё, тело было неподвижным — как у зверя перед броском. Глаза скользили по лощине, искали шаги, запах, дыхание.
Внизу шли чужие.
Много.
Слишком много...
Цепочка тянулась между камней — крепкие тела, копья, дубины. Пыль поднималась под ногами, липла к коже. Их вожак — широкий, с клыками на груди — не спешил. Он тоже нюхал тишину, как старый зверь. Чувствовал что-то. Но не понимал — что...
Урр лежал левее, в траве. Мышцы под шкурой двигались сами, будто уже кололи острием, уже рвали когтями. Ему было тесно в этом ожидании. Он смотрел на Бхара — не понимая, зачем тянуть.
Кровь уже стучала в висках.
Руки помнили удар.
Тхак стоял выше, за плоским валуном. Спина липла к холодному камню. В руках — праща. У ног — камни, гладкие, тяжелые.
Он дышал часто...
Слишком часто...
Смотрел вниз — и не мог оторваться. Там шли люди. Живые... Пока, живые...
Он сглотнул.
Рука предательски задрожала.
Он сжал ремень шкуры крепче.
Бхар кивнул.
Едва заметно.
Но этого хватило.
Первый в цепочке чужих поднял голову.
Словно услышал. Интуитивно почувствовал.
Но было поздно...
Копьё вылетело из травы — короткий свист, резкий, как укус гадюки.
Удар...
Хруст...
Оно вошло в горло, как в мягкую землю.
Чужой захрипел. Руки вцепились в древко. Жизнь вырвалась наружу — горячая, густая, красная. Он упал на колени, пытаясь вдохнуть, но воздух уже не слушался.
Мгновение. Тишина снова вернулась на долю секунды.
Но уже другая. Живая. Злая.
Крик разорвал её. Сразу со всех сторон.
Из травы. Из камней. Из самой земли.
Люди Бхара обрушились вниз.
Как лавина...
Копья полетели.
Тела рванули вперёд.
Удар. Ещё один.
Кто-то заверещал — резко, оборвано...
И лощина взорвалась.
Схватка. Без формы. Без строя.
Только крик, ярость и Глаза в Глаза...
Кремень бил о кремень. Лезвия скользили по коже, резали, застревали. Люди сталкивались, падали, поднимались — и снова били.
Красные капли летели на камни. Камни не двигались... Им было всё равно...
Урр ворвался в гущу. Сразу. Без паузы.
Его копьё вошло в живот врага и вышло из спины. Тело обмякло, но Урр уже дёрнул древко назад. Тёплое, липкое, влажное потянулось за ним.
Он шагнул дальше.
Ударил кулаком.
Хруст...
Лицо чужого распалось — зубы, вытаращенные глаза, крик.
Ещё шаг.
Теперь трое...
Он врезался в них грудью, как бык. Один попытался ударить сбоку — каменный топор просвистел, разрезая воздух.
Урр перехватил руку.
Сжал.
Раздался треск... Крик...
Топор упал.
Урр подхватил его — резко...
Снизу-вверх, наотмашь...
Раз!
Голова перестала быть головой...
Где-то рядом старик из племени согнулся, когда копьё вошло в плечо. Он не закричал. Только выдохнул. Слишком громко. Его оставили в пыли. Никто не остановился.
Бхар двигался как в ритуальном танце у костра.
Медленно...
Ритмично...
Он не рвался вперёд — он был всегда там, где смерть уже тянулась к своим.
Охотник из племени упал на колени. Чужой занёс дубину.
Бхар шагнул сбоку.
Его каменный топор опустился раньше.
Голова чужого раскрылась, как треснувший плод.
Бхар не смотрел.
Он сделал новый шаг.
Теперь двое...
Сцепились в пыли, тела сплелись, как звери. Катаются по камням, скребут кожу, рычат — глухо, с пеной у губ, не отпуская.
Бхар появился сзади — тихо, почти незаметно, будто сделал шаг из самой тени.
Острый кремень вошёл в шею коротким, точным движением. С хрустом прошёл между позвонками, там, где жизнь держится тоньше всего.
Коротко...
Точно...
Тело обмякло...
Он отпустил.
И уже повернулся к следующим.
Тхак всё ещё стоял. Сердце билось в горле. Он видел, как умирают.
Как легко...
Как быстро...
Пальцы сами вложили камень. Праща закрутилась.
Свист.
Он отпустил. Камень ударил чужого в висок.
Тот упал.
Тхак не почувствовал радости. Только холод. Рука потянулась за следующим камнем.
Но что-то менялось — медленно, почти незаметно, как тень, которая растёт, пока садится солнце.
Красные лица не бежали. Они давили. Шаг за шагом, плотнее, тяжелее, глухо вбивая своё дыхание в лощину.
Их становилось больше. Им становилось тесно.
Шаг за шагом...
Больше...
Тяжелее...
Громче...
Белые лица начали пятиться — сначала на один шаг, осторожно, не веря.
Потом ещё, уже теряя землю под ногами.
Кто-то споткнулся о тело в пыли. Кто-то обернулся слишком резко.
И в криках впервые прорезалась не ярость — нечто другое
Урр этого не видел.
Он шёл вперёд, проламываясь сквозь тела, сквозь крики, сквозь уходящую жизнь, будто ничего вокруг не могло его остановить.
Слишком вперёд...
Слишком глубоко...
Слишком один...
Он уже ушёл слишком глубоко в гущу чужих — туда, где голоса своих тонут и не доходят.
И теперь он был там один...
Бхар остановился — всего на миг, но этого хватило.
Он почувствовал, как ломается строй, как земля под ногами перестаёт держать.
Становится чужой...
Становится красной...
Он поднял голову.
И увидел — сквозь красные лучи заката в пыли, как чужие начинают смыкаться вокруг Урра.
Кольцом...
Медленно...
Неотвратимо...
Будто в ритме погребального танца, почти неторопливо, но с той тяжёлой уверенностью, которую уже нельзя остановить.
Никак...
Тхак тоже это увидел.
Впервые за весь бой руки перестали его слушаться — будто стали чужими, тяжёлыми, слабыми.
Праща повисла в пальцах. Камень выскользнул и тихо ударился о камень под ногами.
Он вдохнул — резко, жадно, будто хотел крикнуть, предупредить, остановить.
Но крик застрял в горле...
Потому что Урр этого ещё не понял...
-------------------------------------------------------------
Если прислушаться, эта история пришла к нам с эхом из глубины в 50 000 лет — из мира, где человек ещё учился быть человеком, а страх уже знал его по имени. Вы прочитали лишь часть всего пути.
Предыдущую главу можно найти по ссылке — ЗДЕСЬ.
Продолжение скоро появится.
Начало истории находится тут.
Это история имеет название «ЛИЦО КХААРРА».
Если вы хотите вернуться сюда снова — можно сохранить её рядом с собой: подпиской или простым знаком пальца вверх.
И если в какой-то момент чтения вам стало не по себе… или, наоборот, слишком тихо — скажите об этом в комментариях.