Метафорическая сказка о боли потерь, о материнской любви и о Любви.
_______________________________________________
В глухой чаще северных лесов, на границе миров, бродит женщина-оборотень. Тяжело ступает по прелой листве, волоча за собой медвежью шкуру, и бормочет невнятно: «Не сберегла, не сберегла, не сберегла…»
Прошлой зимой все ее медвежата попали в волчью яму - напоролись на острые колья. Боль от их потери ранила ее душу, алыми всполохами отпечаталась на шкуре. И она взяла свое истерзанное сердце, залила трещины воском, перемотала веревкой и опустила на дно озера. Вода приняла ее груз, сомкнулась над ним, спрятала. С тех пор боль утихла, затаилась в уголках памяти, не сочилась наружу.
Ничто более не трогало ее чувств – ни раненый зайчонок, ни повредивший крылышко дрозд, ни теплый, нагретый солнцем, мох, ни радуга над лесом. Тенью скользила она меж деревьев, продираясь все глубже в чащу.
И вот однажды на опушке леса видит она раненого медвежонка, прижавшегося к стволу дуба.
- Где твоя мать? – спрашивает.
- Люди поймали, в клеть посадили, я теперь один погибаю, - плачет медвежонок.
Медведица плечами пожала и побрела дальше. А тем временем по ровной глади озера пошли круги – сердце, лежащее на дне, трепыхнулось.
Вернулась медведица на опушку и кивнула медвежонку, приглашая его следовать за собой. Нашла она теплую берлогу, папоротника туда натаскала, уложила малыша на лежанку и запела – только песня ее вышла больше похожая на стон.
День за днем медведица ухаживала за найденышем – кормила, поила, сон стерегла. Рана его постепенно затянулась, обросла новой шерстью. Да и сама медведица ожила: больше не бродила она в тоске по лесу, некогда было.
И вот однажды, вернувшись в берлогу после охоты, медведица не обнаружила в ней медвежонка. В тревоге заметалась она, завыла протяжно и побежала на поиски.
Инстинкт привел медведицу на берег озера, в котором покоилось ее сердце. И видит она, как в воде барахтается медвежонок, силится выплыть, да что-то его на дно тянет. А потом вода забурлила, вспенилась и затихла, приняв в себя медвежонка.
Долго сидела медведица на берегу в оцепенении, все ждала – вдруг выплывет ее малыш. А на закате, собравшись уходить, бросила прощальный взгляд на озеро, и увидела, что у самой кромки воды что-то лежит. Подошла ближе, осторожно взяла лапой комочек и поняла, что это ее сердце. Завыла, зарыдала медведица, и ее горючие слезы растопили воск, сковывающий трещины, а острыми когтями порвала она истлевшие веревки.
Закрыв глаза, приложила медведица сердце к пустой груди, впустила его обратно на свое место. Гулко застучало сердце, заболело, заныло. Но медведица больше не желала с ним расставаться – теперь она хотела сберечь в нем воспоминание о том, кто вернул ей любовь и искренние чувства.
Побрела медведица прочь от озера. Долго шла, прислушиваясь к биению сердца, пока не очутилась на лесной опушке. А там, возле старого пня, гнездо птичье лежит, а в нем яйца. Огляделась медведица – где же птица, кто высидит яйца? И спряталась под еловыми лапами, чтобы ненароком не вспугнуть наседку. Время шло, а птица так и не прилетала. И тогда медведица подняла гнездо, осторожно прижала к груди и поспешила в берлогу.
Три седмицы медведица оберегала яйца – укрывала их мягким мхом, лежала рядом и грела своим теплом, боясь заснуть, чтобы ненароком не повредить хрупкую скорлупу. А как-то на рассвете яйца зашевелились, послышалось легкое шуршание, скорлупа треснула и птенцы выбрались наружу.
С тех пор медведица всю себя посвятила уходу за новорожденными птенцами. Малыши росли и набирались сил - вытягивались шеи, серый пушок сменился белоснежными перьями и однажды из берлоги вышли три прекрасных аиста, расправили крылья и взмыли в небо. Покружив над лесом, аисты опустились на поляну, где ждала их медведица, грациозно подошли к ней и прижались к теплому боку названой матери.
С осенними холодами потянулись на юг перелетные птицы. Медведица стояла возле берлоги, глядя в небо затуманенными слезами глазами, ощущая, как вновь от боли расставания рвется ее сердце. Но на этот раз она не хотела заливать его воском - оно было наполнено такой великой любовью, что не утонуло бы даже на дне океана. «Сберегла» - думала она.
Медведица смотрела на закатное солнце, золотившее верхушки сосен, а когда собралась уходить, услышала, как из поднебесья до нее доносится долгий протяжный крик «Мама-а-а-а».