Весна 2026.
Вода вокруг старой избы стояла по самые колени. Весеннее солнце, которое ещё неделю назад казалось таким ласковым, теперь превратилось во врага: снег на склонах Саян таял слишком быстро, и река, вздуваясь, подбиралась к крыльцу.
— Баюнцы мои мокрые, беда-то какая! — причитала Агафья Карповна, переступая через лужи в сторону хлева.
В руках она бережно несла цыплёнка, спрятав его в тёплые ладони от сырости.
Ей восемьдесят один. Совсем недавно, 9 апреля, отшельница принимала поздравления по рации, но праздник прошёл тихо.
Не с кем было даже чаю попить. Помощница Валентина, московская просвирня, что жила здесь с ноября, уехала ещё в конце февраля — подвело здоровье, пришлось срочно покинуть тайгу .
Оставшись одна, Карповна позвонила своему духовному отцу, иерею Игорю Мыльникову.
— Слышь, батюшка, одна я. Хожу по воде. Курицы — и те по воде бродят, — голос её, обычно твёрдый, сейчас дрожал от древесного скрипа. — Боюсь, как бы потопом не разорило нас .
Иерей Игорь вздохнул. Искать добровольца в такую даль — дело нелёгкое.
Москвичка, хоть и была «примерной христианкой и молитвенницей», но городские привычки давали о себе знать.
Нужен был кто-то другой. Свой.
Но в общине знали, кого просить.
Пока Агафья топила печь и перебирала в уме, успеет ли залатать крышу до большой воды, в тысячах километров от неё, на Дальнем Востоке, собирал рюкзак мужчина в строгой одежде.
Это был отец Георгий.
Имя это для заимки не чужое. Раньше он уже жил на Еринате, крутил этот тяжёлый таёжный быт: рубил дрова, доил коз, молился по древнему чину.
А к весне 2026 года его жизнь изменилась — его посвятили в сан. Но покой городских храмов оказался не для него.
— Земляки, помогите, — шептал он, глядя на фотографию старушки.
— Обещал же вернуться.
И вот по тайге пошёл слух, которого ждали с нетерпением: переговоры завершены.
Георгий согласен.
Он — не просто работник.
Он — единоверец, «старый» новый помощник, настоящий трудяга, который не боится ни медведя, ни мороза .
— Отец Игорь, а когда ждать-то? — спросила Агафья в последний сеанс связи, поправляя ветхий платок.
— Держись, Карповна. В начале мая прибудет .
— Ох, слава Тебе, Господи! — выдохнула она.
Ещё бы не радоваться.
Май в тайге — пора горячая: земля оттает, начнутся посадки.
Огород у Лыковой — не грядки, а террасы, как встарь заведено. Одной управляться с мотыгой — спину сломать.
Племянник Антон Лыков, созванивающийся с ней из Перми, подтверждал:
— Настроение у тёти Агафьи бодрое. Голос окреп, ждёт гостей.
Но главное — ждёт отца Георгия. Это самый достойный человек для неё сейчас .
И пусть пока за окном то снег, то дождь, то вода подступает к самому порогу, но в избе уже поселилась уверенность. Скоро придёт помощь.
Агафья Карповна выглянула в окно. Медведи, почуявшие весну, пока не показывались, а зря — сейчас они ей не страшны.
Она знала: там, за перевалами, где вертолёт готовится к вылету, уже собирается тот самый «последний герой».
Её новый помощник.
И как только солнце подсушит землю, он войдёт в эту дверь с низким поклоном.