Однажды я ходила по какой-то книжной ярмарке и увидела книгу: Роальд Мандельштам «Собрание стихотворений». Я знаю и люблю Осипа Мандельштама, а кто такой Роальд? Интересно стало, я и купила эту книгу. Спонтанная случайная покупка, у нас (книжников) это бывает. Не пожалела, познакомилась с интересным поэтом.
Друзья, завершаем наш уютный камерный Весенний поэтический марафон. Дарья (канал «Пенсионерка в Эрмитаже») рассказывает о поэте, имя которого (к своему стыду) я узнала впервые от нее, получив несколько дней назад статью от Даши. С огромным интересом прочитала – и вам искренне советую:
Прежде чем я начну о нем говорить, расскажу еще про одну случайность.
Когда Ирина объявила поэтический марафон и я решила в нем участвовать – я выбрала трех поэтов более менее случайно, могла бы выбрать и других, у меня неплохая библиотека, но вот рука легла.
А в процессе у меня сложилась картина поэзии советского времени. Получается, что было три ветви поэзии: высокая, официальная и маргинальная (употребляю все слова без негативного оттенка).
К высокой относится круг «избы о четырех углах» (Ахматова, Пастернак, Цветаева, Мандельштам), к этому кругу принадлежал Арсений Тарковский, героиня моей первой статьи, Мария Петровых, тянется эта линия до Бродского. Официальную линию начинает Маяковский, к ней принадлежит Давид Самойлов, мой второй герой, а заканчивает ее тройка Евтушенко-Рождественский-Вознесенский. А еще были поэты-одиночки, которые не принадлежали ни к кругу высокой, ни к кругу официальной поэзии, сами по себе, маргиналы, можно вспомнить Глазкова или Олега Григорьева, заканчивается эта линия поэтами русского рока, мой третий герой, Роальд Мандельштам принадлежит к этой третьей линии.
Сразу оговорюсь, во-первых: эти три круга поэзии не были отделены друг от друга непроницаемой стеной, Давид Самойлов был хорошо знаком и с Ахматовой и с Петровых, некоторые стихи представителей как высокой, так и маргинальной поэзии были напечатаны официально и наоборот, некоторые стихи представителей официальной поэзии напечатаны не были. Во вторых я разделила поэтов не по каким-то особенностям их стихов (стилистическим, или каким еще, чтоб я в этом понимала!), а скорее по признаку биография-судьба-окружение. Так сложилось.
Роальд Мандельштам родился в Ленинграде в 1932 году и (за исключением короткого периода эвакуации) всю жизнь жил в этом городе, в 1948 его матери дадут комнату в коммуналке в конце Садовой улицы, где он и проживет до самой смерти.
Он был очень больным человеком: с детства астма, потом легочный туберкулез, костный туберкулез. Больницы, санатории, по несколько месяцев был прикован к постели в гипсе. И в то же самое время он был очень общительным и притягательным человеком, центром круга друзей-художников, позже их назовут «арефьевский круг», по фамилии Александра Арефьева, сейчас картины этих художников висят в музеях, но тогда они были художниками подпольными, а центром арефьевского круга художников был поэт – Роальд Мандельштам.
Хочу предложить вам два стихотворения с похожими образами и даже с одинаковыми фразами, но одно из них вечер, а другое – утро.
Розами громадными увяло
Неба неостывшее литьё:
Вечер,
Догорая у канала,
Медленно впадает в забытьё.
Ни звезды,
Ни облака,
Ни звука —
В бледном, как страдание, окне.
Вытянув тоскующие руки,
Колокольни бредят о луне.
……………….
Весь квартал проветрен и простужен,
Мокрый город бредит о заре,
Уронив в лазоревые лужи
Золотые цепи фонарей.
Ни звезды, ни облака, ни звука,
Из-за крыш, похожих на стога,
Вознеслись тоскующие руки –
Колокольни молят о богах.
Я встречаю древними стихами
Солнца ослепительный восход –
Утро с боевыми петухами
Медленно проходит у ворот.
Обратили внимание на «утро с боевыми петухами»? Казалось бы, исходя из жизни поэта (тяжело болен, часто прикован к постели, скоро умрет), его стихи должны быть вечерними и печальными, но у него часто утро, рассвет, который не просто брезжит, а врывается в город:
Бьёт листопад в барабаны,
Каждым листом говоря:
– Скоро в небесные раны
Алая хлынет заря!
Солнце у поэта - «рыжее стада горилл», активное, яростное, радостное:
Глазами солнечных зеркал
Весь город освещён,
И голова моя - бокал,
Невыпитый ещё.
Часто главный герой стихов Мандельштама - город. Я живу в том же городе всю мою жизнь, и если меня внезапно спросить: какого он цвета? Я отвечу, что серого (я его люблю, я им восхищаюсь, но все же основной цвет нашего города – серый, пасмурное небо). Но Роальд Мандельштам видит город совсем по-другому.
У него очень много цвета: алый, золотой, серебряный, синий, лиловый. Может тесное общение с художниками приучило его видеть цвет? Может быть, но мне кажется это у него такая врожденная оптика.
— видишь? —
Деревья на крыши
Позднее золото льют.
В Новой Голландии
— слышишь? —
Карлики листья куют.
И, листопад принимая
В чаши своих площадей,
Город лежит, как Даная,
В золотоносном дожде.
………………….
Когда перестанет осенний закат кровоточить
И синими станут домов покрасневшие стены, -
Я окна раскрою в лиловую ветренность ночи,
Я в двери впущу беспокойные серые тени.
Кстати, тот редкий случай, когда поэт использует серый цвет, я у него всего пару упоминаний серого нашла, он другие цвета предпочитает.
Ржавая высота,
Тихая красота,
Алая лента трамвая,
Вечер гранитного края, -
Синяя пустота.
- Благо тебе, - один –
В ночь зеленее льдин.
Пусть ничего не снится,
Пусть прилетают птицы
Спать на твоей груди,
Благо тебе, один!
…….
За окном рябые лужи,
Запах лестницы и кошек
И серебряный булыжник
В золотистых фонарях.
………..
Вопросам сумрачным в ответ,
Рожденный из огня,
Летит оранжевый рассвет
На голубых конях.
……….
Мостика профиль горбатый,
Милая, тих как всегда
В красную дырку заката
Ветер вдевал провода.
…………
Значит, конец фонарям,
Что им грустить, качаясь! –
Льется на мир заря
Золотом крепкого чая.
Роальда Мандельштама много прекрасных стихотворений об осени:
От сожженного осенью сада,
По ночным площадям уходя,
Горький ветер играл серенаду
На стеклянной гитаре дождя.
Но все же, с моей точки зрения, его время года – весна!
А закат весенне-алый
Облетает, будто роза, -
И летят в глаза каналов
Облака, грачи и звезды.
……
И с утра в серебряные дали
Птицы (или ангелы) летят, -
А на рынке вербы продавали
С шелковыми лапами котят.
…….
Улетает солнечная птица,
Бросив ветру пепел облаков.
Полночь мая – белая синица,
Майский город – храм без потолков.
Закончить хочу вот такой городской зарисовкой:
Час чердачной возни:
То ли к дому спешат запоздалые мыши,
То ли серые когти
Рассвета коснулись стены,
То ли дождь подступил
И ломает стеклянные пальцы
О холодный кирпич,
О худой водосток,
О карниз.
Или просто за тридевять стен
И за тридевять лестниц
Скупо звякнула медь,
Кратко щёлкнули дверью –
Незнакомый поэт
На рассвете вернулся домой.
(Предрассветное пробуждение)
В стихах Роальда Мандельштама знакомые городские герои: фонари, мосты, алые трамваи, колокольни. Пейзаж связан не только с городом вообще, но и с конкретным районом, где жил поэт, с Коломной.
Я съездила по адресу Садовая 107, известно, что хотя адрес по Садовой, окно комнаты Мандельштама выходило не на площадь Тургенева (бывшую Покровскую), а на Канонерскую улицу. Я прошлась по этой улице, сам дом ничем не примечателен, но зато я обнаружила ротонду в соседнем дворе, соседний дом, Садовая 109, был построен в 1951 году, при жизни Мандельштама, а в его дворе, выходящем на Канонерскую, ротонда, которая как будто напоминает о том, что здесь жил поэт.
Это теперь место, где я буду вспоминать Роальда Мандельштама.
Роальд Мандельштам умер в 1962 году, в 28 лет, похоронен на Красненьком кладбище. Его друг, художник Александр Арефьев, умер в 1978 в Париже. Он хотел быть похоронен в могиле Роальда Мандельштама, и в 90-е его воля была исполнена, останки перезахоронили.
В 1998 году умер еще один участник арефьевского круга, художник Рихард Васми. Он похоронен в той же могиле. Такая вот была у людей дружба. Так что на Красненьком кладбище есть могила, где лежит один поэт и два художника. Роальд Мандельштам, Александр Арефьев, Рихард Васми.
Меня очень тронула история жизни Роальдв Мандельштама, а стихами просто зачиталась. Искреннее огромное спасибо Дарье за знакомство с большим ленинградским Поэтом!
А вы слышали о нем?