Глава 6. Эхо в пустых стенах и старый чемодан
Последние минуты в «своей» квартире Константин провел как в лихорадочном сне. Он метался по комнатам, хватая то зарядку от телефона, то флакон дорогого парфюма, то зачем-то тяжелую пепельницу из оникса. Судебный пристав Макаров молча следовал за ним по пятам, методично постукивая пальцем по стеклу наручных часов. Этот звук — сухой, ритмичный — сводил Костю с ума.
— Пять минут, — отрезал Макаров, когда Константин застыл перед пустым сейфом.
Сейф был открыт. Еще полчаса назад Анна, пока муж пытался осознать масштаб катастрофы, выгребла оттуда последние наличные и загранпаспорта. Она ушла красиво, оставив мужу только пачку квитанций за коммунальные услуги и неоплаченные счета из ресторанов.
Лиза стояла у окна в гостиной. Она не смотрела на брата. Ее взгляд был прикован к огням ночного города. Город жил своей жизнью: машины мигали фарами, люди спешили домой к ужину. Три года назад она точно так же стояла на тротуаре и смотрела в эти окна, чувствуя, как холодная вода затекает за шиворот. Теперь она была внутри. В тепле. Но триумфа не было. Было только странное чувство завершенности, словно она наконец-то закрыла тяжелую, скрипучую дверь, которая слишком долго хлопала на ветру.
— Я тебя ненавижу, — прохрипел Костя, проходя мимо нее к выходу. В его руках была та самая спортивная сумка, которую она ему бросила. Она была набита комкаными вещами так плотно, что молния едва сходилась. — Слышишь? Ты мне жизнь сломала. Родному брату.
Лиза медленно повернулась. Она посмотрела на него так, словно видела впервые.
— Жизнь ты сломал себе сам в тот день, когда решил, что подпись отца можно купить за двести тысяч. Я просто вернула долги, Костя. С процентами.
Дверь закрылась. Щелкнул замок. Тяжелый, надежный звук. Макаров и специалист ушли следом за Константином, оставив Лизу одну.
Она прошла по квартире. Без мебели комнаты казались огромными и чужими. Шаги гулко отдавались от стен. На паркете в гостиной остались вмятины от ножек тяжелого дубового стола, за которым еще час назад смеялись люди, считавшие ее «бомжихой».
Лиза подошла к центру комнаты. Там, на полу, лежал старый чемодан на колесиках. Тот самый, с которым она ушла три года назад. Она специально привезла его сегодня из своей съемной комнаты.
Она опустилась на колени и открыла его. Внутри не было вещей. Там лежала только одна фотография в простой деревянной рамке. На снимке был отец. Он улыбался, щурясь от солнца на фоне того самого гаража, из-за которого разгорелась вся эта война.
— Ну вот и всё, пап, — тихо прошептала Лиза. — Мы дома.
Она знала, что завтра приедет бригада клининга. Она распорядится выбросить всё, что напоминало о Косте и Анне. Она сменит не только замки, но и саму атмосферу этого места.
А через неделю Константин, изрядно помятый и небритый, попытается вернуться. Он придет под вечер, надеясь, что сестра «остыла» и позволит ему «хотя бы перезимовать». Он будет долго жать на кнопку звонка, а потом попробует открыть дверь своим ключом.
Ключ не провернется.
Вместо этого он увидит на дверном косяке маленькую белую наклейку охранного предприятия. А в центре пустой прихожей, которую теперь было видно через матовое стекло двери, будет стоять только один предмет — его старая спортивная сумка. Лиза выставит ее за порог, как только он уйдет в первый раз.
Костя осядет на ступеньки лестничной клетки. Той самой, с которой он когда-то сталкивал сестру. Он закроет лицо руками и впервые в жизни по-настоящему осознает: бумажка — это не просто документ. Это справедливость, у которой, как оказалось, очень длинная память.
Лиза в это время будет сидеть на кухне, пить чай из старой папиной кружки и смотреть, как за окном медленно падает первый снег. Он больше не казался ей угрожающим. Он был просто снегом.