Глава 4. Побег свидетеля, долги отца и аукцион
Слово «выселение» повисло в душном воздухе гостиной, смешавшись с тяжелым запахом остывающего запеченного мяса и мужского пота. Анна, все еще сидящая на полу в своем дорогом брендовом платье, издала странный хриплый звук. Это не было похоже на слова — просто жалкий скулеж человека, у которого выбили почву из-под ног.
Саша, до этого момента старавшийся слиться с обоями, вдруг резко вскочил. Его массивный резной стул с громким стуком опрокинулся на спинку, ударившись о паркет. Гость попятился к двери, выставив перед собой влажные ладони.
— Так, ребята... вы тут сами разбирайтесь, ладно? — забормотал он, лихорадочно шаря по карманам брюк в поисках автомобильных ключей. Его бегающий взгляд не мог зацепиться ни за одну точку. — Семейные дела, я вообще мимо проходил. Лизавета, клянусь, я эти двести тысяч Косте верну. Прямо завтра утром переведу! Номер карты только дай!
— Стой, куда намылился, крыса! — рявкнул Костя. Лицо брата перекосило от бешенства. Он сделал резкий выпад в сторону бывшего друга, пытаясь схватить его за воротник.
Но инстинкт самосохранения оказался сильнее страха. Саша увернулся, пулей выскочил в прихожую, сорвал с вешалки свою кожаную куртку и, даже не надевая её, вывалился на лестничную клетку. Тяжелая входная дверь захлопнулась с глухим стуком. Главный свидетель обвинения устранился, оставив хозяев один на один с катастрофой.
Лиза проводила беглеца взглядом. На ее бледном лице не дрогнул ни один мускул. Она медленно прошла вдоль длинного стола. Остановилась возле того самого места, где только что сидел Саша. Подняла опрокинутый стул. Гладкое, лакированное дерево подлокотников приятно охладило пальцы. Лиза села, аккуратно расправила полы своего темно-синего пальто и скрестила руки на груди.
Костя смотрел на сестру сверху вниз. Его грудная клетка ходила ходуном под расстегнутой рубашкой, дыхание было сиплым, прерывистым. Алкоголь стремительно выветривался, оставляя после себя лишь липкий животный страх и злую, бессильную ярость.
— Ты блефуешь, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы, наклоняясь над столом. — Никто меня отсюда не выкинет. Это мой дом. Я здесь прописан. Аня здесь прописана. У нас права!
Лиза подняла на брата глаза. В них не было ни злорадства, ни торжества мести. Только ледяная, выверенная за долгие месяцы пустота.
— Четырнадцатое ноября, — произнесла она ровно. — Ровно три года и два месяца назад.
Костя нахмурился, не понимая, к чему она ведет. Анна на полу замерла, перестав поправлять растрепавшуюся прическу.
— На часах было половина первого ночи, — голос Лизы звучал тихо, но в повисшей тишине каждое слово впечатывалось в стены, как гвоздь. — На улице шел ледяной дождь со снегом. Я стояла в прихожей в одном тонком свитере. А ты, Костя, держал в руках ключи от квартиры и смеялся. Помнишь, что ты тогда сказал?
Брат молчал. Его кулаки судорожно сжимались и разжимались, сминая край белой скатерти.
— Ты сказал: «Закон есть закон, сестренка. У кого бумажка — тот и прав. А у тебя только сопли и старый чемодан». Ты посоветовал мне найти теплотрассу поуютнее. Я запомнила каждое твое слово. До последней запятой.
Она снова потянулась к своей серой пластиковой папке, лежащей рядом с кроваво-красным винным пятном.
— Ты был абсолютно прав, Костя. Закон есть закон. И теперь бумажка у меня.
Судебный пристав Макаров, все это время неподвижно стоявший у дверей, сделал два шага вперед. Его ботинки гулко стукнули по полу.
— Константин Игоревич, — казенным, лишенным малейших эмоций тоном произнес гость. — Согласно заочному решению районного суда, договор дарения признан ничтожным ввиду установленного факта подделки подписи дарителя. Квартира возвращается в первоначальное состояние наследственной массы. По закону она делится в равных долях между наследниками первой очереди. То есть, по одной второй доли вам и Елизавете Игоревне.
Кровь снова прилила к лицу Константина. Он ухватился за эту фразу, как утопающий за соломинку.
— Вот именно! Половина моя! — заорал он, брызгая слюной. Жила на его шее вздулась от напряжения. — Моя! Ты не имеешь права меня выгонять! Мы будем жить здесь вместе, раз ты такая умная! Я тебе устрою такую жизнь, дорогая сестренка, что ты сама сбежишь через неделю! Я сдам свою комнату таджикам! Я превращу эту квартиру в ад!
Лиза чуть заметно наклонила голову. Она ожидала этой реакции. Именно поэтому она не пришла сюда сразу после результатов первой экспертизы. Она готовила капкан, из которого невозможно было вырваться.
— Ты опять не дослушал, Костя, — спокойно ответила она, перебивая его крик. — Или, как мы уже выяснили, просто не читал судебную почту.
Она достала из папки новый документ. Плотный лист с таблицами и банковскими печатями.
— Отец оставил долги. Большой непогашенный кредит за оборудование для своего гаражного бокса. Полтора миллиона рублей. Ты ведь знал об этом, верно?
Костя осекся. Глаза его снова нервно забегали по комнате.
— И что? — огрызнулся он, теряя уверенность. — При чем тут отцовские долги? Я ничего не занимал.
— При том, что наследник, принимающий имущество, принимает и долги пропорционально своей доле, — Лиза медленно провела пальцем по выделенной строке. — Но ты же оформил поддельную дарственную. Ты сделал так, что квартира якобы перешла к тебе еще до его смерти. Исключительно для того, чтобы кредиторы банка не смогли наложить на нее арест. Банк пришел ко мне, как к единственной официальной наследнице, не отказавшейся от своих прав на старую машину отца.
Анна, наконец, нашла в себе силы подняться с пола. Она вцепилась побелевшими пальцами в край стола.
— И ты... ты выплатила полтора миллиона? — прошептала невестка, с ужасом глядя на Лизу. — Откуда у тебя такие деньги? Ты же полы мыла у сторожа!
— Я мыла полы по ночам, Аня, — Лиза посмотрела прямо в глаза жены брата. — А днем я работала старшим бухгалтером в логистической компании. Я продала машину отца. Я взяла два потребительских кредита. Я закрыла этот долг. Весь. До последней копейки. А потом подала регрессный иск.
Лиза положила на стол еще одну бумагу. Это был исполнительный лист с гербовыми печатями.
— Иск к тебе, Костя. Поскольку ты проигнорировал все судебные заседания, суд удовлетворил мои требования в полном объеме. С учетом процентов, пеней, штрафов и расходов на экспертизы, ты должен мне почти три миллиона рублей.
Костя пошатнулся, словно получил тяжелый удар под дых. Он тяжело оперся обеими руками о стол, сминая скатерть.
— Судебные приставы уже проверили ваши банковские счета, — ровным, безжалостным голосом добавил Макаров. — Там оказалось пусто. Автомобили оформлены на третьих лиц. Единственное имущество, на которое можно обратить взыскание в счет погашения долга перед Елизаветой Игоревной — это ваша законная доля в этой самой квартире. Которую суд постановил реализовать с торгов.
Лиза сплела пальцы в замок и положила руки на гладкую скатерть.
— Я выкупила твою долю с торгов в счет погашения долга, Костя. Вчера сделка была зарегистрирована в Росреестре. Эта квартира на сто процентов принадлежит мне.
Продолжение следует ...
Завтра в это же время выйдет следующая глава.