— Я сейчас свои спиннинги сожрал?
— Ага, — будничным тоном ответила Варя и приподняла крышку сковородки.
— Схомячил и не подавился. Тебе добавку положить?
Гриша медленно опустился обратно на табурет. Лицо его пошло красными пятнами, а взгляд заметался между пустой тарелкой и невозмутимой женой.
Еще утром этого дня ничего не предвещало подобной катастрофы.
Варя тогда стояла в тесной прихожей их двушки и держала в руках пустой почтовый конверт. Обычный конверт, который они прятали в коробке из-под зимней обуви на верхней полке шкафа. Полгода туда методично складывались деньги. Копили на остекление балкона, потому что старые деревянные рамы совсем рассохлись, и зимой по полу тянуло таким ледяным сквозняком, что приходилось ходить в шерстяных носках.
Гриша в тот момент торопливо шнуровал ботинки, всем своим видом показывая крайнюю степень занятости.
— Гриш, а где деньги на балкон?
Она не кричала. Просто спросила, глядя на его суетливые движения.
— Ой, Варь, задолбала с самого утра! — он раздраженно дернул шнурок, оторвав пластиковый кончик.
— Ну взял я. И что?
— Взял?
Варя перевела взгляд на пустой конверт.
— Все взял? Там же кругленькая сумма была. Мои отпускные, между прочим, тоже там лежали. Мы замерщика на субботу вызвали.
— Отменишь своего замерщика! — Гриша выпрямился, натягивая демисезонную ветровку.
— Подумаешь, балкон! Стоял со старыми окнами десять лет, и еще постоит. Ничего с ним не сделается.
— Гриша, там дует так, что цветы мерзнут. Зачем ты взял деньги?
— Зато машина теперь как конфетка! — муж гордо выпятил грудь.
— Я литые диски взял. И резину обновил по случаю. Пацаны на базе сказали, цена вообще смешная была, грех не взять. Такое предложение раз в жизни бывает.
— То есть ты спустил общую заначку на колеса?
— Не начинай! — он предостерегающе поднял палец.
— Посидим недельку-другую на макаронах, не помрем. Я мужик, мне на нормальной машине ездить надо, а не на штамповке позорной.
— Посидим на макаронах, а толку? Балкона-то нет.
— Все, мне некогда мозг выносить! — Гриша распахнул входную дверь и шагнул на лестничную клетку.
— Завтра мы с пацанами на рыбалку с ночевкой. Вернусь в воскресенье, тогда и поговорим. Нормально все будет!
Дверь захлопнулась. В замке щелкнул ключ.
Варя осталась одна. Она не стала плакать, не стала звонить маме или подругам, чтобы пожаловаться на эгоиста-мужа. Слез не было. Была только глухая, тягучая усталость от того, что это повторялось из года в год.
Она прошла в кладовку, чтобы закинуть бесполезный бумажный конверт обратно в коробку. И тут ее взгляд зацепился за длинный чехол цвета хаки, скромно стоящий в углу за банками с солеными огурцами.
В чехле лежали три японских спиннинга.
Карбоновые, легкие как пушинка, безумно дорогие. Гриша купил их втайне от нее прошлой весной. Варя тогда случайно услышала, как он хвастался перед своим другом Ленькой по телефону на балконе. Общие деньги из бюджета он на них вроде не брал, выкружил с какой-то левой шабашки. Варя тогда решила промолчать — у мужика должны быть свои игрушки, пусть тешится.
Но сегодня расклад кардинально поменялся. Имущество, нажитое в браке, считается совместным. А убытки семейного бюджета требовали немедленной компенсации.
Варя достала телефон и нашла в контактах номер Гришиного друга.
— Лень, привет, — сказала она, когда на том конце ответили.
— Не отвлекаю?
— Привет, Варюш! — голос Леньки звучал бодро, на фоне шумела улица.
— Что стряслось? Гришка забыл чего?
— Да ничего не стряслось. Дело к тебе есть. Забирай палки Гришкины.
— Какие палки?
Ленька явно не понял с первого раза.
— Японские. Спиннинги в чехле цвета хаки.
Варя присела на скамью в прихожей, вытягивая гудящие ноги.
— Он новые себе заказал, крутые какие-то, чтобы перед вами на базе завтра шикануть. А эти велел по-быстрому своим сбросить, пока новые в пути. Сказал, отдаст почти даром, за полцены, если сегодня заберешь.
На том конце провода стало тихо. Слышно было только, как сигналят машины.
— Да ладно?! — наконец выдал Ленька, и в его голосе зазвучал неподдельный восторг.
— Пестня! Мужик вообще! Слушай, Варюха, никому не отдавай! Я через час буду. С наличкой!
— Жду.
Варя сбросила вызов.
Она методично достала чехол из-за банок, протерла его влажной тряпкой от кладовочной пыли и поставила у входной двери.
Ленька прилетел даже быстрее, чем обещал. Ввалился в квартиру раскрасневшийся, сунул Варе в руки пухлую пачку наличных купюр.
— Варюш, ты Гришке передай, что он мировой мужик! — Ленька бережно, почти с благоговением перехватил чехол.
— Я о таких два года мечтал, да жена бы из дома выгнала за такую цену. А тут такой подгон!
— Обязательно передам, — Варя скупо улыбнулась.
— Ни хвоста вам завтра, ни чешуи.
— К черту!
Ленька умчался, сияя как начищенный пятак.
Варя закрыла дверь на засов, вернулась на кухню и пересчитала деньги, разложив их на клеенке. Сумма вышла внушительная. На остекление балкона этого, конечно, не хватит, цены сейчас кусаются. Но на макаронах сидеть семье точно не придется.
Она оделась, взяла объемную сумку-шоппер и поехала на фермерский рынок.
В тот день Варя экономить не собиралась. Если муж единолично решил, что можно взять общие сбережения и спустить их на свои хотелки, значит, бюджет переходит на ручное управление по новым правилам.
Она долго ходила между рядами. Купила отборную мраморную говядину для стейков — такую, какую Гриша всегда просил на праздники, но Варя жалела денег. Взяла увесистую баночку свежей красной икры. Захватила дорогой зерновой кофе, фермерский сыр с голубой плесенью, пучки свежей зелени, крупные узбекские помидоры и пакет отборных фруктов.
Домой она возвращалась на такси, потому что сумки оттягивали руки.
Вечером Гриша ввалился в квартиру в приподнятом настроении. С порога запахло дорогим табаком и мужским парфюмом.
— Чем это так пахнет? — он повел носом, скидывая ветровку.
— Ужин стынет, — донеслось с кухни.
— Мой руки и за стол.
Когда Гриша увидел накрытый стол, его глаза округлились. Он ожидал обещанных макарон с сосисками по акции, а тут — ресторанная подача. Толстые, сочные куски мяса, овощная нарезка, свежий хлеб и даже сырная тарелка.
Он плюхнулся на табурет и тут же вонзил вилку в стейк.
— Умеешь ты мяско выбрать, Варюш, — промычал он через пару минут, отправляя в рот очередной кусок.
— Прямо во рту тает!
Варя стояла у плиты в сером домашнем кардигане и методично протирала губкой кафель.
— Ешь давай, добытчик.
Гриша с удовольствием прожевал, откинулся на спинку шаткого кухонного стула и покрутил на пальце брелок от машины. За окном уже стемнело, но в свете фонаря было отлично видно его припаркованную ласточку.
— Завтра пацаны на базе обзавидуются, — самодовольно протянул муж.
— И дискам новым, и вообще. Как я ее отполировал, а? Горит!
Варя пожала плечами, споласкивая губку под краном.
— Ты там мой чехол цвета хаки в кладовке не переставляла?
Вопрос прозвучал между делом, пока Гриша вытирал губы салфеткой.
— А то мне с утра пораньше выезжать. Ленька заедет в пять, надо удочки сразу в багажник кинуть, чтобы потемкам не копаться.
— Не переставляла, — отстраненно ответила Варя.
— Как лежал, так и лежит.
Гриша довольно дёрнул головой и потянулся за вторым куском стейка. Настроение у него было просто великолепное. Жена мозг не пилит, ужин царский, машина блестит свежим литьем, а впереди — законные выходные на природе с мужиками.
— Фух, ну ты мать накормила, — Гриша отодвинул пустую тарелку и похлопал себя по намечающемуся животику.
— От пуза просто!
Он с трудом поднялся со стула, кряхтя как старый дед.
— Ладно, пойду палки свои упакую. Ленька там уже поди резину жжет, ждет не дождется завтрашнего дня.
— Иди, пакуй.
Варя взяла со стола грязную тарелку и отвернулась к раковине. Она пустила воду, методично смывая остатки жира, и стала прислушиваться к звукам из прихожей.
Сначала всё было тихо. Потом щелкнул выключатель в кладовке. Послышалось какое-то шуршание. Заскрипели отодвигаемые картонные коробки.
Звуки становились всё более резкими и суетливыми. Что-то упало с глухим стуком — кажется, старый пылесос задел пластиковое ведро.
— Варь! — донеслось из коридора.
Варя невозмутимо намылила губку.
— Ау?
Гриша выскочил на кухню. Лицо у него было красным, глаза бегали от плиты к холодильнику и обратно.
— А где чехол цвета хаки? Тут же стоял! В углу, за банками! Я точно помню!
— Так нет его, горе луковое, — Варя сполоснула тарелку и аккуратно поставила ее в сушилку.
— Продала я твои удочки.
Гриша вросла в пол. Он уставился на жену так, будто она вдруг заговорила на древнегреческом.
— В смысле продала?!
— В прямом, — Варя неторопливо вытерла руки кухонным полотенцем.
— Леньке.
— Ты больная?!
Гриша заорал во весь голос, делая резкий шаг к ней.
— Ты зачем мои вещи трогаешь?!
— Ну ты же у нас любишь шикануть, — Варя смотрела на него прямо, не отводя взгляда.
— Диски новые купил, молодец. А на дешевых макаронах сидеть мне здоровье не позволяет. Возраст уже не тот, врач сказал, белок качественный нужен. Вот, стейки купила. Вкусно было?
Гриша хватал ртом воздух. Он попытался что-то сказать, но слова застревали где-то в районе кадыка.
— Ты… ты… это мои японские спиннинги! Я за них знаешь сколько отвалил из своих левых?!
— Знаю. Ленька теперь тоже знает. Очень радовался, что ты ему по дешевке отдал, как другу. Хвалил тебя, говорил, мировой ты мужик.
— Я сейчас ему позвоню!
Гриша лихорадочно захлопал себя по карманам джинсов в поисках телефона.
— Я скажу, что ты спятила! Что ты без спроса отдала, пока я на работе был!
— Звони.
Варя пожала плечами и прислонилась к столешнице.
— Только что ты ему скажешь? Лень, верни палки, а то мне жена на рыбалку ехать не с чем оставила, потому что я у нее деньги на балкон спер?
Гриша замер с вытащенным телефоном в руке. Палец завис над экраном.
До него начало медленно доходить. Ленька — мужик простой, но понятийный. Сделку провернул честно, наличку отдал в руки. Если сейчас начать отбирать удочки обратно, придется объяснять, почему жена их вообще выставила на продажу.
Рассказывать пацанам, что он оставил семью без копейки ради литых дисков, а жена его за это проучила? На базе засмеют. Это же позор на всю их дружную компанию. Клеймо подкаблучника и крохобора прилипнет намертво.
Он опустил руку с телефоном. Краска начала сходить с его лица, оставляя неприятную сероватую бледность.
— Ты не имела права, — уже без крика, с глухой досадой выдавил Гриша.
— Это мои личные вещи. Я на них сам заработал.
— А отпускные в конверте — это мои личные деньги, — припечатала Варя.
— Мы семья. Бюджет у нас общий. Ты решил потратить общее на себя, никого не спросив. Я решила компенсировать убытки. Всё по-честному, без обмана.
— Я же сказал утром, что с зарплаты всё верну!
— Вот с зарплаты и купишь себе новые японские удочки. А пока можешь посидеть на берегу с обычной поплавочной. У твоего деда в гараже валялась бамбуковая, кажется. Заодно природой насладишься, воздухом подышишь.
Гриша перевел взгляд с невозмутимой жены на пустую тарелку из-под стейка, которая сиротливо стояла в сушилке. В голове у него явно крутились нехитрые математические расчеты.
Сумма за проданные элитные спиннинги как раз покрывала стоимость хороших продуктов на пару недель вперед. И тот самый сочный кусок мраморного мяса, который он только что так нахваливал, запивая кофе, был куплен именно на эти деньги.
— Это что же…
Он тяжело сглотнул, глядя на Варю исподлобья.
— Я сейчас свои спиннинги сожрал?
Варя усмехнулась. Извечная мужская логика наконец-то сработала в правильном направлении, выстроив причинно-следственную связь.
Она повернулась к плите, взяла цветастую прихватку и приподняла крышку сковородки, где шкварчал в остатках масла еще один кусок говядины.
— Ага, — будничным тоном ответила она.
— Схомячил и не подавился. Тебе добавку положить?
