Я уже занесла руку над гнездом, мысленно формулируя желание по открытию портала, как вдруг тишину разорвал истошный вопль:
— СТО-О-ОП!!!
Маруся заорала так, что у меня чуть инфаркт не случился, а где-то в лесу со страху заикал волк.
— Не надо! — кадровичка схватила меня за руку. — Не губи сказку, Даш! Вдруг она кому-то нужна? Может, тут у Лешего семья, маленький Грум подрастает, а мы сейчас всё разрушим!
Я моргнула, отдергивая руку от яйца.
— И что ты предлагаешь?
— Пойдем к Бабе-Яге, — шмыгнула носом Машка. — По-человечески попросим ступу в аренду и переместимся домой так же, как и прилетели.
Мы обменялись понимающими взглядами и синхронно кивнули. И только Иван нехотя поперся за нами следом, яростно пиная шишки и бурча себе под нос:
— Сентиментальные бабы... Одна, видать, репертуар Аллегровой не допела! Вторая в яблоневом саду недопахала! Героини, блин, сказочные!
Обратная дорога почему-то показалась подозрительно приятной. Проходя мимо Печи, мы увидели, как заслонка отъехала в сторону, и из недр высунулся подозрительно улыбающийся Печник. Он молча протянул нам три пышущих жаром пирожка с капустой. Мы с Машкой, ничего не понимая, пробормотали «спасибо» и пошли дальше, уплетая выпечку за обе щеки. С набитым ртом особо не поскандалишь, да и углеводы отлично успокаивают нервную систему.
А когда мы шли мимо яблоневого сада, моя знакомая яблонька приветливо зашелестела и скинула нам прямо в руки по румяному, молодильному яблочку. Сил прибавилось вдвойне, а в душе расцвело приятное осознание: мы всё сделали правильно.
***
Дойдя до отеля, мы втроем вторглись в холл. Яга преспокойно сидела за стойкой и меланхолично довязывала свой колючий серый носок. На ее губах играла загадочная улыбка Джоконды.
— Мы тут посовещались, — начала Маруся тоном профессионального переговорщика, — и решили не портить вам тут сказочную экосистему. Пришли просить одолжить у вас ступу.
— Ну и ладно, — Яга отложила спицы, кряхтя поднялась и потянулась. — И слава богу. Яйцо-то то Змея Горыныча было. Высиживает он его. Если бы вы его хоть пальцем тронули, он бы вас спалил к чертовой матери и пепел по ветру развеял. А так — я смотрю, вы испытание прошли. Будет вам ступа.
Я закипела быстрее, чем новенький электрический чайник.
— То есть... — процедила я, надвигаясь на стойку. — О том, что мы прошли испытание, знал весь остров?!
— Ну да, — невозмутимо кивнула карга. — И Печник вас пирогами порадовал, и яблонька плодами. А что такого?
— Да ты нас, старая вешалка, на верную смерть послала!!! — взъярился Иван, сжимая кулаки.
— Ой, посмотри-ка на него, — хмыкнула Яга. — А я смотрю, ты не дурак совсем! А то пока гостил, всё больше дураком прикидывался. Видать, поумнел на свежем воздухе.
— Всё, стоп! Брейк! — вмешалась Машка, вставая между нами. — Сказка хорошо закончилась. Мы живы, здоровы, без ожогов третьей степени, и сейчас летим домой!
— Полетите, полетите, — примирительно сказала бабка, выуживая из-под стойки три пары толстых шерстяных носков. — Вот, держите. Связала вам.
— Это еще зачем? — подозрительно насторожился Иван, беря подарок.
— А чтобы о Буяне в повседневной жизни не забывали. Да добрым словом нас поминали, — Яга вдруг погрустнела. — В реальности-то вас еще не такие испытания ждут. Там пострашнее Горыныча монстры водятся.
***
Бабка проводила нас на берег моря, усадила в роскошную трехместную ступу (видимо, бизнес-класс), прочитала какое-то заклинание и махнула клюкой.
В животе ухнуло, в ушах засвистело, и ровно через пять минут мы с грохотом приземлились прямо посреди Красной площади.
Гости столицы нервно шарахались, а вот москвичи, привыкшие ко всему, даже не обратили внимания. Машка была в сбившемся кокошнике, я — с рашпилем наперевес, Иван — злой и лохматый с носками подмышкой. Народ, видимо, решил, что мы косплеим персонажей из новой видеоигры или проводим промоакцию.
Быстро попрощавшись и пообещав созвониться, мы нырнули в спасительное метро. Маруся поехала на свою Тимирязевскую, Иван двинул в Медведково, а я потащилась к себе в Сокольники.
Добравшись до родной двери, я полезла в сумку за ключами. Рылась минуту, вторую, вытряхнула всё содержимое на коврик...
— Твою ж дивизию! — простонала я, прислонившись лбом к холодному металлу. — Я же их на корпоративе Эдику отдала, мы же с ним на выходных съезжаться планировали!
И как домой попасть? Эдик, скорее всего, на работе. Не ехать же обратно в офис в таком виде! Под руку попалась та самая пилочка-рашпиль.
— Вот растяпа, — ругнулась я. — Я же ее Яге не сдала. Инвентарь умыкнула.
Сама не понимая, что творю, в полном отчаянии я поднесла пилочку к замочной скважине. И тут произошло чудо: кусок металла вдруг изогнулся, щелкнул и превратился в идеальную копию моего ключа!
— Ни фига себе сервис, — прошептала я, поворачивая ключ.
Дверь тихо скрипнула. Я шагнула в прихожую и тут же замерла. Из ванной доносился шум воды и пение.
Я на цыпочках подошла к спальне. Дверь ванной распахнулась, и на пороге появилась... Аллочка из расчетного отдела. Замотанная в мое любимое махровое полотенце!
— Ой! Она вернулась! — пискнула эта крашеная мышь, увидев меня, и с диким визгом ломанулась обратно в ванную, щелкнув задвижкой.
Я ворвалась в спальню. На моей кровати лихорадочно натягивая брюки, прыгал Эдик.
— Ах вы суки!!! — завопила я так, что, кажется, в ванной у Аллочки лопнули перепонки. — В моей квартире?! На моем белье?!
— Дашенька, солнышко, я всё объясню! — блеял гендиректор, путаясь в штанинах и прыгая на одной ноге. — Это не то, что ты думаешь! Аллочка сказала, что ты меня бросила! Что ты укатила в отпуск в Турцию со своим новым ха-ха-халем!
— Я тебе сейчас устрою Турцию! Я тебе такой аудит устрою, ты у меня баланс в тюремной библиотеке сводить будешь! — орала я, схватив с тумбочки вазу и швырнув ее в стену рядом с головой предателя. — Вон отсюда! Оба!
Через пять минут Эдик был спущен с лестницы, а Аллочка, всхлипывая, выбежала следом, кутаясь в свое пальто, накинутое прямо поверх моего полотенца.
***
Следующие три часа я провела в состоянии аффекта. Я залила «Доместосом» всё, до чего смогла дотянуться. Я отмывала стены, полы и потолок, стирала белье на 90 градусах, терла мебель так, словно хотела протереть дыру к соседям справа. Я представляла, как эти двое тут ходили, как всё трогали...
Закончив парково-хозяйственный день, я без сил сползла по стеночке на кухне, налила себе валерьянки, набрала Марусин номер и разрыдалась в трубку в голос.
— Ма-а-аш... — захлебываясь слезами и соплями, выла я. — Они в моей кровати-и-и! На моем матрасе-е-е!
— Ну тихо, тихо, Дашенька, — успокаивающе ворковала в трубку кадровичка. — Всё к этому шло. Эдик всегда был козлом, мы же знали. Зато теперь у тебя квартира чистая. Да и вообще, у тебя теперь Иван есть! Вон какими глазами он на тебя в лесу смотрел!
— Нету у меня никого-о-о! — продолжала рыдать я, размазывая слезы по щекам. — Я одинокая, брошенная бухгалтерша!
В этот момент в дверь позвонили.
Я, всхлипывая и вытирая нос рукавом халата, поплелась в коридор. Распахнула дверь.
На пороге стоял Иван. Помытый, причесанный и с огромным букетом белых роз в руках.
— Привет, — он неловко улыбнулся. — Пустишь?
— Проходи, — я шмыгнула носом, пропуская его внутрь и забирая цветы.
— Слушай, — он прошел на кухню и сел на табуретку. — Пока я там на Буяне отдыхал, жена на развод подала.
— И бизнес отжала? — я нервно усмехнулась, вытирая последние слезы.
— Не успела, — он радостно рассмеялся. — Я слишком быстро вернулся. Она даже документы нотариусу не донесла. Сюрприз был — врагу не пожелаешь!
Я посмотрела на него. На его смеющиеся глаза, на эти дурацкие ямочки на щеках... И вдруг поняла, что всё действительно закончилось хорошо. Я шагнула к нему, и мы крепко обнялись. От него пахло нормальным мужским парфюмом, а не «Болотной жижей».
— Ладно, — выдохнула я, утыкаясь ему в плечо. — Надо бы наш отпуск и возвращение отметить. Сейчас я только Марусе перезвоню, пусть приезжает, у меня мартини в холодильнике завалялся.
Иван вздрогнул, крепче обнял меня за плечи и с неподдельным ужасом в голосе попросил:
— Даш... Зови. Только умоляю, пусть она больше не поет. Моя психика второго концерта не выдержит!
— Маш, только не пой, — попросила я.
— Только не в караоке, - попросила Машка мне в тон.