Это не должно было сработать. За окнами — 1348 год, и мир, кажется, катится в бездну. «Чёрная смерть» уже высасывает жизнь из портовых городов Европы, казна трещит по швам от бесконечной войны с Францией, а знать ропщет, устав от королевских амбиций.
Но именно в этот момент, когда, казалось бы, стоило думать о спасении души и остатках урожая, английский король Эдуард III решает устроить бал. А на этом балу происходит нечто, что в любой другой вечер назвали бы конфузом: с ноги одной из первых красавиц королевства соскальзывает подвязка.
Шёлк падает на каменные плиты. Придворные, уже разгорячённые вином и сплетнями, замирают в предвкушении скандала. Сейчас король либо сделает вид, что ничего не заметил, либо дама сгорит со стыда. Эдуард III наклоняется, поднимает злополучную деталь туалета и, вместо того чтобы вернуть её хозяйке, под насмешливыми взглядами затягивает синюю ленту на собственной ноге.
В зале повисает тишина. И в этой тишине, перекрывая смешки, звучит фраза, которой суждено пережить столетия: «Honi soit qui mal y pense» — «Да устыдится тот, кто подумает об этом дурно».
Через несколько недель эта лента станет символом высшей награды Британской короны. Но была ли эта сцена правдой? Или за красивой легендой скрывается холодный политический расчёт?
«Круглый стол», который никак не строился
Эдуард III не был романтиком. Он был прагматиком, который прекрасно понимал: страну, истекающую кровью в Столетней войне, нужно чем-то скреплять. Одними налогами и страхом лояльности не добиться. Нужна идея — красивая, объединяющая, желательно с налётом старины и рыцарского благородства.
За несколько лет до того памятного бала, в 1344 году, король уже замахивался на нечто подобное. Он объявил о создании «Братства Круглого стола» — прямого наследника легенд о короле Артуре и его рыцарях. Для штаб-квартиры в Виндзорском замке даже начали строить круглое здание диаметром в двести футов (около шестидесяти одного метра), на которое ушло пятьсот семь фунтов семнадцать шиллингов и одиннадцать с половиной пенсов — сумма, сопоставимая со стоимостью целого поместья с угодьями. Однако тогда идея заглохла: не хватило денег, да и политическая обстановка не располагала к пышным жестам.
Но к 1348 году Эдуард вернулся к своему замыслу в изменённом виде. Теперь это был не просто «клуб по интересам», а строго иерархичный орден с ограниченным числом членов — двадцать шесть человек: сам король, его наследник и двадцать четыре рыцаря-компаньона. Почему двадцать четыре? Символично: двенадцать апостолов плюс двенадцать колен Израилевых или просто два отряда по двенадцать — точное число участников турнирных команд, с которых всё и началось.
Зачем Эдуарду понадобилось городить весь этот огород? Ответ лежит на полях сражений. К 1348 году англичане уже одержали ошеломляющую победу при Креси (1346) и взяли Кале. Амбиции короля простирались далеко за Ла-Манш: он всерьёз претендовал на французскую корону. Ему нужны были не просто верные вассалы, а «братья по оружию», связанные клятвой, символом и общей славой. Орден должен был стать магнитом для самых боеспособных и амбициозных лордов, превращая их службу из обременительной повинности в вожделенную привилегию.
Легенда о подвязке: что было на самом деле?
Вернёмся к танцам. Легенда о подвязке, которую вы, скорее всего, слышали, красива, но историки смотрят на неё с изрядной долей скепсиса. И вот почему.
Первое письменное упоминание этой истории появляется только в 1460-х годах — спустя более ста лет после предполагаемых событий. Согласитесь, срок достаточный, чтобы реальность обросла живописными деталями. Второе: в XIV веке подвязка была преимущественно предметом мужского гардероба — ею подвязывали чулки, и носили её рыцари поверх доспехов как функциональный элемент экипировки. Женщины в то время носили чулки, но крепили их иначе, и «соскальзывающая подвязка» — скорее более поздняя романтическая фантазия.
Кто же была та самая дама? Версии расходятся. Одни называют Кэтрин Грандисон, вдову Уильяма Монтегю, графа Солсбери, — ближайшего друга и военачальника короля, погибшего в 1344 году. Другие указывают на её невестку — Джоанну Кентскую, кузину и будущую невестку Эдуарда, мать будущего короля Ричарда II. Обе версии имеют право на существование, но историческая правда, скорее всего, куда прозаичнее: подвязка с самого начала задумывалась как символ воинского братства, а легенда появилась позже, чтобы объяснить непосвящённым, почему высшая награда королевства выглядит как предмет дамского белья.
Тем не менее девиз ордена — «Honi soit qui mal y pense» — звучит и сегодня. И, согласитесь, он идеально подходит для ситуации, когда монарх превращает потенциальный конфуз в акт рыцарского благородства. Даже если сама история выдумана, её психологическая точность безупречна.
Двадцать четыре избранных
23 апреля 1348 года, в день святого Георгия — небесного покровителя Англии и всего рыцарства, — орден был официально учреждён. Духовным домом нового братства стала часовня Святого Георгия в Виндзорском замке, на перестройку которой Эдуард не пожалел шести тысяч пятисот фунтов — колоссальную сумму, превышавшую годовой доход многих герцогств.
Кто вошёл в первый состав? Список читается как военный отчёт о кампании при Креси. Эдуард Чёрный Принц — наследник престола и герой битвы. Генри Гросмонт, граф Ланкастер, — один из самых блестящих полководцев своего времени. Жан III де Грайи, капталь де Бюш, — гасконский сеньор, чьи отряды навели ужас на французскую кавалерию. Томас Бошан, граф Уорик, — маршал Англии. Всего двадцать пять имён (включая самого короля), и каждое из них было не просто знатным, а доказавшим свою ценность в бою.
Устав ордена был строг. Членство — пожизненное, и число «компаньонов» не может превышать двадцати четырёх (монарх и принц Уэльский входят в орден по должности и в это число не включаются). Новых членов выбирает лично суверен, не консультируясь с министрами, — уникальная привилегия, возвращённая короне в 1946 году по соглашению Клемента Эттли и Уинстона Черчилля для деполитизации ордена.
Кстати, о лишении членства. Из ордена, случалось, и выгоняли. С 1348 года около сорока рыцарей были «деградированы» — лишены звания с позором. Самая мрачная процедура разжалования происходила прямо в часовне Святого Георгия: герольд зачитывал обвинительный акт, после чего герб, меч и шлем осуждённого с грохотом сбрасывали с хоров на каменный пол, а затем вышвыривали пинками из часовни в ров. В 1915 году восьмерых иностранных монархов, включая кайзера Вильгельма II и императора Франца Иосифа, вычеркнули одним росчерком пера — война не признаёт рыцарских сантиментов.
Синий бархат, золото и дракон
Символика ордена продумана до мелочей. Главный знак — та самая подвязка из тёмно-синего, почти чёрного бархата с вытканной золотом надписью. Мужчины носят её ниже левого колена, пристёгнутой золотой пряжкой; дамы — на левой руке. На церемониях рыцари облачаются в мантии «небесно-голубого» бархата, подбитые белым шёлком, и чёрные бархатные шляпы с пышными плюмажами из белых страусиных перьев.
Орденская цепь состоит из чередующихся звеньев: двадцати четырёх роз Тюдоров в окружении подвязки и двадцати четырёх двойных витых узлов — по числу кавалеров. К цепи крепится знак, известный как «Георгий»: святой Георгий на коне, поражающий копьём крылатого змия. Второй знак, «Малый Георгий», носят на чрезплечной синей муаровой ленте — овальный медальон в виде подвязки с тем же изображением внутри. Звезда ордена — серебряная восьмиконечная, с красным эмалевым крестом святого Георгия в центре, окружённым синей подвязкой с девизом.
Почему синий цвет? В Англии традиционным королевским цветом был красный. Синий — цвет французской монархии. Выбрав его для мантий и ленты, Эдуард III словно намекал: этот орден — инструмент моих притязаний на корону Франции. Каждая деталь работала на большую политическую игру.
Процессия, которой почти семьсот лет
Ежегодная церемония ордена, известная как Garter Day, — одно из самых красочных и консервативных зрелищ в королевском календаре. Она проходит в Виндзорском замке в июне, обычно в понедельник недели скачек Royal Ascot.
Всё начинается в Тронном зале, где монарх лично вручает знаки отличия новоизбранным компаньонам. Затем — торжественный обед в Ватерлоо-зале, после которого кавалеры и дамы ордена, облачённые в свои бархатные мантии и шляпы с плюмажами, под звуки военного оркестра медленно шествуют по территории замка к часовне Святого Георгия. За ними наблюдают сотни зрителей — зрелище поистине кинематографичное.
В часовне каждый рыцарь имеет своё персональное место — stall, над которым висят его знамя, шлем, герб и меч. После смерти кавалера знамя убирают, но эмалированная табличка с его именем и гербом остаётся навечно — каменная летопись ордена, насчитывающая уже сотни имён.
Любопытная деталь: с 1987 года женщины получили право становиться полноправными «леди-компаньонами» ордена, а не только «дамами ордена» на вторых ролях. Принцесса Анна и вовсе попросила именовать её «королевским рыцарем», а не «леди» — и получила на это высочайшее соизволение.
Русский след: пять императоров и одна загадка
Россия не осталась в стороне от этой истории. Пять русских императоров были удостоены ордена Подвязки: Александр I (1813), Николай I (1827), Александр II (1867), Александр III (1881) и Николай II (1893, ещё будучи цесаревичем). Великий князь Михаил Александрович также стал кавалером в 1902 году — на тот момент он считался наследником престола.
А как же Иван Грозный? Существует стойкая легенда, будто Елизавета I Тюдор пожаловала орден русскому царю. Увы, это миф. То украшение, которое хранилось в Оружейной палате как «орден Подвязки Ивана Грозного», не имеет к английской награде никакого отношения — скорее всего, это был польский или имперский орден, ошибочно атрибутированный.
А вот Пётр I, по ряду свидетельств, сознательно отказался от ордена Подвязки, предложенного ему английским королём. Почему? Прагматик на троне рассудил: принятие высшей британской награды могло быть истолковано как признание вассальной зависимости от британской короны. Вместо этого Пётр учредил собственный орден — Святого апостола Андрея Первозванного, который стал высшей наградой Российской империи. Жест, достойный монарха, который привык играть только по своим правилам.
Что стоит за великой легендой?
Итак, что же мы имеем в сухом остатке? Орден, задуманный как инструмент политической консолидации в разгар Столетней войны и пандемии чумы, пережил своего создателя, все войны, революции и смены династий. Его символ — предмет, который сегодня ассоциируется скорее с будуаром, чем с полем боя, — стал эмблемой высшей рыцарской чести. А легенда, скорее всего выдуманная задним числом, оказалась настолько живучей и обаятельной, что затмила сухие факты.
Сегодня в ордене состоят бывшие премьер-министры (Тони Блэр, Джон Мейджор), члены королевской семьи, иностранные монархи (император Японии Нарухито, король Испании Филипп VI) и люди, чьи имена ничего не скажут широкой публике, но чьи заслуги перед короной сочтены достаточными. Их ровно двадцать четыре. И каждый год, в июне, они надевают синий бархат и идут по мостовой Виндзора — так же, как это делали Чёрный Принц и его соратники почти семь столетий назад.
А теперь вопрос к вам: как вы думаете, что важнее для долгой жизни такой институции — красивая легенда или холодный политический расчёт? Или, быть может, секрет именно в том, чтобы первое умело маскировало второе? Пишите в комментариях — интересно узнать ваше мнение.