Сергей Александрович был гениален. В пределах нашей школы точно. Математику он преподавал так, что даже самые отсталые в арифметике начинали видеть в дробях не ужасы, а узоры.
Он приходил на урок, как актёр выходит на сцену. Даже мел в его руках скрипел артистично. Мы, шестиклассники, любили его безусловно — как любят того, кто делает жизнь в школе не такой, как у других.
А потом началось странное.
Вместо задач из учебника — свои. Сначала: «Сколько процентов груш съест Ваня, если у Пети было восемь, но он поделился?» Потом — яблоки, потом апельсины, потом снова груши. Но суть была одна: задача вроде другая, но решение — всё то же.
Неделя. Вторая. Через месяц мы все, даже те, кто думал, что делимость — это туманность в «Звёздных войнах», решали эти задачки с закрытыми глазами и за три минуты. Нам нравилось: сделал и свободен. Но были и честные. Эти честные вечно портили всё и спрашивали: «А когда мы пройдём следующую тему?»
Сергей Александрович смотрел строго и говорил:
— Когда посчитаю, что вы готовы.
Кто-то считает, что его «ушли». Кто-то — что он сам. Позже я узнал: он много пил. Одинокий был, сидел в школе после уроков. Один. Среди мела, досок и «грушевых» задач.
А потом, когда я учился уже классе в десятом, на каком-то мероприятии ко мне подлетел парень из параллельного:
— Там Сергей Александрович!
Я бегом.
Он не помнил наших имён. Но когда увидел наши лица, что-то в нём дрогнуло. Выглядел он хорошо. С девушкой был. Возможно, она не знала про груши. А возможно, тоже их любила.
Благодарю за внимание. Мой предыдущий рассказ выложен тут.