Мне было лет десять, может, меньше — аллергик я был отменный. Реагировал на всё: цветы, фрукты, крапиву, пыльцу, запах радости и намёки на вкус жизни. Таблетки поглощал, как «Тик-Так». Мамина сумка больше напоминала аптечку скорой помощи — всё на случай, если я вдохну не то, потрогаю не то или, не дай бог, съем не то.
И вот однажды мама решила, что ребёнку полезно море. Ну, или хотя бы Финский залив. Мы поехали в Питер, поселились в каком-то санаторном приюте, где вроде бы лечить не лечат, но всё равно все ходят в халатах и подозрительно молчат.
Мы с мамой гуляли, ели «нельзя», потом запивали это «можно», смотрели на воду, разговаривали. И как-то мама по-доброму поддела меня — мол, ну чего ты всё ноешь, ну не ешь ты мандарины, подумаешь. Я тогда и выдал:
— Ты не знаешь, каково это — бояться съесть не тот суп. Или обжечься крапивой. Или вдохнуть май.
Мама притихла. Даже лицо как будто стало менее уверенным. Она кивнула — и вот в этот момент, кажется, поняла, что шутки про аллергию — это как шутки про облысение: смешно, пока не у тебя. А я в этот момент осознал, что и взрослые, оказывается, могут ошибаться.
В тот же день она купила мне брелок, который издавал звуки. В арсенале — сигнализация, вой полиции и автоматная очередь. Зачем десятилетнему ребёнку в санаторной зоне Питера милитаристские звуки — неизвестно. Но, возможно, это был способ вернуть мне чувство силы. Типа если ты не можешь съесть мандарин — ты хотя бы можешь стрелять. Не можешь стрелять – так хотя бы издавай звуки соответствующие.
Вот.
А аллергию я с годами победил. Правда, без автоматной очереди.
Это первый рассказ из моей новой книги. Буду выкладывать по пятницам.