Листок перекидного календаря на массивном дубовом столе Крылова чуть слышно шурхнул, переворачиваясь.
Восьмой лунный день. Символ — «Феникс».
Макар Иванович не спеша набил трубку вишневым табаком, чиркнул спичкой и замер, глядя на пляшущий огонек. Восьмые лунные сутки всегда приносили в его работу одно и то же — необратимость. Это день алхимии, день перехода на новый уровень. Энергия этого дня работает как горнило: всё, что было раньше, сгорает дотла. Меняется форма, меняется суть. То, что вчера казалось обычным делом, сегодня перерождается во что-то совершенно иное, пугающее и масштабное. Из пепла должно восстать нечто новое. И чаще всего это новое Крылову не нравилось.
Кража сейфа с Котельнической набережной перестала быть просто кражей. Феникс расправил огненные крылья ровно в тот момент, когда Крылов ще раз переступил порог гаража № 42 гаражного кооператива «Металлист» на окраине Люберец.
В воздухе пахло оружейной смазкой, застоявшейся пылью и железом. Кровью не пахло — ее почти не было.
Крылов стоял посреди тесного пространства, заставленного стеллажами с шестеренками, лупами и разобранными будильниками. Десятки часов на стенах отсчитывали время, равнодушно тикая. Но время хозяина мастерской уже вышло.
Николай Ребров по кличке Филин сидел за своим рабочим верстаком, уронив седую голову на зеленую байку стола. Классический уркаган еще брежневской формации. Крылов хорошо знал его давно, по старым милицейским сводкам. Филин был элитой преступного мира — «медвежатником» от Бога. Он презирал автоген, болгарки и взрывчатку. Работал исключительно медицинским стетоскопом и набором тончайших щупов из легированной стали, улавливая микроскопические щелчки штифтов сквозь сантиметры брони. В последний раз он откинулся в 2012-м. Вышел, осмотрелся, понял, что криминальный мир окончательно скурвился, потеряв понятия и честь, и тихо осел в Подмосковье. Ему было под семьдесят. Последние годы он занимался починкой часов и мелкой механики, находя утешение в предсказуемости шестеренок.
Крылов вышел на него дедуктивным путем: сейф Славика-Монолита был слишком сложным. Никакого грубого взлома. Дверцу открыли «чисто», как хирургическим скальпелем. В Москве таких мастеров остались единицы, и почерк явно указывал на старика Реброва. В прошлый узнал, что его заставили тряхнуть стариной. Пригрозили внукам, и старый зэк не смог отказаться.
Крылов надел кожаные перчатки и осторожно приподнял голову убитого. Маленькое, аккуратное входное отверстие в затылке. Никаких следов борьбы. Филин даже не успел снять ювелирную лупу с правого глаза. В его мертвых пальцах всё еще был зажат пинцет.
— Вот тебе и трансформация, — глухо произнес Макар Иванович, выпуская клуб дыма под тусклую лампочку.
Дело только что эволюционировало. Сбросило старую кожу. Заказчики кражи начали «зачищать» хвосты. Исполнитель сделал свое дело — исполнитель должен исчезнуть. Убрали профессионально, без шума. Скорее всего, из пистолета с глушителем.
Крылов отошел к окну и прикрыл глаза, вслушиваясь во внутренний ритм восьмого дня. Трансформация. Смерть Филина означала, что правила игры изменились. Компромат 1994 года, лежавший в сейфе вместе с хронографом отца Славика, был как он знал и раньше не просто бумажками, которыми можно шантажировать застройщика. Это была бомба, ради которой люди готовы убивать.
Ставки взлетели до небес. Если заказчики так легко пустили в расход легендарного медвежатника, значит, они ни перед чем не остановятся.
Макар Иванович посмотрел на свои руки. В 90-е ему приходилось иметь дело с отморозками всех мастей, и он прекрасно знал, что происходит, когда в дело вмешивается большая кровь. Логика «найти и договориться» больше не работала.
Крылов достал из внутреннего кармана плаща старенький сотовый телефон без выхода в интернет — единственный гаджет, который он признавал. Вызвав меню, он удалил все последние сообщения.
Тактика меняется. Раз дело стало «мокрым», расследование по правилам отменяется. Крылов понимал: сейчас он сам может стать мишенью, если пойдет по очевидному следу. Завтра наступит девятый лунный день — день «Летучей мыши», время иллюзий, обмана и ядовитых теней. Заказчик наверняка попытается сбить его с толку или заманить в ловушку.
Макар Иванович бросил последний взгляд на убитого мастера, вытер дверную ручку носовым платком и бесшумно вышел в прохладные подмосковные сумерки.
Феникс сгорел. Игра началась всерьез. И теперь Крылов будет играть в нее по законам военного времени.
