— Опять свою химию на лицо мажешь?
Раиса Павловна стояла в дверях ванной комнаты. Руки она по привычке уперла в бока своего выцветшего халата.
Варвара замерла с ватным диском в руке.
— Доброе утро, Раиса Павловна. Это уход.
— Уход от денег это, а не уход.
Свекровь недовольно сощурилась, разглядывая батарею флаконов на стеклянной полке.
— Вчера в магазин ходила. Цены видела. Как вы вообще ипотеку платите, если ты такие деньжищи на баночки спускаешь? Демидушка на работе сутками пропадает.
— Я тоже работаю.
Варвара говорила будничным тоном. Она давно научилась не реагировать на утренние выпады.
— И косметику я покупаю со своей зарплаты. Наш бюджет от этого не страдает.
— Знаю я вашу зарплату.
Свекровь отмахнулась.
— Сидите в офисах, бумажки перекладываете. Разве это труд? Вот мой Демид на складе спину гнет. Ему питание нормальное нужно, а не твои салатики из травы.
— Раиса Павловна, мы это обсуждали.
Варвара бросила диск в мусорное ведро.
— Хотите готовить сыну наваристые борщи — кухня в вашем распоряжении. Но в мою косметику, пожалуйста, не лезьте. Это дорогие и хрупкие вещи.
— Больно надо мне твою отраву трогать!
Свекровь гордо вздернула подбородок.
— В наше время хозяйственным мылом умывались, и никаких морщин не было. А у тебя в тридцать лет уже всё лицо химией пропитано.
Она развернулась и пошаркала тапочками в сторону кухни. Варвара коротко прикрыла глаза. Гостить свекрови оставалось еще три дня.
К обеду Варвара сидела за своим рабочим столом. Она методично сводила квартальный отчет. До встречи с важным клиентом оставалось два часа.
В кабинет заглянула Оксана. Коллега из соседнего отдела плотно прикрыла за собой дверь.
— Варь, у тебя степлер не найдется?
Она опустилась на стул для посетителей.
— Мой куда-то испарился. А у меня договор горит.
— Найдется.
Варвара подвинула по столу пластиковый канцелярский прибор.
— Что стряслось? У тебя лицо темнее тучи.
— Свекровь приехала.
Оксана закатила глаза так сильно, что едва не испортила макияж.
— Вчера переставила всю мебель в детской. Сказала, что кровать должна стоять на севере. А то внук плохо спит. Я прихожу с работы, а шкаф посреди комнаты.
— А муж что?
— А муж сказал, ну пусть стоит.
Оксана передёрнула плечами.
— Мама же старалась. Терпеть не могу это оправдание! Как будто старание отменяет здравый смысл.
Варвара скупо улыбнулась.
— Знакомая песня. У меня Раиса Павловна гостит четвертый день. С утра уже отчитала меня за транжирство.
— О, сочувствую. И как ты держишься?
— Пока терпимо.
Варвара подписала очередную накладную.
— Придирается к посуде. Переставляет кастрюли на кухне по своему разумению. Читает лекции о вреде микроволновки. Но в мои личные вещи пока не лезет. Я сразу обозначила границы.
— Границы со свекровью?
Оксана рассмеялась в полный голос.
— Варя, ты оптимистка. Для них нет никаких границ. Если она решила навести порядок, она его наведет. Увидишь. Моя вон на прошлой неделе мою любимую блинную сковородку выкинула.
— Выкинула? Зачем?
— Сказала, что тефлон вызывает болезни.
Оксана язвительно усмехнулась.
— И купила мне взамен чугунную дуру на рынке. За триста рублей. А моя стоила пять тысяч. Муж мне потом эту разницу из своей заначки отдавал, лишь бы я маму не трогала.
— Ну, до такого у нас не дойдет.
Варвара отложила ручку.
— Раисе Павловне я объяснила всё в первый же день. Кухня — общая территория. Делайте что хотите. А вот наша спальня и ванная — это табу. Туда заходить нельзя.
— Ага, расскажи это женщине старой закалки.
Оксана покрутила в руках степлер.
— Кстати, ты сегодня отлично выглядишь. Кожа прямо сияет. Что за тональник новый?
— Это не тональник.
Варвара поправила воротник блузки.
— Это профессиональный уход. Я наконец-то нашла толкового косметолога в клинике. Подобрали целую линейку. Сыворотка с пептидами, ночной крем, пилинг. Отдала половину зарплаты. Но оно того стоит.
— Ого. Муж не ругался?
— Муж не знает точных цифр.
Варвара пожала плечами.
— А его мама вообще считает, что кусок хозяйственного мыла решает все проблемы человечества.
На столе завибрировал телефон. Пришло сообщение от шефа.
«Варя, клиент заболел. Встреча отменяется. Можешь ехать домой».
Варвара собрала документы в ровную стопку.
— Вот и проверим твои границы.
Оксана поднялась со стула.
— Удачи тебе в обороне.
Варвара припарковала машину у подъезда ровно в два часа дня. Она поднялась на свой этаж. Открыла дверь ключом.
В прихожей резко пахло дешевой хлоркой и мокрыми тряпками. Из ванной доносилось бодрое напевание старой советской песни.
Варвара разулась. Она сделала несколько шагов по коридору и заглянула в санузел.
Свекровь усердно терла раковину желтой губкой. А стеклянная полка над стиральной машиной зияла абсолютной пустотой.
Ее сыворотка. Ночной восстанавливающий крем. Баночка с дорогим пилингом. Тоник. Флакон умывалки. Исчезло абсолютно все. Мусорное ведро под раковиной тоже сияло девственной чистотой. На дне лежал только новый пакет.
— Раиса Павловна.
Позвала Варвара. Голос предательски дрогнул.
— А?
Свекровь обернулась. Лицо ее было красным от усердия.
— Где моя косметика?
Раиса Павловна выпрямилась. Смахнула пот со лба тыльной стороной ладони в резиновой перчатке.
— Да выкинула я эту гадость!
Она гордо вскинула голову.
— Всю раковину мне заставила, не подступиться. Состав почитала — одна химия написана! Кислоты какие-то, пептиды нерусские. Ты же себе кожу сожжешь до костей! Я тебе добра желаю.
Варвара застыла на пороге. Она вцепилась пальцами в дверной косяк.
— Выкинули? Куда?
— В мусоропровод снесла.
Свекровь сполоснула губку под краном. Вода шумно ударила в фаянс.
— Игнат-дворник как раз баки вывозил. Сказал, прямо сейчас на свалку поедет машина. Так что не ищи. Нечего деньжищи разбазаривать на отраву заграничную. Позорище.
— Понятно.
Варвара развернулась на каблуках. Она прошла в спальню.
Достала с антресолей клетчатую дорожную сумку свекрови. И начала методично складывать туда ее вещи. Платья. Кофты. Запасные туфли. Расческу.
Молния на сумке заедала. Варвара дернула сильнее рывком. Замок жалобно хрустнул. Но сошелся.
— Ты что удумала, бессовестная?
Раиса Павловна стояла в дверях спальни. Руки она снова уперла в бока. Лицо пошло неровными красными пятнами возмущения.
— Домой вас собираю, Раиса Павловна.
Варвара застегнула боковые карманы.
— Такси уже вызвала в приложении. Оплачено. Машина приедет через десять минут.
— Да как ты смеешь! Это квартира моего сына!
— Это квартира, за которую мы платим ипотеку пополам.
Варвара ухватилась за пластиковую ручку сумки.
Она дернула багаж с кровати. Колесики тяжело стукнули по ламинату в прихожей.
Раиса Павловна отшатнулась к стене. Она вынужденно пропускала невестку с сумкой.
— Я Демиду сейчас позвоню!
Свекровь семенила следом за Варварой по коридору.
— Он тебе живо мозги вправит! Вышвыривать мать родную из-за баночек стеклянных! Мы вас с пеленок растили. Ночей не спали. А ты!
— Звоните.
Варвара поставила сумку у входной двери.
Она открыла шкаф-купе. Достала осенний плащ свекрови и протянула ей.
— Звоните, Раиса Павловна. Я как раз с ним не договорила утром.
Свекровь выхватила телефон из кармана халата. Она тыкала непослушными пальцами в экран, промахиваясь мимо нужных цифр.
— Совсем с ума сошла со своими мазюкалками!
Она негодовала в трубку. Пошли длинные гудки.
— Химии накупила. Лицо облезет, а лечить кто будет? Я ее спасаю от ожогов. А она меня за порог гонит. Пока мой сын на складе горбатится!
Трубку взяли. На заднем фоне гудел погрузчик.
— Мам?
Голос Демида звучал уставшим и напряженным.
— Сыночек!
Заголосила Раиса Павловна на весь подъезд.
— Твоя мегера меня из дома гонит! Сумку собрала. Такси вызвала. За то, что я ее химию вонючую выкинула от греха подальше!
— Какую химию? Варь, ты там? Что происходит вообще?
Варвара забрала телефон из рук опешившей свекрови. Нажала на громкую связь. Положила аппарат на тумбочку у зеркала.
— Твоя мама сегодня утром очистила мою полку в ванной.
Варвара говорила отстраненно, чеканя каждое слово.
— Собрала всю профессиональную уходовую косметику. Сложила в пакет. И отнесла в мусоропровод. Пока я была на работе.
— Мам, зачем ты трогала чужие вещи?
Демид попытался перехватить инициативу. Голос его звучал растерянно.
— Да там дрянь одна ядовитая!
Раиса Павловна не сдавалась. Она наклонилась к самому динамику.
— Цены на ценниках видела! Сплошное разорение для семьи. Три тысячи за какую-то воду прозрачную! Вы же в долгах как в шелках с этой ипотекой!
— Варь, ну выбросила и выбросила.
Голос мужа предсказуемо стал примирительным.
— Купим новые. Закажем на маркетплейсе. Мама же из лучших побуждений это сделала. Пожилой человек, не разбирается. Зачем скандалить на ровном месте?
— Демид, бери калькулятор.
Варвара сцепила пальцы перед собой.
— Какой калькулятор? Ты чего начинаешь опять?
— Бери калькулятор, я сказала.
Извечная женская хитрость — сгладить углы. Сделать так, чтобы мужчине было комфортно, а конфликт замять. Демид привык к этому за пять лет брака. Он всегда говорил, что не нужно обращать внимания на мамины причуды.
Но не сегодня.
— Сыворотка с пептидами. Двенадцать тысяч рублей.
— Сколько?!
Раиса Павловна схватилась за сердце.
— Крем ночной восстанавливающий. Пятнадцать.
Варвара диктовала как автомат.
— Тоник — четыре пятьсот. Умывалка — три двести. Пилинг — десять двести. Считаешь, муж?
Динамик телефона молчал. Был слышен только шум работы на складе. Свекровь тоже онемела. Она уставилась на невестку округлившимися от ужаса глазами.
— Итого.
Припечатала Варвара.
— Сорок четыре тысячи девятьсот рублей. Округлим до сорока пяти.
— Варь, ты шутишь сейчас?
Голос мужа дрогнул и дал петуха.
— Полтинник за кремы? Ты совсем ополоумела такие деньги тратить?
— Это моя половина зарплаты, Демид. И мое лицо. И мое личное имущество, купленное на мои личные деньги.
Она наклонилась. Подняла тяжелую сумку свекрови. Выставила ее за порог на лестничную площадку.
— А теперь слушай внимательно.
Варвара прислонилась плечом к косяку открытой двери.
— Раиса Павловна едет домой. Прямо сейчас. Ваше такси уже ждет внизу у подъезда. Номер машины пришел в смс. А эти сорок пять тысяч я жду от тебя на карту до вечера.
— От меня? С какой стати?
Демид вспылил. В трубке послышался грохот, словно он пнул коробку.
— Я твои банки не выкидывал!
— Значит, разбираться будем не по-семейному.
Варвара не повышала голос ни на децибел.
— Я отпрошусь со смены и приеду! Ничего не делай!
Связь резко оборвалась.
Раиса Павловна стояла у двери. Она испуганно прижимала к груди плащ. Вся ее былая уверенность испарилась.
— Вот приедет Демидушка. Он тебе покажет.
Свекровь попыталась победно вскинуть голову, но вышло жалко.
— Будешь знать, как на чужие деньги рот разевать. Сорок пять тысяч! Врать-то не стыдно?
— На выход, Раиса Павловна.
Варвара прямо указала на открытую дверь.
— Демид приедет к пустой квартире. Ваше такси сигналит. Не заставляйте водителя ждать.
Свекровь недовольно буркнула. Но плащ надела послушно. Она гордо вышла на площадку, подхватив сумку, и вызвала лифт.
Варвара закрыла дверь. Провернула ключ на два оборота и пошла ставить чайник.
Через час в замке завозился ключ. Демид влетел в прихожую. Он швырнул куртку на скамью у входа.
— Где мама?
— Уехала в свою деревню.
Варвара сидела за кухонным столом. Перед ней лежала распечатка из интернет-банка.
— Ты совсем берега попутала?
Демид тяжело навис над столом.
— Выгнать пожилого человека на улицу! Из-за каких-то баночек! И еще требовать мои деньги! Да ты в своем уме?
— В абсолютно здравом.
Варвара пододвинула к нему бумагу.
— Твоя мать нанесла мне материальный ущерб. На сорок пять тысяч рублей. Вот банковская выписка с печатями. Я оплачивала картой в клинике.
— И что мне твоя выписка?
Муж раздраженно ударил ладонью по столешнице.
— Это моя мать! Она хотела как лучше. Ошиблась. С кем не бывает. Но требовать с меня деньги? Это уже ни в какие ворота не лезет, Варвара.
— У тебя есть другой вариант.
Она открыла на телефоне браузер с закладкой.
— Я могу не требовать эти деньги с тебя.
— Ну вот и славно.
Демид заметно расслабил плечи и выдохнул.
— Давно бы так. А кремы я тебе на Восьмое марта новые куплю. Подешевле только выберем вместе. В обычном магазине.
— Я потребую их с нее.
Варвара повернула яркий экран телефона к мужу.
— По закону.
Демид нахмурился.
— По какому еще закону? Что ты несешь?
— Статья тысяча шестьдесят четвертая Гражданского кодекса.
Варвара зачитала вслух с выражением.
— Вред, причиненный имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
Она отложила телефон.
— Твоя мать призналась при тебе по телефону. Что умышленно выбросила мои вещи. Ты прямой свидетель. Я сегодня же подаю на нее в суд на возмещение ущерба.
Демид ощутимо побледнел.
— Ты в суд на родную свекровь подашь? Позорище! Да над тобой вся деревня наша смеяться будет!
— Пусть смеются.
Варвара пожала плечами.
— Зато деньги вернут приставы с ее пенсии. Но это еще не всё, Демид.
Она снова коснулась экрана, перелистывая вкладку.
— Если дело дойдет до принципа, я напишу заявление в полицию.
— В полицию? Варвара, ты рехнулась?
— Статья сто шестьдесят седьмая Уголовного кодекса.
Варвара смотрела мужу прямо в глаза, не моргая.
— Умышленное уничтожение чужого имущества. Если ущерб значительный. А сорок пять тысяч рублей для меня — это значительный ущерб. Закон устанавливает планку в пять тысяч. Это уже преступление. Штраф до сорока тысяч рублей. Либо лишение свободы.
— Мать родную под уголовную статью подводить?
Демид попятился к холодильнику. Возмущение на его лице окончательно сменилось настоящим страхом. Слово «полиция» подействовало безотказно.
— Она мне не мать.
Варвара сложила руки на груди.
— Она женщина, которая пришла в мой дом. Уничтожила мою частную собственность. И даже не подумала извиниться. У тебя два варианта, муж.
Демид молчал. Он затравленно переводил взгляд с бумажной выписки на решительное лицо жены.
— Либо ты компенсируешь ущерб добровольно. Прямо сейчас. Из своей заначки на новый лодочный мотор. И мы забываем этот инцидент как страшный сон.
Варвара начала методично загибать пальцы.
— Либо завтра утром я иду к участковому. Пишу официальное заявление на Раису Павловну.
Она сделала многозначительную паузу.
— К ней домой приедет наряд. Участковый опросит соседей. Вся ее деревня узнает, что она воровка и вандалка. И платить она мне будет годами. С судами, позором и приставами. Решай сам.
— Да ты же блефуешь.
Голос Демида жалко дрогнул.
— Кто у тебя заявление примет? На обычную бытовуху?
— Обязаны принять.
Варвара поправила воротник домашней рубашки.
— У меня чеки. У меня пустая полка с отпечатками. И аудиозапись нашего с тобой разговора. В моем телефоне стоит автозапись всех звонков. Где она сама на фоне кричит, что всё выкинула. Я работаю с документами. Я прекрасно знаю, как общаться с юристами. Проверим мою решимость?
В кухне стало очень тихо. Было слышно только, как за открытым окном гудит проезжающий мусоровоз. Тот самый, который увез косметику.
Демид нервно сглотнул. Одно дело — выкинуть баночки невестки и посмеяться. Совсем другое — получить реальную судимость или повестку в суд на старости лет. И Демид понимал одно очень четко. Варвара не отступит. Она всегда доводила любое дело до конца.
— Переведу я тебе деньги.
Муж процедил слова сквозь плотно сжатые зубы.
— Подавись ты своей химией. Мотор подождет до следующего года. Только маму не трогай. Юрист недоделанный.
— Вот и договорились.
Варвара придвинула к нему свой телефон с открытым банковским приложением по номеру телефона.
— Жду.
Демид достал свой смартфон из кармана джинсов. Зло тыкал пальцами по экрану, проклиная всё на свете.
— Всё. Отправил. Довольна?
— Вполне.
Варвара проверила пуш-уведомление. Сорок пять тысяч рублей поступили на счет мгновенно.
Спорить больше было совершенно не о чем. Демид развернулся. Резко вышел с кухни в коридор. И громко закрылся в спальне.
Варвара спокойно открыла сайт клиники.
Новые банки были заказаны тем же вечером. Демид ходил по квартире мрачнее тучи целую неделю. Он демонстративно отказывался от ужина. Бухтел себе под нос про женскую меркантильность. Но в ванную комнату больше не заглядывал.
Раиса Павловна благополучно доехала до своего дома на такси. Она звонила теперь редко. Только по очень большим праздникам.
А когда звонила, всегда почему-то осторожно уточняла у сына в первую очередь. Не купила ли Варвара себе чего-нибудь новенького и дорогого в дом. Чтобы случайно не приехать в гости в неудачный момент.
Больше она в квартире сына ничего не трогала.
