Тимур разувался в прихожей долго и основательно. Сначала он аккуратно стянул модные массивные кроссовки. Старался не заломить задник.
Затем пристроил их не на общую обувную полку. Поставил рядом. Прямо на чистый коврик, который мать постелила только вчера.
Кира наблюдала за этим из проема кухни. Она машинально вытирала руки кухонным полотенцем. Сын заявился без звонка. В самый разгар субботнего дня.
— Мам, у вас тут в подъезде ремонт делать собрались? — с ходу начал он.
Он стянул объемный худи и бросил его на тумбу в прихожей.
— Грязища на первом этаже. Я пока от машины шел, чуть новые кроссы не убил. Кошмар какой-то.
— Управляющая компания трубы меняет, — будничным тоном отозвалась Кира.
Она развернулась к плите. Убавила огонь под кастрюлей.
— Проходи на кухню. Голодный?
— А то!
Тимур по-хозяйски прошел мимо нее. Плюхнулся на табуретку возле окна. Занял половину пространства.
С развода Тимура и Дианы прошло три года. Лёве недавно исполнилось семь. Мальчишка пошел в первый класс. Первое время сын исправно переводил деньги на ребенка. Работал в крупной логистической компании. Даже брал подработки на выходных. А полгода назад вдруг уволился одним днем. Заявил, что устал работать на дядю, выгорел и вообще ищет себя в крипто-проектах. С тех пор алименты превратились в подачки. По паре тысяч раз в месяц.
Кира достала из шкафчика глубокую тарелку. Налила суп. Поставила перед сыном корзинку с нарезанным хлебом.
— И как успехи с проектами? — поинтересовалась она.
Кира облокотилась о столешницу. Скрещивать руки не стала, просто смотрела на сына.
Тимур зачерпнул суп. Прожевал. Недовольно отмахнулся ложкой.
— Да рынок сейчас штормит. Инвесторы затаились. Все боятся рисковать. Мы с пацанами стартап один качаем, но там время нужно.
— Время нужно на всё, — заметила мать.
— Месяца два-три, и выстрелит. Точно тебе говорю.
— Выстрелит, значит.
— Сто пудов.
Он потянулся за вторым куском хлеба.
— Ты не понимаешь, мам. Это новые технологии. Тут нельзя мыслить рамками завода от звонка до звонка. Нужно ловить тренд. Быть в потоке.
При этих словах он вытянул руку. Хотел взять бумажную салфетку из подставки. Рукав задрался. На запястье блеснул массивный черный экран новых умных часов. Последней модели.
Кира скользнула взглядом по гаджету. Цену она знала отлично. На прошлой неделе коллега на работе хвастался точно такими же. Купил в кредит на год. Сумма равнялась двум месячным зарплатам самой Киры в поликлинике.
— Тренд поймал, я смотрю? — она кивнула на его запястье.
Тимур рефлекторно одернул рукав. Спрятал часы.
— Это... да так. Реплика.
— Реплика?
— Ну да. За копейки взял у знакомого. Для имиджа чисто.
Он попытался засмеяться, но вышло криво.
— На переговорах же встречают по одежке. Не могу я с голым запястьем сидеть перед серьезными людьми. Они сразу поймут, что у меня кэша нет.
— Серьезные люди обычно алименты вовремя платят, — припечатала Кира.
Она не повышала голоса. Сказала это ровно и спокойно.
Сын закатил глаза. Аппетит у него явно пропал. Он с досадой отодвинул полупустую тарелку на край стола.
— Началось в колхозе утро. Я же знал, что ты эту тему поднимешь. Диана звонила, да? Жаловалась опять?
— Диана не звонила мне уже месяц.
— Да ладно заливать! — вспылил Тимур. — Кто бы еще тебе доложил?
— Мне не нужно докладывать. Я умею считать. Она работает в две смены в своей стоматологии, чтобы Лёву в школу собрать. Форма, рюкзак, продленка. Ты хоть знаешь, сколько сейчас стоит зимняя обувь на первоклассника?
Тимур раздраженно дернул плечом.
— Мам, ну кризис у меня! Временные трудности. Я же не отказываюсь платить.
— Просто не платишь.
— Просто сейчас налички свободной нет! Все в обороте. А Диана из этого трагедию делает. Истерит в трубку. Угрожает постоянно.
— Правильно делает.
— Да в чем правильно-то?! — взвился сын.
Он стукнул ладонью по столу. Хлебница звякнула.
— Мы же семья! Ну, были семьей. Можно же как-то по-человечески относиться. Войти в положение, подождать. У нее мужик какой-то появился. На машине ее возит с работы. Пусть он Лёвку и содержит, раз такой крутой.
Кира молча взяла его тарелку. Отнесла в раковину. Пустила воду. Спорить с сыном о границах чужой личной жизни она не собиралась. Человек не меняется. Тимур всегда находил виноватых. В школе учителя придирались. В институте преподаватели валили на сессии. Теперь бывшая жена требует невозможного.
— Ты за супом приехал, или дело есть? — спросила она.
Кира вытерла тарелку насухо. Убрала в сушилку.
Тимур замялся. Покрутил на пальце смятую салфетку. Весь его боевой запал куда-то делся.
— Дело есть, да. Я, собственно, посоветоваться пришел.
— Советуйся.
— Ну и... предложить вариант. Рабочий вариант для всех нас.
Он прокашлялся.
— Ты же премию недавно получила? Годовую. За выслугу лет или как там у вас в регистратуре это называется. Сама говорила по телефону, что на депозит хотела кинуть.
Кира напряглась. Про премию она действительно обмолвилась пару недель назад. Зря.
— Допустим. Получила.
— Ну вот, — сын заметно оживился.
Он почувствовал почву под ногами. Заговорил увереннее.
— Справедливо же, мам. Твой внук, вот ты алименты и плати. Временно, естественно!
В кухне стало очень тихо. Было слышно только, как где-то на верхнем этаже гудит перфоратор. Соседи тоже делали ремонт.
— Повтори, — коротко попросила Кира.
— А что такого? — Тимур картинно развел руками. — У меня сейчас кассовый разрыв. Диана воет, что денег на Лёвку не хватает. Ну так переводи ей с моей стороны.
— С твоей стороны?
— Ну да. Ты же бабушка. У тебя стабильная работа. Пенсия скоро. Квартира своя.
— Значит, я должна содержать твоего ребенка? — уточнила она.
— Нашего, мам. Нашего ребенка, — поучительно поправил сын.
Он откинулся на спинку стула.
— Ты же сама всегда говорила, что дети — это главное. Что ради них всё. Ну вот и помоги семье. Я встану на ноги, проект выстрелит, и я тебе всё до копейки верну. С процентами даже отдам.
Он говорил это таким тоном, будто делал ей огромное одолжение. Предоставлял уникальную возможность поучаствовать в судьбоносном проекте.
— Ты пойми логику, — завел он привычную шарманку. — Это инвестиция в спокойствие. Диана нервы мотает мне каждый день. Я из-за этого не могу на бизнесе сосредоточиться. Фокус смещается.
— Фокус у него смещается, — хмыкнула Кира.
— А если ты закроешь этот вопрос на пару месяцев, всем будет лучше. Она успокоится. Я доделаю релиз. Ты будешь знать, что Лёвка ни в чем не нуждается. Идеальная схема.
— И какую сумму ты предлагаешь мне закрыть по твоей идеальной схеме? — Кира прислонилась к холодильнику.
— Ну, у меня долг за четыре месяца накопился. По суду там около сорока тысяч набежало. Это база.
Он начал загибать пальцы.
— Плюс накинь еще двадцатку наперед. Чтобы она до Нового года вообще рот не открывала в мою сторону. Шестьдесят тысяч всего. Для тебя же это не деньжищи. Ты премию больше получила.
Сумма была конкретной. Он всё посчитал заранее. Пацаны в его крипто-проектах, видимо, очень хорошо умели делить чужие деньги.
— То есть, ты купил себе игрушку на запястье за сто тысяч, — каждое слово Кира чеканила. — Купил брендовые кроссовки. А я должна отдавать свою премию твоей бывшей жене, чтобы она тебя не дергала?
Тимур вскочил с табуретки. Лицо пошло красными пятнами от возмущения.
— Я же сказал, это реплика! Мне статус нужен для работы! Вы с Дианой вообще ничего в современном бизнесе не понимаете! Тут встречают по одежке! Без нормальных часов со мной даже разговаривать не станут!
— Статус безработного должника? — осадила его мать.
— Вот вечно ты так! Я к ней с открытой душой! По-человечески прошу помочь! А ты сразу в карман лезешь считать мои вещи!
Он махнул рукой.
— Могла бы просто помочь родному внуку. Не хочешь — так и скажи, что тебе плевать на Лёвку!
— Мне не плевать, — отрезала Кира. — Сядь на место.
В ее голосе прозвучало что-то такое, от чего тридцатидвухлетний стартапер послушно опустился обратно на стул. Даже спину выпрямил.
Кира вышла из кухни. Шаги по ламинату в коридоре. Скрип дверцы шкафа в спальне. Через минуту она вернулась. В руках она держала плотную пластиковую папку-уголок.
Она бросила папку на стол прямо перед сыном.
— Открывай.
Тимур подозрительно уставился на прозрачный пластик. Внутри виднелись какие-то бланки. Стояли синие печати банка.
— Что это? — настороженно спросил он.
— Это целевой вклад на имя Леонида, — будничным тоном пояснила Кира.
Она села напротив него.
— Я открыла его вчера в отделении. Положила туда ровно ту сумму, которую получила в качестве премии. И каждый месяц со своей зарплаты буду переводить туда по десять тысяч рублей.
Сын непонимающе моргал. Переводил взгляд с бумаг на мать.
— Зачем?
— На образование. Или на первый взнос по ипотеке, когда он вырастет. Снять эти деньги Лёва сможет только в восемнадцать лет. Я обеспечу своему внуку старт в жизни. Раз уж его отец ловит тренды.
Тимур несколько секунд переваривал информацию. Затем его лицо искривилось. Появилась торжествующая усмешка.
— Ну вот! Можешь же! А говорила...
Он хлопнул ладонью по столу.
— Только зачем так сложно было делать? Надо было просто отдать эти деньги сейчас Диане. Она бы сама решила, куда их потратить. На ту же куртку зимнюю. А то лежат теперь мертвым грузом в банке. Инфляция сожрет.
— Нет, Тимур. Диане я эти деньги не отдам.
— Почему? — он искренне не понимал.
— Потому что по закону алименты — это обязанность родителя. Лично твоя обязанность. Кормить ребенка каждый день, одевать его, платить за школу должен отец.
Кира постучала пальцем по банковскому договору.
— Мой вклад — это подарок бабушки на будущее. А текущие расходы останутся на тебе. Спонсировать твою инфантильность я не намерена ни сейчас, ни потом.
Тимур фыркнул. Усмешка стала откровенно злой.
— Да плевать она хотела на твой вклад до совершеннолетия! Диана там рвет и мечет. Ей деньги сейчас нужны. Она с меня не слезет. Ты думаешь, если ты счет открыла, она мне мозг выносить перестанет?
— Не перестанет, — согласилась Кира. — И правильно сделает. Более того, мы с ней всё это обсудили на прошлой неделе.
— Вы... виделись?
— Мы пили кофе в центре. Замечательно посидели, кстати. Она показала мне фотографии Лёвки со школьной линейки.
Кира сделала паузу.
— И заодно поделилась планами.
Тимур напрягся. Рука инстинктивно прикрыла дорогие часы на запястье.
— Какими еще планами?
— Юридическими, сыночек.
Кира уперлась локтями в стол.
— Ты в Госуслуги давно заглядывал?
— Я уведомления там отключил, — буркнул он. — Спам один валится от налоговой.
— Очень зря. Две недели назад Диана отнесла исполнительный лист в службу судебных приставов. Напрямую в отдел. Минуя все твои пустые уговоры про стартапы.
Сын заметно побледнел.
— Как отнесла? Мы же договаривались... Я же обещал ей в ноябре закрыть всё...
— Твои обещания в супермаркете на кассе не принимают. Пристав возбудил исполнительное производство.
— И что? — голос Тимура дрогнул. Куда-то пропала вся спесь. — Ну висит долг и висит. Я официально безработный. У меня взять нечего. Имущества на мне нет.
— Умный мальчик, — сыронизировала мать. — Нахватался верхушек. Только закон сейчас работает жестко. Постановление о возбуждении пришло тебе в личный кабинет на Госуслугах. То, что ты отключил уведомления — твои проблемы. По закону ты считаешься извещенным.
Она видела, как бегают его глаза.
— Дальше дается пять дней на добровольное погашение. Срок вышел вчера вечером.
— Ну и пусть. Приставы годами должников ищут, — попытался отмахнуться он.
— Раньше искали. А сейчас система электронная. Сегодня утром пристав вынес постановления об аресте всех твоих счетов. Завтра или послезавтра банки их исполнят. Твои карты превратятся в тыкву.
Тимур сглотнул.
— Спишут любые поступления подчистую, — продолжала Кира. — Но и это не самое интересное.
— А что еще? — процедил он.
— Твой долг сорок тысяч. По закону, если долг по алиментам свыше десяти тысяч рублей, пристав имеет право ограничить действие водительского удостоверения.
Сын остолбенел.
— Чего? Каких прав?
— Твоих. Водительских. Тебя тормознет первый же патруль ДПС, пробьет по базе и машину на штрафстоянку заберет. А тебе дадут обязательные работы за езду без прав. Будешь дворы мести.
— У меня машины своей нет! Я на каршеринге езжу! — выкрикнул он.
— Каршеринг тоже проверяет базу. Заблокируют аккаунт. Так что на свои деловые встречи к инвесторам будешь ездить на автобусе. Или пешком ходить.
Тимур сидел, вжав голову в плечи. Его модный свитшот вдруг показался слишком большим. А сам он — каким-то помятым и жалким.
— Ты... ты знала, — он сжал кулаки. — Знала, что она пошла к приставам. И ничего мне не сказала!
— А почему я должна тебя предупреждать? Ты взрослый мужик. Тебе тридцать два года. Делаешь долги — неси ответственность по закону.
— Ты родную мать подставляешь! То есть, тьфу, родного сына!
Он вскочил. Отшвырнул табуретку так, что она ударилась о батарею.
— Могла бы закрыть мой долг! Сама же сидишь с деньгами. На счет их прячешь от родного человека! Выкручиваешь мне руки!
— Могла бы закрыть. Но не буду. Потому что тогда ты так и останешься вечным подростком. Который ждет, что мамка придет и сопли подотрет, пока он в бизнесмена играет.
Тимур рванул в прихожую. Схватил худи.
— Ясно всё с вами! Спелись! Две змеи! Ну и сидите со своим вкладом!
Он агрессивно втоптал ноги в дорогие кроссовки. Задник жалобно хрустнул. Хлопнула входная дверь. С лестничной клетки донесся отборный мат — видимо, споткнулся о строительный мусор ремонтников.
На столе осталась лежать недоеденная корзинка с хлебом. И остывший суп.
Через две недели Кира зашла в банковское приложение со своего смартфона. Привычным движением перевела десять тысяч на счет Лёвы. Цифра на балансе радовала глаз.
В мессенджере висело непрочитанное сообщение от сына.
«Карты в блоке. На работу в нормальное место не берут из-за долгов у приставов, служба безопасности рубит на входе. Устроился курьером на самокате. Занял у пацанов на доширак. Спасибо, мамочка. Помогла».
Кира прочитала. Ничего отвечать не стала. Заблокировала экран и пошла на кухню ставить тесто на пирожки с капустой.
В эти выходные Диана обещала привезти внука в гости с ночевкой. Обещала, что Лёва покажет бабушке свои первые прописи. Жизнь шла своим чередом. И каждый в ней получал ровно то, что заслужил.
