Осенью 1941 года история совершила мрачный, издевательский круг. На заснеженных просторах под Москвой, там, где земля навсегда пропиталась кровью армий Кутузова и Наполеона, вновь загрохотали орудия. Бородинское поле готовилось принять новую бойню, в которой призраки 1812 года столкнулись с индустриальной мясорубкой двадцатого века.
Тонкая линия обороны: 45 километров на одну дивизию
Чтобы отсечь немецкие стальные клинья от столицы, советское командование растянуло поперек ландшафта Можайский рубеж обороны. Участок, намертво привязанный к историческому Бородинскому полю, достался 32-й стрелковой дивизии. Это были не зеленые новобранцы, а закаленные кадровые военные, уже прошедшие сквозь ад Халхин-Гола.
Командовал ими полковник Виктор Полосухин. Его людям поставили практически невыполнимую задачу: удерживать фронт протяженностью в 45 километров. Тонкую линию человеческих тел и стали усилили гаубичным и артиллерийским полками, а также дивизионом истребителей танков.
Первая кровь пролилась 12 октября. Немцы попытались прощупать советскую оборону разведкой боем, но напоролись на свинцовую стену. Оставив на морозе остовы 6 горящих танков и истерзанные тела убитых пехотинцев, противник откатился назад.
Стальной шторм и наступление СС «Рейх»
На следующий день, 13 октября 1941 года, начался настоящий шторм. Моторизованная дивизия СС «Рейх» плечом к плечу с 10-й танковой дивизией бросились на штурм станции Бородино. С 14 по 16 октября эпицентр бойни сместился в самое сердце исторического поля и на узкие улицы ближайших деревень.
Немецкий эсэсовец Пауль Карель, прошедший через это горнило, позже оставит леденящие душу воспоминания. Именно здесь, среди разрушенных русских изб, гитлеровцы впервые заглянули в глаза защитникам из-за Урала:
«На Бородинском поле мы впервые столкнулись с сибиряками — высокими, широкоплечими солдатами, одетыми в шинели, меховые шапки и валенки. Они сражались стойко и никогда не поддавались панике. Каждый клочок земли сибиряки сдавали только после отчаянного противостояния. Из-за ожесточенного сопротивления русских солдаты обеих сторон буквально зверели, и наше сражение напоминало ад на земле».
Смерть уравняла всех, сорвав с людей цивилизованный лоск. Особый ужас на немцев наводили советские 76-миллиметровые пушки. Карель с содроганием констатировал в своих записях:
«Эти орудия проявили себя как исключительно эффективное средство, методично уничтожающее и живую силу пехоты, и танковую броню».
Мороз и бесславие: крах нового «наполеоновского» похода
Пока 32-я дивизия истекала кровью, но держала удар, немецкое командование готовило второй эшелон атаки. В его авангарде должна была пойти 7-я пехотная дивизия баварцев. Для усиления ей придали особый резерв — 638-й пехотный полк, полностью сколоченный из французских добровольцев.
Теплолюбивые легионеры, прошедшие несколько месяцев тыловой подготовки, столкнулись с реальностью Восточного фронта еще до первого выстрела. Прибыв под Смоленск в начале ноября, полк тут же потерял 400 человек — люди просто слегли больными и обмороженными. Перед тем как бросить остатки подразделения в мясорубку, генерал-фельдмаршал Клюге выстроил французов на морозе и толкнул пафосную речь, взывая к теням прошлого:
«Вспомните о великом прошлом вашей страны! Именно в этом месте ваши предки во главе с Наполеоном уже скрещивали штыки с русскими варварами. Теперь настал ваш черед биться!».
Но пафос разбился о сибирский характер и русскую зиму. Жесточайший мороз и слепящая метель деморализовали привыкших к теплу французов, а отчаянная, яростная атака сибиряков превратила их боевой дебют в кровавое позорище. Всего за несколько часов скоротечного боя 638-й полк захлебнулся собственной кровью: 65 легионеров остались лежать убитыми, еще 120 с воплями отползли в тыл ранеными и изувеченными.
Семь бесценных дней для спасения Москвы
Немецкий штаб, наблюдавший за этим разгромом, вынес однозначный вердикт: боевые качества французских легионеров ничтожны. Если рядовой и сержантский состав еще подавал какие-то признаки жизни в окопах, то высшие французские офицеры продемонстрировали тотальную, парализующую некомпетентность под огнем.
Для военных действий против армии СССР этот сброд оказался абсолютно непригоден. Опозоренный 638-й французский полк спешно выдернули с передовой и отправили в глубокий тыл. После комплектации новыми кадрами и дополнительного обучения их бросили на выполнение куда более подлых задач — карательные операции в деревнях и охоту за партизанами на оккупированных территориях Белоруссии и Украины.
Тем временем на самом Бородинском направлении время неумолимо брало свое. 18 октября 1941 года, немцы все-таки проломили измочаленную оборону 32-й стрелковой дивизии и взяли под свой контроль Можайск. Сибирякам пришлось отступить, но они уходили непобежденными, полностью выполнив возложенную на них миссию. Своей кровью они купили семь бесценных дней — целую неделю отчаянного сдерживания противника, которая позволила советскому командованию вытянуть из тыла резервы и намертво забетонировать основную линию обороны столицы.