На пороге торжества
В последующие дни Геннадий и Галина поддерживали связь по рабочему телефону. Их беседы были наполнены скрупулезными расспросами о ходе подготовки, о мельчайших деталях предстоящего меню. Несколько раз, по настоянию Галины, Геннадий лично навещал ресторан. Он проводил дегустации блюд, тщательно подбирал напитки, составлял плейлист и утверждал бюджет.
Все их встречи носили сугубо профессиональный характер, без малейшего намека на возможность неформального общения. Для него достаточно было одного отказа девушки, чтобы понять, что он не в её интересах. Геннадий отличался здравомыслием и не любил долгих колебаний или повторений.
Две недели пролетели незаметно. Накануне, за два часа до начала корпоратива, Геннадий приехал в ресторан, чтобы проверить, как расставлены столы, все ли блюда готовы. Галина с особой учтивостью проводила его в зал.
Геннадий застыл, пораженный великолепием расставленных столов и их идеальной симметрией. Но истинным магнитом его взгляда стала Галина. Длинное платье цвета расплавленной бронзы, усыпанное золотыми стразами, мерцало в призрачном свете ресторанных ламп, и этот блистательный отблеск отражался в глубине ее глаз. Он смотрел на нее с тем же благоговением, с каким прихожане в роскошных соборах созерцают сияющие образа в золоченых рамах – с восхищением, с трепетом, но без тени иного чувства.
Открытие банкета.
В шесть часов вечера в зале ресторана заиграла спокойная музыка, и зал стал наполняться гостями. Народ расселся за указанные столики и после торжественной речи директора банкет был открыт.
В ресторане «Соло» воцарилась оживленная атмосфера. Мерцание хрусталя, симфония изысканных ароматов и едва уловимые нотки дорогого парфюма создавали неповторимое ощущение. Перезвон бокалов сливался в завораживающий, хоть и несколько сумбурный, музыкальный аккорд. Вино лилось рекой.
Джаз-бэнд зажигал так, что казалось, каждый звук саксофона находил отклик в душе у присутствующих. Директор и его приближённые с заразительным смехом отстукивали ритм по столу. Официанты, подобно стремительным белым мотылькам, ловко и оперативно меняли пустые бутылки на полные.
Воздух был наполнен клубами дыма, вспышками фотокамер и всеобщим ощущением эйфории.
Галина, держась в стороне у барной стойки, периодически отходила, чтобы проконтролировать работу обслуживающего персонала и поваров.
Геннадий изредка оборачивался на Галину, которая ловила его взгляд учтивой улыбкой.
Заиграла медленная мелодия. Геннадию, не терпелось пригласить Галину на танец. Он сделал небольшой глоток вина, вдохнул поглубже и с решимостью двинулся через зал. Его немного штормило. Алкоголь слегка разгорячил кровь, превращая окружающий мир в более уютный и мягкий, но это не мешало ему ставить ногу твердо. Он шел старательно, с легким нарочитым напряжением, словно по размеченной полосе: плечи расправлены, корпус подан чуть вперед, взгляд направлен сквозь толпу исключительно на Галину. Каждый шаг был выверен, он боролся с едва заметной раскачкой, чтобы предстать перед ней образцом собранности и благородства.
Подойдя к ней, он склонил голову в молчаливом приглашении. Галина не смогла отказать. И они закружились в танце.
В медленном ритме Геннадий почувствовал, как под его широкой ладонью, лежащей на талии Галины, плавно и гибко двигается ее тело. Сквозь шум зала он уловил тонкий, запутанный аромат ее духов – что-то цветочное и волнующее.
Он изящно вел партнершу, делая плавные круги по паркету, бережно оберегая от других пар. Казалось, в танце он обрел ту уверенность, которой ему порой не хватало в обычной жизни.
Когда последние ноты музыки растворились в воздухе, Геннадий не разжал рук сразу. Он молча кивнул, в его глазах читалась спокойная благодарность. Затем, аккуратно взяв Галину за ее изящную ручку, повел её сквозь зал к барной стойке. Остановившись, он слегка поклонился, прижался губами к её кисти руки и тихо поблагодарил за этот танец.
Зал опустел, лишь один человек не спешил уходить.
Время безжалостно показывали почти три часа ночи. Музыка стихла. В коридорах, эхом отражаясь от высоких стен, доносился смех. Гости разошлись, унося с собой остатки радости и ту легкую неуклюжесть, которая неизбежна после «отлично проведенного времени».
Огни в зале приглушили, оставив лишь мягкие свечи на столах. Персонал, зевая, начал собирать скатерти. Зал ресторана опустел погружаясь в звенящую тишину. Лишь за угловым столом у окна, за которым всю ночь открывался вид на ночной город, все еще сидел Геннадий. Он был человеком не пьющим, но сегодня, кажется, перебравшим «за успешное открытия филиала».
Воротник его рубашки был расстегнут до середины груди, а рука служила опорой для подбородка. Глаза его затуманились, щеки пылали, а галстук, не вытерпевший официального напряжения, уже давно болтался у него на шее, напоминая выцветшую ленту.
Геннадий не торопился уходить. Перед ним на скатерти, украшенной пятнышками от пролитого вина и соуса, стоял полупустой бокал. Он смотрел в него с философской сосредоточенностью, пытаясь разглядеть дно или, может быть, смысл жизни.
– Гал-и-на... – протянул он вслух, правда, довольно тихо, и сам же кивнул, подтверждая правоту своих мыслей.
Он ждал. Он должен был найти её. Это был вопрос чести. Галина – та самая очаровательная и загадочная девушка администратор, которая две недели корпела над этим праздником. Она выбирала меню, спорила с шеф-поваром, следила за рассадкой и, по слухам, даже лично проверяла, чтобы в музыкальном плейлисте не было тех самых «старых хитов», которые терпеть не мог директор.
Геннадий решительно, хотя и с некоторым покачиванием, поднял руку, пытаясь привлечь внимание официанта.
– Официант! – окликнул он, но тут же сообразил, что персонал уже ушел домой или собирал вещи в подсобке. Он перевел взгляд на бокал. В вине отражалась последняя догоравшая свеча.
– Нет, серьезно, – буркнул Геннадий, поправляя воображаемые очки. – Она героиня. Чисто объективно.
Он достал телефон, намереваясь написать ей сообщение, но буквы прыгали, а T9 – предиктивная система набора текстов – предлагала отправить «крабовый салат» вместо «спасибо». Геннадий хмыкнул, отложил гаджет и снова взялся за бокал.
«Подожду, – решил он, глядя, как высокий фужер отбрасывает тень на белую скатерть. – Главное – я не ушел. Я здесь, на посту. Поблагодарить Галю. Это дело чести. Сказать ей, что она – руль этого корабля. И... что канапе с лососем, авокадо и сливочным сыром были просто восхитительны. Обязательно сказать про канапе».
Геннадий тяжело вздохнул, улыбнулся собственному отражению в бокале и выпил остаток вина одним залпом, чокаясь, как ему казалось, с самим собой. Праздник закончился, но благодарность, пусть и немного запоздалая и пьяная, все еще витала в воздухе вместе с запахом дорогого табака и духов.
– Праздник подошел к концу, – неожиданно прозвучал в его спутанном сознании голос Галины. Она уже переоделась и стояла перед ним в черном плаще, свитере, джинсах и кроссовках. – Желаю вашему филиалу процветания, – произнесла она.
Он томно поднял взгляд на стоящую перед ним богиню красоты. Несмотря на смену образа, ее красота ничуть не померкла.
– Га-а-лочка, – стараясь более отчетливее произнести слова, вымолвил Геннадий. – А я вот вас жду. А давайте – ка выпьем с вами за процветание нашего филиала и за вас, милая леди. Если бы не ваш проф-ф-ее-с-сионализм, этот банкет превратился бы просто в скучный ужин. А тут — жизнь! Музыка! Смех! – размахивая руками по пустому залу с вдохновением пролепетал Геннадий.
Он взял бутылку, в которой еще оставалась четвертинка вина, разлил ее на два фужера и протянул фужер Галине.
Бокалы соприкоснулись с хрустальным звоном. Геннадий одним глотком осушил фужер с вином, а Галина лишь коснулась губами края бокала.
– Уже поздно, – произнесла Галина.
– Ох…Так не хочется идти в гостиницу, — вздохнул он.
– Если вы не против, я могла бы пригласить вас к себе в гости, – мило улыбнувшись, предложила Галина.
Геннадий, бросил на нее томный взгляд. Он был очень обрадован неожиданному предложению.
– Га-лоч-ка, благодарю, вы настоящая, добрая фея, – растягивая слова одобрительно произнес Геннадий. Я пожалуй не откажусь, в отличии от вас. Я по-о-мню, как вы мне отказали поужинать вместе, – с упреком вымолвил Геннадий и погрозил указательным пальцем перед своим носом. – А я вот не гордый. Он приподнялся со стула и слегка покачнулся. – Что-то я сегодня перебрал, – произнес он и, к своему стыду, неожиданно икнул. – Ох, простите...
Галина тихо рассмеялась и, взяв его под руку, вывела на улицу. Свежий ночной воздух освежил лицо Геннадия.
– Куда мы едем? – спросил он, когда рядом с Галиной и Геннадием остановилось такси.
– Ко мне, Гена. Или ты забыл?
– А мы что уже на ты? – удивленно спросил он.
Галина ничего не ответив, затолкала Геннадия на заднее сиденье машины и села рядом.
Такси плавно тронулось, скользя по засыпающему ночному городу. В салоне пахло чем-то терпко-сладким – наверное, ароматизатором, который висел под лобовым стеклом, но Геннадию казалось, что весь этот легкий, опьяняющий запах исходит от Галины.
Он сидел, привалившись к спинке, и незаметно для себя всё крепче прижимался к плечу Галины. Она не отстранялась. Наоборот, чуть наклонилась к нему, и от её волос снова поплыл тот дивный, тёплый аромат – что-то цветочное, домашнее, от которого внутри становилось необъяснимо хорошо.
Геннадий закрыл глаза. В голове всё ещё плавали тени прошедшего вечера, но сквозь эту приятную дымку проступало одно-единственное, абсолютно чёткое воспоминание: её рука на его плече во время танца. Её талия под его ладонью. То, как она смотрела на него снизу вверх своими черными алмазами глаз, и в этом взгляде не было ни доли профессиональной учтивости — только что-то настоящее, спрятанное глубоко-глубоко.
– Гена, мы приехали, – тихий голос вернул его в реальность.
Она расплатилась с водителем, пока Геннадий неловко выбирался из салона, цепляясь за дверцу. Ночь встретила их прохладной свежестью. Геннадий глубоко вдохнул, пытаясь прогнать легкое головокружение, но оно не проходило, в висках пульсировала невыносимая боль. Он немного пошатнулся, ступив на тротуар, и тут же почувствовал, как Галина уверенно взяла его под руку, просунув свою ладонь под его руку и бережно поволокла к подъезду. Он тяжело перебирая ноги, шатался, упираясь в её хрупкое плечо, и вдруг поймал себя на абсурдной мысли: он, сорокавосьмилетний мужчина, отвечающий за судьбы компаний, сейчас опирается на эту женщину так, словно она – его единственная опора в мире. И это было правдой.
Они остановились возле пятиэтажного кирпичного дома и вошли в подъезд.
– Иди осторожно. Здесь ступенька, – ее голос звучал как шепот в темноте.
Они поднялись на третий этаж. Галина достала ключи, открыла дверь, и Геннадий переступив порог, замер.
Последний аккорд праздника
Квартира встретила его мягким золотистым светом торшера. Здесь пахло ванилью, старыми книгами и чем-то неуловимо женским. Нигде не было строгих линий или холодного дизайна – везде теплые тона, пушистые пледы, много книг в деревянных стеллажах, вазы с сухими цветами. Это был мир, в котором хотелось остаться навсегда.
– Разувайся и проходи, – Галина легко стянула с него туфли и подвела к широкому дивану. – Садись. Я сейчас принесу тебе минеральной воды и таблетку от головы. Тебе нужно протрезветь, – в ее глазах снова мелькнули те самые веселые искорки, которые он так полюбил.
Она ушла на кухню, а Геннадий остался один. Он огляделся и вдруг поймал себя на мысли, что ему до одури хочется именно этого – тихого вечера, звона посуды на кухне, этой женщины, которая сейчас наливает ему минералки. Не деловых встреч, не статуса, не дорогих машин. Просто жизни.
Он посмотрел на свои руки – крупные, рабочие руки, которые сегодня пожимали десятки чужих ладоней. А теперь они лежали на его коленях, бессильные и пустые, пока эта женщина была в другой комнате. Ему захотелось плакать от какой-то непонятной, щемящей нежности, которая разливалась в груди, согревая изнутри лучше любого коньяка.
Со стаканом минеральной воды в руке, где игриво танцевали пузырьки, вернулась Галина. Ее поступь была грациозна, словно у кошки, когда она приблизилась к дивану и опустилась рядом. В ее протянутой руке появился стакан с шипучим напитком и две таблетки. Лучи света, упавшие на ее лицо, зажгли в её глазах золотистый огонек.
– Выпей, – предложила она, протягивая стакан. – Скоро станет легче. Это аспирин.
Он принял стакан, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Вместо того чтобы принять лекарство, Геннадий накрыл ее свободную руку своей ладонью.
– Галя, постой. Мне нужно тебе кое-что сказать, – стараясь внятнее произнести слова, он поставил стакан на журнальный столик. – Мне так стыдно, Галя. Я хотел бы приехать к тебе на белом коне, с цветами, уверенным в себе. А я пришел к тебе пьяным, икаю, и еле держусь на ногах, – в его голосе звучала искренняя досада на себя.
Галина тихо рассмеялась – тем самым мягким смехом, ради которого он готов был слушать любые пустяки. Ее пальцы ласково перебирали волосы на его затылке.
– Гена, милый… Тебе не нужен белый конь. Мне нужен именно ты. Настоящий. Уставший, немножко растерянный, но такой искренний.
Она немного отодвинулась, чтобы взглянуть ему в глаза, и провела подушечкой большого пальца по его скуле, ощущая легкое покалывание щетины.
– Сейчас, пожалуйста, выпей минералки с таблеткой. Тебе нужно прийти в себя, – в ее глазах вновь заискрились знакомые ему веселые искорки.
Она взяла стакан и протянула его Геннадию.
– Пей, – сказала она мягко, но уверенно.
Геннадий не стал сопротивляться. Сделав два глотка воды и проглотив две таблетки он поставил стакан на журнальный столик.
– Дорогой, по инструкции, таблетку нужно всегда запивать большим количеством воды. Ну, право, как маленький. Пей, – Галина снова поднесла стакан к его губам, ласково настаивая допить содержимое до конца.
Он поднял взгляд, любуясь ее лицом в мягком свете торшера, и залпом осушил бокал до дна. Геннадий глубоко вздохнул, и вся скопившаяся усталость словно испарилась. Он не заметил, как его охватила дремота, веки стали тяжелыми. Уют дивана, ее голос и действие снотворного, которое Галина еще на кухне добавила в стакан с минералкой, окутали его убаюкивающим покоем. Уткнувшись лицом в ее шею и вдыхая аромат ее кожи, он сквозь сон прошептал:
– Галя… Не уходи.
– Я никуда не уйду, Гена. Я здесь, – её шёпот растворился в пространстве, словно далёкий отзвук. – Спи. Здесь ты в безопасности. Утром нас ждёт твой любимый кофе с корицей. А белого коня оставь для следующей встречи.
Убедившись, что Геннадий погрузился в сон, не подвластный даже пушечному выстрелу, она начала снимать с него одежду. Затем, обнажившись сама, прилегла рядом. Укутавшись в мягкий плед, она погрузилась в размышления о своём следующем хитроумном замысле.
В этой безмятежной квартире, под неспешный ход времени, отмеряемый настенными часами, сорокавосьмилетний респектабельный Геннадий уснул с блаженной улыбкой на лице, словно самый счастливый юноша на свете. Он держал в своей руке ладонь женщины, совершенно не подозревая о её скрытых намерениях.
Дорогие подписчики и гости! Спасибо, что нашли время дочитать эту часть истории Геннадия и Галины.
Продолжение следует.