Егор Егорыч лежал не шевелясь. Дед стук услышал и открывать дверь в столь поздний час никому не желал. Стук не прекращался, и наконец кто-то заорал снаружи:
— Открывайте! Мы знаем, в доме кто-то есть! Дым идет из трубы, и окна запотевшие!
Егорыч привстал с лежака, увидел просунутый сквозь шторки на печке кулак Настасьи Дмитриевны и просто проверил, заперта ли дверь на засов.
— Мы вас не обидим, открывайте! — продолжили кричать снаружи. — Пересидим до утра и свалим. Промокли до ниточки.
Раздался шум в передней комнате. Кто-то начал беспрерывно стучать по стеклу окна, выходящего в палисадник. Через некоторое время стук сменился злобным рычанием, визгом и истошным криком о помощи. Дед вскочил и рванул к окну. Через занавеску Егорыч увидел, как зомби-паренек в капюшоне схватил женщину за волосы, та пыталась отбиваться, но у нее это не очень получалось. Рядом стояла фигура мужчины, он держал в руках ружье, и по его телодвижениям было понятно, незнакомец сильно сомневался, как ему поступить. Наконец он набрался смелости, прицелился и выстрелил в сторону зомби. Пуля пролетела мимо и выбила в доме Егора Егорыча стекло. Зомби никак не отреагировал на выстрел и уже вцепился бедной бродяжке зубами в шею. Мужская фигура ринулась в сторону, затем вернулась и бросилась на крыльцо барабанить уже в дверь. Не выдержало сердце старика, и он открыл дверь. Из темноты прилетел удар прикладом точно в лоб. Дед упал на пятую точку, и на лбу мгновенно выросла шишка. Незнакомец запер дверь, осмотрел все комнаты в доме, осветив себе путь фонариком, вернулся за дедом, притащил его насильно на кухню и швырнул к стене на пол.
— Это всё твоя вина, старый хрыч, — незнакомец снова ударил деда, но теперь уже ладонью. — Открыл бы вовремя — она была бы жива. Просили тебя... Уговаривали...
— В деревне полно домов, чего вас всех ко мне-то тянет? — дед посмотрел на печку и понял, что Настасью этот человек не обнаружил. — Выбирай любой, так нет, вас на всё готовое тянет.
Мужчина снял пустой рюкзак и бросил его на пол перед настенными ящиками. Вынул из кармана шнурок от ботинок и связал Егорычу руки за спиной. Зажег на столе две толстые свечи и при их свете осмотрел кухню. В доме вкусно пахло картофелем в мундире. Мужчина заглянул в печь и, ухватившись через сложенную в несколько раз тряпку, достал из нее котелок с вареной картошкой. Поставил на стол и принялся жадно уплетать вместе с кожурой. Затем нашел на столе солонку, посыпал из нее себе прямо в открытый рот.
— Мог бы просто попросить... — не зная зачем, сказал Егорыч.
«Молчи, молчи, старый, — думала про себя бабка на печке».
Незнакомец проглотил почти не жуя горяченную картошку и, вытерев рот тряпкой, откинулся на спинку стула.
— То, что поначалу не открыл дверь, я понимаю, испугался, — подобрел мужчина. — Но баба моя погибла всё же по твоей вине. — незнакомец смачно отрыгнул. — И как ты сам, наверное, понимаешь, всё, что говорят до слова «но», обычно полная хрень.
— И всё же я тебе открыл, — сказал в свою защиту дед.
— Угу, именно поэтому ты сегодня и не умрешь, — незнакомец встал и принялся перекладывать картошку в целлофановый пакет из своего рюкзака.
Он открыл ящики и, обведя содержимое глазами, закрыл обратно. Забрал с полок сушеные грибы и яблоки, листья для заварки чая и остатки муки.
— Не густо, — пожаловался незнакомец.
— Чем богаты, тем рады, — пожал плечами Егор Егорыч.
— Врешь ведь, — прищурил глаз мужчина и наставил на деда ружьё. — А картошку откуда взял? Наверняка там ещё есть?
— Я, сынок, картошку эту собственным горбом вырастил и всю ее съел. А ту, что не успел съесть, добрым людям раздал.
— Добрым? Людям? Раздал? — рассмеялся незнакомый бродяга. — Я что-то не пойму никак, ты врешь или дурак?
— От чего же мне врать, или ты думаешь, первый тут у меня гостишь?
С улицы послышались автоматные очереди и разговоры грубым басом. Дед насторожился, а незнакомец вскочил и нервно заходил по кухне. Вышел в переднюю комнату и посмотрел в окно. В дверь на крыльцо кто-то громко постучал кулаком и уже через несколько секунд тяжелым ботинком. Незнакомец прошел мимо печки и от резкого удара чем-то тяжелым по голове схватился за голову и упал на деревянный пол. Егорыч перевалился на бок и со второй попытки встал, выбежал в сени и открыл ртом дверь на крыльце.
***
За столом сидели мужчины, пили крепкий чай и играли в домино.
— Настасья Дмитриевна, откуда у вас на печке оказалась банка с солёными огурцами? — широко улыбаясь, спросил Кабан.
— Как это откуда? От деда своего спрятала, — бабка сидела на печи, свесив ножки. — Сильно люблю я их с детства, а ему без разницы чего жевать лишь было. Бывает, знаешь, сынок, так плохо во всем теле становится, тошнить начинает, так я достану огурчик, откушу, и всё сразу проходит.
Кабан встал и отдал ружьё незнакомца Егорычу.
— Держи, теперь будет твое, сейчас патронов к нему еще отсыплю. Только с дробью, других нет, да тебе оно и лучше. Меньше целиться придется.
— А что теперь будет с ним? — тихо спросил дед, показывая на лежащего на полу связанного бродягу с кляпом во рту.
— Да всё, что пожелаешь, — снова улыбнулся Кабан. — Обычный бандит, падаль, теперь каждый второй такой. Я предупреждал, помнишь?
— Давайте отпустим, — глубоко вздохнул Егор Егорыч. — Он не хотел меня убивать.
Настасья Дмитриевна молча покрутила пальцем у своего виска и легла под одеяло спать.