— Твоя Катька — просто дойная корова, Сереж. Главное, вовремя погладить по шерстке и сказать, как она «незаменима». Пять лет доим, и еще на ремонт дачи хватит!
Голос свекрови, Анны Ивановны, доносился из полуоткрытой двери кухни, сочный и довольный, словно она только что съела самый лакомый кусок пирога. Я замерла в коридоре, прижимая к груди тяжелый пакет с продуктами. В висках застучало.
— Мам, ну тише ты, — раздался ленивый голос моего мужа, Сергея. — Услышит еще. Она сегодня пораньше обещала быть, премию какую-то выписали.
— Да пусть слышит! — фыркнула свекровь. — Она же у нас «святая». Сама радуется, что нам помогает. Дура деревенская, ей в радость чувствовать себя спасительницей. А ты давай, не тяни, проси на новую машину. Скажи, что старая совсем развалилась, а тебе на работу ездить надо.
— Какую работу, мам? — Сергей хмыкнул. — Мне и на диване неплохо. Главное, Кате сказать, что я в «активном поиске».
Я стояла в темноте прихожей, и мне казалось, что стены нашей уютной квартиры, за которую я выплачивала ипотеку, медленно сжимаются, превращаясь в бетонный гроб. Пакет с деликатесами, купленными на ту самую премию, внезапно стал невыносимо тяжелым.
Пять лет назад, когда мы с Сергеем только поженились, всё было иначе. Или мне так хотелось верить? Я — пробивная девчонка из маленького городка, привыкшая пахать с восемнадцати. Он — коренной горожанин, статный, с мягкими руками и подвешенным языком.
— Катюш, я вот-вот запущу свой проект, — шептал он мне по вечерам. — Потерпи немного, пока я на фрилансе. Мы еще будем жить в шоколаде!
И я верила. Я работала на двух работах, доросла до начальника отдела в крупной логистической компании. Моя зарплата росла, а «проекты» Сергея почему-то один за другим лопались, не успев начаться. Потом у него «заболела» спина, потом начался «творческий кризис».
Постепенно в наш бюджет вросла и Анна Ивановна. У неё то крыша на даче текла, то зубы требовали срочной имплантации, то просто «сердце шалило», и требовались дорогущие санатории. Я платила за всё. Мне было не жалко — мы же семья! Я гордилась тем, что могу обеспечить близких. Я чувствовала себя сильной.
Мои подруги крутили пальцем у виска:
— Катя, ты зачем на себе этот табор везешь? Серега твой обнаглел в край!
— Вы не понимаете, — защищала я его. — У него сложный период. Ему нужна поддержка.
Оказалось, поддержка нужна была не ему, а его совести. Которой у него, как выяснилось, не было вовсе.
Я медленно поставила пакет на пол. Шорох пластика в тишине прозвучал как выстрел. На кухне замолчали.
— Катюша? Это ты, радость моя? — голос Сергея мгновенно преобразился, стал сахарным, тягучим.
Я вошла в кухню. Анна Ивановна сидела за столом, обмакивая печенье в чай. При виде меня она натянула на лицо свою привычную маску «бедной, больной женщины».
— Ой, Катенька, пришла кормилица. А я вот зашла Сереженьку проведать, совсем он у нас поник, работы всё нет, расстраивается...
— На ремонт дачи хватит, Анна Ивановна? — тихо спросила я, глядя ей прямо в глаза.
Печенье выпало из рук свекрови, плюхнувшись в чашку и подняв фонтан брызг. Сергей вскочил с табурета, его лицо пошло пятнами.
— Кать, ты чего? Ты что-то не так поняла... Мы просто шутили!
— Пять лет шутили? — я почувствовала, как внутри закипает холодная, прозрачная ярость. — Пять лет я встаю в шесть утра, чтобы вы могли «активно искать работу» и отдыхать в санаториях? Пять лет я «дойная корова»?
— Катерина, не хами матери! — вдруг выкрикнула свекровь, теряя самообладание. — Мы тебя в семью приняли, в городе прописали! Да если бы не Сережа, ты бы так и мыкалась по съемным углам!
— В городе прописали? — я горько усмехнулась. — Квартира оформлена на меня. Ипотеку плачу я. Машина, на которой ты, Сережа, возишь маму на рынок — куплена на мои деньги. Даже чай, который вы сейчас пьете, куплен на мою премию.
Сергей сделал шаг ко мне, пытаясь обнять.
— Малыш, ну прости. Мама старая, ляпнула не подумав. Я тебя люблю, ты же знаешь...
— Не трогай меня, — я оттолкнула его руку. — Любишь? Нет, Сережа. Ты любишь комфорт. Ты любишь мой кошелек. Ты любишь быть паразитом.
— Да кто ты такая без нас! — Анна Ивановна вскочила, её лицо исказилось от злобы. — Ты рабочая лошадь! Тебе только и делать, что пахать! Ты без Сережи в депрессию впадешь через неделю, кобыла неблагодарная!
— Вон из моего дома, — голос мой сорвался на шепот, но он был тверже стали.
— Что? — Сергей опешил. — Кать, ты в своем уме? Ночь на дворе!
— Собери свои вещи. У тебя десять минут. Анна Ивановна, вас это тоже касается. Ключи на стол. Оба.
— Ты не посмеешь! — заверещала свекровь. — Сереженька, сынок, скажи ей!
— Мам, она серьезно... — Сергей посмотрел на меня и, кажется, впервые за пять лет увидел не «дойную корову», а разъяренную женщину, которой больше нечего терять.
Кульминация наступила, когда Сергей, в попытке удержать «свой шоколад», схватил меня за плечи и начал трясти.
— Ты никуда меня не выставишь! Я здесь прописан! Я подам на раздел имущества! Я заберу половину этой квартиры!
Я посмотрела на него с такой жалостью, что он замер.
— Подавай, Сережа. Подавай. Только не забудь, что у меня есть все чеки, все переводы на карту твоей матери. Хочешь судиться? Давай. Расскажешь судье, как ты «активно искал работу», пока я оплачивала твои долги в онлайн-казино.
Сергей побледнел. Его руки бессильно опали. Анна Ивановна, поняв, что «лавочка закрылась», начала картинно хвататься за сердце.
— Ой, плохо мне... Скорую...
— Телефон на тумбочке, — холодно бросила я. — Вызовите такси до своей дачи. Там крыша не течет, я лично проверяла отчет строителей.
Через полчаса дверь за ними захлопнулась. Я стояла посреди пустой, звенящей тишиной кухни. Пакет с деликатесами так и лежал в коридоре. Я подошла к окну и увидела, как Сергей тащит два чемодана к такси, а свекровь, бодро семеня за ним, что-то яростно выговаривает ему, размахивая руками. Никакой боли в сердце у неё, очевидно, не было.
Я выдохнула. Впервые за пять лет я дышала полной грудью.
Развод прошел без особых проблем — Сергей, испугавшись огласки своих похождений в казино и перспектив остаться вообще ни с чем, подписал отказ от претензий на квартиру в обмен на машину. Ту самую, «развалившуюся».
Я сменила замки. Я выбросила его диван. Я купила себе огромный букет лилий, аромат которых он всегда терпеть не мог.
Через несколько месяцев я сидела в кафе с подругами, сияющая и помолодевшая.
— Ну что, Кать, как там твой «бывший»? — спросила Юлька.
— Видела его вчера, — я улыбнулась. — Стоял на остановке, ждал автобус. Выглядит... ну, скажем так, «в активном поиске».
Я поняла одну важную вещь: содержать семью — это не значит платить за всех. Это значит беречь себя для тех, кто тебя действительно ценит. А «дойные коровы»... они ведь тоже иногда уходят с пастбища, оставляя паразитов умирать с голоду. И это была самая лучшая премия в моей жизни — премия за свободу быть собой.
Вам откликнулась эта история? В жизни бывает и не такое... Чтобы не пропустить новые рассказы, подпишитесь на канал «За закрытой дверью». Мы открываем новые тайны дважды в день — утром и вечером. Заходите к нам за своей порцией жизненной мудрости и захватывающих сюжетов. Мы ждем именно вас!