Глава 3. Синяя печать, поддельная подпись и побег свидетеля
Белый лист лег точно на границу винной лужи. Края плотной бумаги едва не коснулись бордовой жидкости. Лизу это совершенно не заботило. Она слегка постучала указательным пальцем по синему штампу.
Костя вперился взглядом в строчки, набранные строгим канцелярским шрифтом. Буквы прыгали перед глазами. Алкоголь мешал сфокусироваться. Жирный заголовок «Заключение независимой судебно-почерковедческой экспертизы» ударил по нервам почище ледяного душа.
Аня вытянула шею, пытаясь разглядеть текст из-за плеча мужа. Ее пальцы с ярким маникюром судорожно впились в спинку стула.
— Ты думал, отец ничего не оставлял, кроме той сомнительной бумажки, которую ты принес нотариусу, — голос Лизы звучал монотонно, без единой ноты триумфа. — Ты забыл про его старые рабочие ежедневники. Те самые, которые он хранил в гараже. Ты ведь сам платил Семенычу, чтобы он меня туда не пускал. Думал, я приду за старым хламом. А я пришла за образцами отцовского почерка.
Костя тяжело сглотнул. Кадык нервно дернулся на его шее.
— Это филькина грамота! — выплюнул он, ткнув пальцем в сторону листа. — Я платил Семенычу? Бред! Экспертиза твоя купленная! У меня нотариус заверял подпись при живом свидетеле!
Он резко обернулся к Саше. Гость сидел ни жив ни мертв, вцепившись обеими руками в край столешницы.
— Санек, скажи ей! Ты же был там! Видел, как отец расписывался в дарственной!
Саша открыл рот, но звук не появился. Взгляд Лизы парализовал его волю. Холодный. Пронизывающий. Мужчина вдруг осознал, что уютные посиделки с дорогим коньяком обернулись уголовной статьей. Соучастие в мошенничестве. Лжесвидетельство. Липкий пот выступил на его лбу.
— Я... Кость, я просто мимо проходил тогда, — пролепетал Саша. Он начал медленно отодвигаться от стола вместе со стулом. Ножки противно скрипнули по паркету. — Я в бумагах не разбираюсь. Ты попросил расписаться, я и расписался. Откуда мне знать, кто там до меня ручкой водил.
— Ах ты крыса! — Костя рванулся к бывшему другу.
Пристав Макаров снова оказался на траектории его движения. Судебный исполнитель не сменил позы. Он просто встал так, что пройти мимо было физически невозможно.
Лиза перевернула страницу в серой пластиковой папке. Она достала второй лист.
— Саше не нужно было видеть отца, — произнесла сестра. — Саше нужно было видеть деньги. Он их получил. Двести тысяч рублей переводом на карту от твоей жены, Костя. Ровно через день после визита к нотариусу. Удивительное совпадение для человека, который просто зашел расписаться.
Аня громко охнула. Вся ее светская спесь испарилась окончательно. Дорогие бриллианты в ушах мелко затряслись. Она начала переводить дикий взгляд с мужа на Лизу.
— Каким переводом? — прошептала Аня. — Ты не могла получить выписку из моего банка! Это незаконно!
— Судебный запрос может многое, Анна, — Лиза посмотрела прямо на невестку. — Особенно когда истец предоставляет веские основания подозревать подлог. Вы три года жили в полной уверенности, что я сломалась. Сижу в какой-то каморке и плачу над своей горькой долей.
В квартире стало так тихо, что отчетливо слышался гул компрессора холодильника на кухне.
Лиза вспомнила ту ночь. Дождь хлестал по лицу. Старый чемодан на колесиках вяз в грязи у подъезда. Костя стоял на крыльце под козырьком, курил и смеялся. Аня стояла рядом, кутаясь в теплую шаль, и брезгливо морщила нос.
«Иди-иди, бомжиха, — кричал ей тогда брат. — Скажи спасибо, что вообще зимние вещи отдали. Квартира моя. Отец всегда хотел, чтобы она досталась нормальному мужику, а не тебе».
Боль от того предательства давно выгорела. Внутри остался лишь холодный, расчетливый пепел.
— Я работала на двух работах, — продолжила Лиза. Тон ее оставался пугающе ровным. — Снимала комнату на окраине. Экономила на всем. Каждый свободный рубль откладывала на хорошего адвоката. Я собрала семь разных образцов отцовского почерка за последние пять лет его жизни. Выписки из поликлиники, банковские анкеты, старые договоры. Эксперт с тридцатилетним стажем изучал нажим, угол наклона, соединение букв. Вывод на странице номер четыре.
Лиза перевернула несколько листов. Она ткнула ногтем без лака в выделенный жирным шрифтом абзац.
— «Подпись от имени Романова И.В. выполнена не им, а иным лицом с подражанием его подлинной подписи», — прочитал вслух специалист технической экспертизы, до этого молча стоявший у дверей.
Лицо Константина приобрело землистый оттенок. Он тяжело оперся кулаками о стол. Хмель выветрился окончательно. Пульсирующая боль в висках стала невыносимой.
— Ты ничего не заберешь, — прохрипел он. В его голосе больше не было прежней самоуверенности. Это был голос загнанного в угол зверя. — Суд еще не вынес решение. Это просто бумажка. Я найму своих экспертов. Я тебя по миру пущу! Будешь до конца дней судебные издержки выплачивать!
Лиза не улыбнулась. Она медленно закрыла серую папку. Гладкий пластик тихо щелкнул под ее пальцами.
— Ты не понял, Костя. Суд уже состоялся.
Она достала из бокового кармана сумки плотный, скрепленный металлическим степлером документ. На белой бумаге выделялась круглая гербовая печать.
— Заочное решение, — Лиза положила документ поверх папки. — Вы проигнорировали три повестки. Ты был слишком занят покупкой новой мебели и организацией пьяных вечеринок. Тот самый серый конверт в прихожей на комоде. Суд счел твою неявку неуважительной. Экспертиза приобщена к делу. Сделка дарения признана ничтожной. Свидетельство о праве собственности, которое лежит в твоем сейфе, теперь просто кусок картона.
Аня издала сдавленный писк. Она осела прямо на пол, совершенно не заботясь о том, что пачкает дорогое брендовое платье.
Костя смотрел на гербовую печать. Его мир стремительно рушился. Квартира в центре города, статусный ремонт, ощущение собственного всемогущества рассыпались в прах от нескольких страниц белой бумаги.
— И что теперь? — выдавил он, глядя на сестру исподлобья.
— Теперь мы переходим ко второй части нашего вечера, — Лиза бросила взгляд на настенные часы. — К вашему выселению.
Продолжение следует....
Завтра в это же время новая глава