— Саш, а почему у нас в прихожей стоит чужой баул, пахнущий копченым салом и плацкартным вагоном «Челябинск-Владивосток»?
Арина стояла в дверях, не снимая плаща. Апрель в этом году выдался бодрым: за окном то ли дождь, то ли снег, то ли небесная канцелярия просто не определилась с настроением. В руках у Арины была сумка с ноутбуком и легкий запах казенного гостиничного кофе — она только что вернулась из трехдневной командировки, мечтая о горячей ванне и тишине.
— Ариша, ты уже вернулась? А мы тут... Ну, в общем, гости у нас. Родня моя, из-под Саранска.
Из кухни донесся раскатистый смех, звон вилок о тарелки и отчетливое «А плесни-ка еще чайку, хозяин». Саранская родня, судя по звукам, чувствовала себя не в гостях, а на законном привале после взятия Измаила.
Арина прошла вглубь квартиры. На диване в гостиной, уютно обложившись подушками, которые Арина подбирала в тон шторам два месяца, сидел незнакомый мужчина в майке-алкоголичке. Рядом с ним, на ковре, Рома, старший сын, увлеченно что-то объяснял гостю, тыкая пальцем в планшет.
— Мам, привет, — Рома даже не поднял головы. — Это дядя Коля, он у нас перекантуется пару дней. Ему в больницу на обследование надо, а гостиницы сейчас — сам понимаешь.
— Понимаю, — Арина кивнула, глядя, как дядя Коля стряхивает крошку от печенья прямо на ворс ковра. — Цены на отели нынче такие, что проще квартиру купить, чем номер на выходные. Здравствуйте, Николай.
— Здорово, хозяйка, — Николай приветливо осклабился. — Ты не обессудь, мы по-простому. Сашка сказал, ты мировая баба, не выгонишь.
Арина зашла на кухню. Там картина была еще колоритнее. За столом, который Арина любовно натирала воском перед отъездом, сидела дородная женщина в цветастом халате (явно из запасов самой Арины, вытащенном из глубин шкафа) и Рита. Дочь, вместо того чтобы готовиться к ЕГЭ, увлеченно слушала рассказ о том, как правильно солить огурцы в пластиковых бутылках.
— О, Аришка приехала, — Саша, муж, суетился у плиты. — Садись, я тут сосиски отварил. И картошка вот есть, со вчерашнего осталась.
— Я смотрю, у нас тут филиал вокзала, — Арина отодвинула пустую банку из-под шпрот, сиротливо стоящую на салфетке. — Саша, можно тебя на пару слов в спальню?
В спальне Сашу ждал сюрприз. На их супружеской кровати лежали два огромных чемодана, а на тумбочке вместо крема Арины стояла вставная челюсть в стакане.
— Это чье, Александр? Это чьи запчасти на моем столике?
— Ариша, ну Тамара Алексеевна, тетка моя, спина у нее болит. Ей на жестком надо. Я подумал, мы с тобой на раскладушке в зале...
— На раскладушке? — Арина медленно сняла плащ. — В зале, где дядя Коля уже обустроил гнездо из моих подушек? Саша, ты в своем уме? У нас завтра платеж по ипотеке, который съедает половину моей зарплаты, а ты решил устроить благотворительный приют!
— Да ладно тебе, Арина, — Саша попытался обнять жену, но наткнулся на взгляд, которым обычно смотрят на просроченный кефир. — Они же свои. Приехали на недельку. Коле зубы вставить, Тамаре — спину подлечить. Они нам сала привезли. И грибов.
— Сало — это весомый аргумент, — Арина прошла в ванную. — Особенно если учесть, что коммуналка за воду после их «подлечить спину» вырастет как на дрожжах. Ты видел, сколько сейчас куб горячей стоит.
Вечер прошел в атмосфере всеобщего единения. Дядя Коля рассказывал истории из жизни автобазы, Тамара Алексеевна критиковала Аринин способ мытья полов («сильно мочишь, ламинат вздуется»), а дети радовались, что под шумок можно не учить уроки.
Арина сидела в углу с чашкой пустого чая. Она чувствовала себя лишним элементом в собственной квартире. Ее раздражало всё: крошки на столе, запах чужого парфюма (что-то резкое, напоминающее освежитель воздуха «Горный луг»), и то, как Саша заискивающе подкладывал родственникам лучшие куски колбасы, купленной на завтраки детям.
— Арина, а чего ты такая кислая? — Тамара Алексеевна звякнула ложечкой. — Прямо как лимон съела. Ты молодая еще, радоваться надо. Вон, муж золото, деток вырастили. А что тесно — так в тесноте, да не в обиде.
— В тесноте обычно заводятся клопы, Тамара Алексеевна, — Арина мило улыбнулась. — А радость у меня строго по расписанию: с восьми до пяти на работе, чтобы было чем за этот «теремок» расплачиваться.
Ночью Арина лежала на узкой раскладушке, упираясь пятками в шкаф. В большой комнате храпел дядя Коля. Звук был такой, будто в квартире работает камнедробильный завод. Саша рядом мирно посапывал, укрывшись детским пледом.
— Ну нет, дорогой, — прошептала Арина в темноту. — Если ты хочешь играть в гостеприимного помещика, то изволь оплачивать банкет в полном объеме.
Утром Арина встала первой. В семь часов она уже гремела кастрюлями, специально задевая крышками кафель.
— Ой, Ариша, чего так рано, — выплыла из спальни сонная Тамара Алексеевна. — Дала бы поспать, в отпуске мы или где.
— В каком отпуске, дорогая тетушка? — Арина бодро нарезала хлеб, специально делая ломтики прозрачными. — У нас в семье подъем в семь. Рома на подработку идет, курьером, надо же кроссовки новые покупать, а то старые совсем вид потеряли. Рита к репетитору. А я — на галеры.
— А завтрак? — Тамара Алексеевна оглядела стол, на котором сиротливо лежала пара кусков хлеба и стояла банка дешевого варенья.
— Завтрак у нас теперь по системе «каждый сам за себя», — отрезала Арина. — Холодильник пустой, Саша вчера все ваши деликатесы на ужин выставил. Вы же в город приехали, тут магазинов много. На углу есть прекрасная кулинария, цены там, конечно, как за полет в космос, но что поделать.
К вечеру ситуация накалилась. Саша позвонил Арине на работу.
— Ариш, тут такое дело... Коля хотел мясо пожарить, а сковородка твоя новая... Ну, в общем, он ее металлической щеткой потер. Сказал, пригорело немного. Ты не сердись, он хотел как лучше.
— Саша, эта сковородка стоила три тысячи рублей, — Арина говорила спокойным, пугающим голосом. — Это мой подарок себе на день рождения.
— Да ладно, железка же. Слушай, а ты не могла бы зайти в магазин? А то у нас кончилось всё. И Тамара просила сливок к кофе купить.
— Денег нет, — просто ответила Арина. — Совсем. Я вчера внесла последний платеж за кредит, осталось только на проезд. Так что скажи гостям: режим экономии включен. Пусть достают свои закрома.
Когда Арина пришла домой, ее ждал немой укор. Гости сидели на кухне и ели лапшу быстрого приготовления, купленную, видимо, на свои кровные. Лица у них были такие, будто их везут в Сибирь на каторгу.
— Саша, — Арина зашла в комнату. — Я тут подумала. Раз у нас теперь столько свободных рук, давай ремонт в ванной начнем. Дядя Коля же мастер, он говорил. Вот пусть плитку собьет завтра. А Тамара Алексеевна может обои в коридоре ободрать, они всё равно отходят.
— Арина, ты чего, люди отдыхать приехали, — Саша побледнел.
— Отдыхать — это в санаторий «Светлые пруды». А у нас — трудовой лагерь. Если они живут тут бесплатно, едят наши продукты и портят мою посуду, пусть отрабатывают. Квартирный вопрос, Сашенька, он такой — либо ты его, либо он тебя.
На следующий день Арина принесла из гаража мешки для строительного мусора и старый перфоратор.
— Николай, фронт работ ясен, — она указала на стену в ванной. — До моего прихода с работы плитка должна лежать в мешках. Тамара Алексеевна, вот вам ведро и шпатель. Рома вам поможет.
— Ты чего, Арина* — Тамара Алексеевна даже подпрыгнула. — У меня спина!
— Работа лечит, — Арина надела пальто. — В крайнем случае, я вам мазь куплю. На сэкономленные от мяса деньги.
Вечером дома была тишина. Не пахло ни салом, ни шпротами. В прихожей не было баула. На кухонном столе лежала записка от Саши: «Уехали к его брату в Подмосковье. Там, говорят, места больше и хозяйка не такая нервная. Я поехал их проводить, буду поздно».
Арина выдохнула. Она зашла в ванную — плитка была на месте, но на зеркале висел листок из блокнота: «Злыдня ты, Аринка. Кровь не водица, а ты ее в грош не ставишь».
— Зато тишина, — Арина открыла кран и с наслаждением подставила руки под горячую воду.
Она прошла на кухню, налила себе чаю и открыла шкафчик, где прятала заначку — пачку хорошего дорогого печенья. Но шкафчик был пуст. Вместе с «родней» исчезли не только конфликты, но и все запасы долгоиграющих продуктов, включая банку элитного кофе и бутылку оливкового масла, которую Арина берегла для праздничного салата.
Раздался поворот ключа в замке. Вошел Саша. Вид у него был побитый, но какой-то решительный.
— Проводил, — буркнул он, не глядя на жену. — Обиделись они, Арина. Сказали, больше ни ногой.
— Ну, за это можно и выпить, — Арина поставила перед ним кружку. — Если бы они еще мой кофе не прихватили в качестве компенсации за моральный ущерб, цены бы им не было.
— Это еще не всё, — Саша присел на край стула и как-то странно на нее посмотрел. — Там, на вокзале, мы встретили мою двоюродную сестру из Воронежа. Оксану, помнишь. Она с тремя детьми. У них там в квартире ремонт, трубы лопнули, жить негде. Я... в общем...
Арина медленно опустила чашку на стол. В голове пронеслась калькуляция: три ребенка плюс Оксана плюс Саша плюс двое своих. Итого семь человек на шестьдесят квадратных метров.
— И где же сейчас Оксана? — вкрадчиво спросила она.
— Она пока у брата в Подмосковье, — Саша замялся. — Но там действительно тесно. Они завтра утром обещали приехать к нам. Арина, ну нельзя же людей на улице оставлять. У нее младшему всего три года.
Арина посмотрела на мужа, потом на пустую полку, где раньше стоял кофе, и вдруг улыбнулась. Такой улыбки Саша боялся больше всего — она означала, что Арина только что разработала план захвата мира или, как минимум, план по спасению своей нервной системы.
— Завтра утром, говоришь? Хорошо, Сашенька. Пусть приезжают. Только ты забыл одну маленькую деталь.
— Какую? — с надеждой спросил муж.
— Завтра в семь утра к нам приходит бригада. Я всё-таки решила делать капитальный ремонт. С заменой полов, сносом перегородки в санузле и отключением воды на три дня. Я уже и задаток внесла. Так что Оксане с детьми будет очень весело среди мешков с цементом и цементной пыли.
Саша открыл рот, но так и не нашелся, что сказать. Арина спокойно допила чай и пошла в спальню. На тумбочке больше не было челюсти в стакане, и это было маленькой, но очень важной победой.
Она знала, что никакой бригады завтра не будет — она просто договорилась с соседом сверху, дядей Витей, что тот пару часов посверлит перфоратором для вида. Но Саше об этом знать не обязательно.
Утро началось не с кофе, а с оглушительного грохота над головой. Ровно в 7:01 дядя Витя, верный своему слову и бутылке коньяка, обещанной Ариной, начал «ремонт». В дверь позвонили. На пороге стояла Оксана с тремя чемоданами и тремя заспанными детьми, младший из которых уже пытался отковырять кусок обоев в прихожей.
— Ой, а что это у вас так шумит? — Оксана испуганно прижала к себе сумку.
— Добро пожаловать в ад, дорогая сестренка, — Арина вышла в коридор в рабочем комбинезоне и с огромным гаечным ключом в руке. — Проходите, только осторожно, мы сейчас будем стояк перекрывать. Дней на пять, я думаю.
— Саш, а где у нас перекрывается вода, я не поняла?
Арина вошла в прихожую, картинно вытирая руки ветошью, хотя на самом деле просто стерла пыль со старой полки. Дядя Витя сверху старался на совесть: люстра в коридоре мелко дрожала, а звук перфоратора напоминал рев раненого мамонта.
— Какая вода, Арина? Дети же с дороги, — Саша суетился вокруг Оксаны, пытаясь пристроить её баулы поверх вчерашних сумок, которые «саранские» почему-то забыли в спешке.
— Обыкновенная, Сашенька. Аш-два-о. Мастера сказали: либо ремонт, либо мы зальем нижние три этажа. Так что, Оксана, располагайтесь. Вон таз, вон ковшик. Воду я набрала в ванну, пока не отключили. На два дня должно хватить, если не шиковать.
Оксана, женщина с лицом человека, который видел в этой жизни всё, включая закрытие магазина в день зарплаты, даже не моргнула. Она спокойно сняла с младшего куртку и вытерла ему нос подолом своего халата, который достала из сумки быстрее, чем Арина успела сказать «санитарные нормы».
— Ничего, Ариша. Мы люди привычные. У нас в общаге, когда трубы меняли, мы месяц на привозной воде жили. Главное — крыша над головой. Санек, а где у вас тут приткнуться-то можно.
Арина почувствовала, как её гениальный план дает трещину. Пыль, грохот и отсутствие гигиены, которые должны были обратить врага в бегство, для Оксаны оказались привычным фоном существования.
— В гостиной, — Арина указала на диван. — Там, правда, дядя Коля вчера спал, может, крошки остались. И учтите, завтра в восемь придут ломать стену между кухней и комнатой. Будет пыльно. Очень.
— Пыль — это витамины, — отрезала Оксана, вынимая из сумки кастрюлю. — Саш, у тебя плитка-то работает. Я детям суп на скорую руку сварганю. У меня с собой набор: картошка, морковка, консервы.
Через час квартира наполнилась ароматом дешевой тушенки и детскими криками. Дети Оксаны оказались на редкость деятельными: младший катал по паркету чугунную утятницу, средний проверял на прочность пульт от телевизора, а старшая, девочка лет двенадцати, уже вовсю листала учебники Риты, попутно рисуя в них цветочки.
— Мам, она мне биологию испортила, — взвыла Рита, вылетая из своей комнаты. — Выгони их. Я не могу так учиться.
— Терпи, дочка, — Арина сидела на кухне, глядя, как Оксана по-хозяйски отодвигает её любимый сервиз, чтобы поставить свою закопченную кастрюлю. — Это же родственники. Кровь, как говорится, не водица. Хотя воды у нас скоро действительно не будет.
Саша прятался на балконе, делая вид, что перебирает старые рыболовные снасти. Ему было неловко перед женой, но еще страшнее — перед Оксаной, которая когда-то в детстве защищала его от дворовых пацанов.
К вечеру Арина поняла: тактика «выжженной земли» не работает. Оксана не только не собиралась уходить, но и начала давать советы по перепланировке.
— Ты, Арина, стену-то зря сносишь, — вещала она, прихлебывая чай из треснувшей кружки (свою Арина спрятала). — Лучше тут перегородку из гипса поставить, еще одна комнатка выйдет. Глядишь, и мы насовсем переберемся, в городе-то работы больше.
Это было последней каплей. Перспектива превратить свою квартиру в коммуналку на постоянной основе заставила мозг Арины работать со скоростью квантового компьютера.
— Ой, Оксана, совсем забыла, — Арина иронично вскинула бровь. — Мне же сегодня хозяйка того дома звонила, где вы в Воронеже живете.
— Какой хозяйка? У нас своя квартира, — удивилась Оксана.
— Да нет же, Саша сказал, вы там у кого-то снимали, пока ремонт. В общем, неважно. Суть в том, что в Подмосковье, у Сашиного брата, сейчас освободилась целая времянка. Со всеми удобствами. И он ищет кого-то, кто бы за домом присмотрел. Платить не надо, наоборот — он еще и продукты подвозить обещал.
Оксана замерла с ложкой в руках.
— Времянка? С удобствами? И платить не надо?
— Ага, — подтвердила Арина, не моргнув глазом. — Только там условие: заехать надо завтра до полудня, а то он других жильцов возьмет. Желающих-то много.
— Сашка, а чего ж ты молчал? — Оксана подскочила к балкону. — Там же воздух, огород. Детям раздолье.
Саша высунулся с балкона с ошалевшим видом. Он ничего не знал ни про какую времянку, но под тяжелым взглядом жены быстро сообразил, что к чему.
— А... ну да. Точно. Запамятовал я. Брат говорил, да. Времянка — люкс. Пятизвездочная.
Утро началось со сборов. Оксана, охваченная жаждой халявного подмосковного воздуха, упаковала вещи быстрее, чем солдаты по тревоге. Дети были погружены в такси, чемоданы утрамбованы.
— Ну, Ариша, бывай, — Оксана чмокнула хозяйку в щеку. — Жаль, не посмотрела, как ты стену снесешь. Приедем — проверим.
Как только машина скрылась за поворотом, Арина поднялась на этаж выше и позвонила дяде Вите.
— Вить, отбой. Коньяк на столе. Спасибо, спас.
В квартире наступила звенящая тишина. Только на полу валялась пара игрушечных солдатиков да на столе осталось пятно от тушенки. Саша стоял посреди гостиной, глядя на жену.
— Арин... А ведь нет у брата никакой времянки. Он же в однушке живет с тещей. Куда ты их отправила.
— В пансионат «Лесная сказка», Саша. Я забронировала им там номер на три дня за свой счет. Это дешевле, чем новый ремонт и мои сожженные нервы. А через три дня их квартира в Воронеже чудесным образом «отремонтируется» — я лично позвоню их жэку и всё выясню. Или просто куплю им билеты на поезд.
Саша вздохнул, взял тряпку и начал вытирать стол.
— Ты страшный человек, Арина.
— Я не страшный, Саша. Я просто женщина, которая хочет пить кофе из своей чашки в тишине. А родственников надо любить на расстоянии. Чем больше расстояние, тем крепче любовь.
Арина подошла к окну. Апрельское солнце наконец-то пробилось сквозь тучи, освещая пыльный подоконник, который она теперь с удовольствием протрет. Сама. Без посторонней помощи и ценных указаний. В квартире пахло чистотой, весной и немного — свободой. Она открыла шкафчик, достала спрятанную банку дорогого кофе и поняла: жизнь всё-таки прекрасна, когда ты в ней единственный режиссер.