Мама подарила мне портрет прабабушки, когда мне исполнилось двадцать и я решила съехать от родителей на съемную квартиру.
Эта небольшая картина в простой черной рамке висела у нас над камином столько, сколько я себя помню. На ней неизвестный художник умелой рукой изобразил Агату Леонидовну, женщину на вид строгую, но красивую. Однако красота ее была холодной и высокомерной. Поэтому этот портрет мне не нравился. И все же я взяла его, боясь обидеть маму. Она стала очень чувствительной к подобным вещам с тех пор, как моя старшая сестра, ее дочь, порвала с нами все контакты.
В первый же день своей взрослой жизни я повесила прабабушкин портрет в квартире-студии, которую снимала. Мама, приехавшая чуть позже, чтобы помочь мне разобрать вещи, заботливо поправила картину, сделал пару шагов назад и залюбовалась.
— Ева, я ведь никогда не рассказывала тебе, как появился этот портрет?
Я насторожилась. Мне всегда казалось, что за ним скрыта некая тайна. Иначе зачем бы мама так над ним тряслась? Однако я не думала, что она когда-либо расскажет мне об этом.
— Как? — не удержалась я.
— Твоя прабабушка и художник, написавший этот портрет, были влюблены друг в друга. Однако к тому времени, как они встретились, она уже вышла замуж. В те времена разводиться было не принято, поэтому они стали любовниками. Ее муж являлся богатым купцом и часто водил караваны в Китай. Долгое время он и не подозревал об их интрижке...
— А когда узнал, убил того художника? — предположила я.
— Нет. Муж оказался хорошим человеком. Он предложил ей развод и небольшое содержание, чтобы она до конца дней ни в чем не нуждалась. Но оказалось, что иногда Бог все же наказывает людей за грехи, а не только смотрит на них с вышины небосвода. Стоило супругам подать прошение в Святейший Синод, художник в тот же день скончался от чахотки. Как и многие деятели искусств, он был бедным человеком. Поэтому этот портрет — единственное, что возлюбленный оставил твоей прабабушке.
— Так она развелась с мужем или осталась?
— Осталась. Ненадолго. Через год родила твою бабушку, мою мать, а через три дня скончалась от родильной горячки. Однако знающие люди поговаривали, что Агата могла бы выжить, если бы хотела этого. Вот только у нее больше не было воли к жизни. Все, чего она желала — вновь воссоединиться со своим возлюбленным, поэтому и последовала вслед за ним на тот свет.
— Довольно печальная история.
— Да. Но, знаешь, о них существует одна легенда. Мама рассказывала, что если кто-нибудь из этих двоих родится вновь, то второй последует за ним.
— А вот это забавно. Как будто история выворачивается на изнанку.
Мама передернула плечами.
— Не знаю, — с сомнением произнесла она. — Что-то в этой легенде есть нехорошее. По мне так пусть она лучше остается на картине.
Я взглянула на картину прабабушки Агаты внимательнее. Ее черные глаза посмотрели в ответ, и меня тоже передернуло. Красивая, но неприятная. Мама была права. Я бы не хотела повстречать такую женщину на своем пути.
* * *
С того дня мне чудилось, что эти холодные черные глаза наблюдают за мной, куда бы я ни пошла. Картина висела над диваном — в центре квартиры. И так как это была студия, где кухня и спальня совмещены, единственным местом, в котором я могла бы укрыться, стала ванная комната.
Доходило до смешного: я часами просиживала в душе или на туалете, опасаясь выйти в комнату и встретиться с вездесущими глазами прабабки. Однако вскоре мне стало казаться, что портрет стал сильнее и теперь видит сквозь стены.
Уединение моего убежища было нарушено. Тогда я попыталась как можно меньше проводить времени вне дома. И спустя три дня подумала, что все наладилось, этот странный страх, моя внезапная тревожность ушли... Тогда я стала краем глаза замечать размытую фигуру, следующую за мной.
Нечто черное и бесформенное иногда мелькало на периферии зрения, а стоило мне обернутся, оно исчезало как дым. Другие этого не видели, считали меня чудаковатой и даже старые друзья начали отстраняться.
Я вернулась домой и больше не выходила из него. Долги по учебе копились, родители обрывали трубку телефона. Я выключила его и продолжила предаваться безделью у экрана телевизора, с мороженым в руках и портретом Агаты за спиной. Ведь я разгадала секрет: пока сижу на диване, ей сложно наблюдать за мной!
И все же большой мир никак не хотел отпускать меня.
Павел, мой однокурсник, с которым у нас было нечто непонятное — то ли отношения, то ли секс без обязательств — внезапно позвонил в домофон.
Когда меня начал преследовать Взгляд, он болел, поэтому не знал о моих новых чудачествах. Конечно, ему могли бы рассказать наши друзья по универу, однако он не из тех, кто будет относиться к другим хуже из-за чужих слов. И он не был моим родителем, чтобы пилить за бесполезность. Поэтому я открыла ему дверь и впустила внутрь.
— Ты как, солнышко? — спросил он, снимая с себя куртку. — Мы так долго не виделись. И на сообщения ты не отвечаешь. Болеешь? Смотри, я продуктов принес!
Он протянул мне пакет, полный самых разных яств. Мой желудок отозвался голодной трелью. Последнюю неделю я редко вставала с дивана и на улицу предпочитала не высовываться. Поэтому вот уже пару дней на обед, завтрак и ужин у меня были только макароны, разные крупы и чьи-то кости, завалявшиеся в морозилке.
— Таак, понял! Сейчас будем откармливать тебя! — произнес Павел.
А потом разделся и сам встал к плите. Рядом с ним было уже не так страшно чувствовать взгляд Агаты на своей спине.
Смотри молча и завидуй, стерва!
Ужин получился восхитительным! Красную рыбу со сливочной пастой и салат с рукколой мы дополнили белым вином. А еще зажгли свечи и включили медленную музыку.
Павел был заботлив и обаятелен. Часто шутил, пытаясь развеселить меня, и улыбался сам. Я только в тот вечер заметила, что когда он смеется, у него на щеках появляются очаровательные ямочки, делающие его похожим на совсем юного школьника.
В тот момент я подумала, что могла бы провести с ним всю жизнь.
Мы доели, и он предложил потанцевать. Может, алкоголь ударил мне в голову, но я впервые за последний месяц почувствовала себя легко и свободно. Поэтому с удовольствием закружилась вместе с Павлом, положив руку на его крепкое плечо.
Все было словно в сказке. С моих губ не сходила улыбка. Наш танец плавно перетек в поцелуи на диване, а потом... Павел вдруг поднял глаза и лицо его застыло.
— В чем дело? — испуганно спросила я.
— У вас похожие глаза, — произнес он, отстраняясь от меня.
Парень сделал несколько шагов назад и заявил, глядя на проклятый портрет.
— Я, когда вошел, не присматривался, а сейчас заметил. У тебя такие же глаза, как у леди на этой картине. Просто чудесные. Это твоя родственница?
Когда он говорил, его лицо приобрело мечтательный придурковатый вид. Будто у блаженного. Словно у влюбленного.
Никогда прежде он не смотрел на меня с таким выражением лица.
Мне даже на мгновение почудилось, что это не Павел, а сам художник, написавший портрет Агаты, сейчас любуется делом рук своих.
Между тем прабабкины глаза насмехались надо мной. В неверном свете свечей даже казалось, что уголки ее губ приподняты в ухмылке.
Я не выдержала.
— Убирайся!
— Что?
— Убирайся сейчас же! — повторила я и для верности швырнула в него фарфоровую статуэтку из своей коллекции лис.
Он ушел. А мне в тот вечер впервые приснилась живая Агата. В своем сне я сидела напротив зеркала. Она же расчесывала мне волосы, приговаривая, какая у нее получилась прелестная правнучка. Я смотрела на отражение и против собственного желания все больше осознавала, что наши лица невероятно похожи друг на друга.
* * *
Дав мне остыть, Павел попытался помириться. Он звонил. Он писал. Мне было плевать на него.
С моим телом происходило что-то странное.
У меня выпал задний зуб.
В один день я проснулась и обнаружила, что подросла на пару сантиметров.
Талия стала тоньше, а бедра округлее.
Волосы отросли почти до поясницы.
Я буквально начала превращаться в другого человека.
Я наконец поняла, что мне все это не кажется и пора действовать, пока не произошло непоправимого.
Я натянула на руки перчатки и сняла портрет со стены.
В ближайшем магазине купила спички и решила сжечь проклятое полотно в мусорном контейнере. Однако в перчатках было неудобно чиркать спичкой о коробок и мне пришлось снять их с рук. Стоило мне это сделать, как портрет, зажатый под мышкой, стал соскальзывать на асфальт. Рефлекторно подхватила его голыми пальцами... И все.
Я помню только вой сирен где-то вдали и сплошную тьму перед глазами.
Иногда я просыпаюсь и мне удается увидеть то, что скрыто за темной пеленой.
Это моя квартира, но видна она под странным углом, будто я нахожусь выше своего привычного роста.
Моих лисьих статуэток больше нет. И вещи не валяются в беспорядке. В студии вообще удивительно чисто. Ни мусора, ни пыли, все на своих местах.
По квартире ходит девушка. Она похожа на меня, но это не я.
Она носит мои вещи. Говорит по телефону с моими родителями. Смотрит те же сериалы, что и я.
А сегодня она красится, наряжается и приплясывает. Из ее губ льется красивый старинный напев. У нее невероятно хорошее настроение. Ведь скоро она отправится на свидание, которого ждала много-много лет.
Я же останусь и буду наблюдать за ее счастьем еще долгие годы. Останусь здесь, на стене.
Этот рассказ входит в мой сборник «Мрачные байки», бесплатно прочесть который можно на:
Также приглашаю вас в свою группу в ВК, где я выкладываю посты о фильмах, сериалах, книгах и разные размышления о писательском бытие.