Татьяна резала салат и слушала, как тикает будильник на холодильнике. Стрелки показывали семь вечера.
— Мам, я сегодня не приеду, — голос сына в трубке звучал глухо. — У меня сессия.
Она помолчала. Алексей всегда врал плохо — слишком быстро говорил, кусал губу. Даже по телефону это чувствовалось.
— Ладно, — сказала Татьяна тихо. — Удачи.
Она положила трубку и посмотрела на стопку нарезанных огурцов. Купила его любимые, с мелкими пупырышками. И вдруг вспомнила: в среду, когда заезжала к нему забрать старый утюг, он оставил на столе синюю папку. Татьяна тогда не хотела смотреть. Но папка была открыта, и верхний лист сам бросился в глаза.
Свидетельство о браке. Алексей и какая-то Мэри. Дата — три месяца назад.
Она тогда быстро закрыла папку, села на диван и просидела так минут десять. Потом ушла, не взяв утюг.
Весь четверг Татьяна уговаривала себя позвонить. Не позвонила. А в пятницу утром нашла в телефоне фото — Ольга, девушка Алексея, выложила их совместное селфи с подписью «Люблю тебя, зайка». Они встречались полтора года. Ольга приходила к Татьяне на Новый год, приносила торт, громко смеялась и помогала мыть посуду.
«Значит, Ольга не знает», — подумала Татьяна.
В семь вечера она набрала сына сама, сказала, что заболела и что он очень нужен. Через сорок минут Алексей стоял на пороге — высокий, в худи, с красными глазами.
— Садись, — кивнула Татьяна на кухонный стол с трещиной. — Чай будешь?
Он сел, но чашку отодвинул. Молчал, смотрел в пол.
Татьяна крутила в руках свою кружку. Тишина стала плотной, почти осязаемой.
— Я знаю, — сказала она негромко. — Про брак.
Алексей побледнел. Потом попытался улыбнуться:
— Мам, это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — Татьяна поставила кружку. — Ты женился на иностранке. Тайно. А живёшь с Ольгой.
— Это фиктивно! — выпалил он и тут же закусил губу. — Мне предложили восемьсот тысяч. Просто расписаться, полгода пожить вместе для вида, и всё. Она потом получит гражданство, а я — деньги.
— Восемьсот тысяч, — повторила Татьяна. — И ты согласился.
— Мам, мне квартиру снимать не на что. Стипендия — копейки. Ольга пока не работает. Я думал… мы с Ольгой потом поженимся по-настоящему.
Татьяна смотрела на сына. Его лицо было растерянным, почти детским. Но он уже не был ребёнком. В двадцать четыре года он оформил фиктивный брак, соврал девушке, которая его любит, и скрывал это три месяца.
— Ольга знает? — спросила она.
— Нет. — Алексей вцепился пальцами в край стола. — И не узнает. Через три месяца мы разведёмся, я отдам документы, и всё забудется.
— Забудется? — голос Татьяны дрогнул. — Ты в ЗАГСе подписывал бумаги. Это не забывается.
Он резко поднял голову:
— А что мне было делать? Ты не можешь мне помочь, отец вообще ушёл. Я один.
Татьяна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она молчала долго. Слышно было только их дыхание.
— Ты не один, — сказала она наконец. — У тебя есть я. И есть Ольга, которая верит тебе. Но ты выбрал деньги.
Алексей открыл рот, потом закрыл.
— Я всё исправлю, — выдавил он. — Обещаю.
— Не обещай. — Татьяна встала, подошла к окну. На улице зажигались фонари. — Ты сам реши. Скажешь Ольге — или я скажу.
— Мам, нельзя! — он вскочил. — Если она узнает, она меня бросит. И деньги… меня посадят за фиктивный брак.
— Тебя не посадят, если ты сам признаешься. — Татьяна обернулась. — Но жить во лжи — это хуже.
Алексей схватил рюкзак, шагнул к двери.
— Я сам разберусь, — бросил он. — Не лезь.
Дверь хлопнула. Татьяна осталась одна на кухне. Будильник показывал 19:30. Салат из нарезанных огурцов так и стоял на столе, затягиваясь тонкой плёнкой.
Она взяла телефон. В мессенджере — новое сообщение от Ольги: «Татьяна Владимировна, привет! А Лёша у вас? Он отключил телефон, я волнуюсь».
Татьяна посмотрела на экран долго. Набрала ответ: «Да, он был у меня. Уже уехал. Перезвони ему».
Она не добавила ничего больше. И не могла решить: правильно ли поступила.