В издательстве «Азбука» вышел роман Ольги Птицевой «Радиус хрупкости» — история о подростках середины нулевых, живущих в сером моногороде, где близость становится редкостью, а взросление — почти болезненным опытом. Главные герои, Сеня и Фрост, пытаются выжить внутри школьной жестокости, семейной тревоги и ощущения постоянной чуждости. Публикуем фрагмент книги.
Сеня
Тусовка сразу пошла не так, как Сеня рассчитывала.
Автобус шел медленно, как будто нарочно испытывал ее терпение. Где-то мама уже пошла встречать тетю Надю на вокзал, а автобус все не дотягивал до нужной остановки. По ощущениям, времени до вечера оставалось минут пятнадцать, но Сеня заставляла себя считать, сколько времени оставалось до семи вечера, раз за разом, чтобы хоть немного утихомирить растревоженные внутренности.
Лавки в автобусе были облезлые, в проходе натоптали грязь, и пахла она почему-то железом. Бэшники заняли сиденья сзади, весь ряд. Почита сразу растянулся на двух, положил голову на колени Лильке и задремал. Но сама Лилька сидеть в покое не собиралась — включила музыку на телефоне, сначала поднесла его к уху, потом добавила громкости динамику.
Салон тут же заполнили «Районы-кварталы».
Они как раз проезжали мимо дорожной развязки, где междугородние автобусы пересекались с местными. Сеня представила, как их высаживают на обочину за неподобающее поведение и ее через окна замечает проезжающая мимо тетя Надя. Замечает и тут же сдает маме, удивленно: а что это у тебя Сенечка по обочинам валандается?
Но в автобусе, кроме них, никого не было, а далекий водитель за мутной перегородкой даже ухом не повел, когда Почита пробудился и начал хрипло подпевать:
— Я ухожу-ухожу красиво.
Весь он — раскинутый на креслах, в растянутой майке и спортивных трениках — и правда смотрелся на удивление красиво. И пугающе как-то. Сеня косилась на него, а щекам от этого становилось жарко.
— Епифанцева, — позвал Почита, когда песня закончилась. — Ты чего смурная сидишь? По твоей специализации же катим.
Женя и правда сидела от них через два ряда, сгорбленная и отстраненная. Волосы она собрала в неловкий узел, прижалась виском к стеклу и даже не оглянулась на слова Почиты.
— Или ты уже без нас начала? — не унимался тот.
— Завали! — прикрикнула на него Лилька. — А то я тебя сброшу.
Почита мерзко заржал, но заткнулся.
Автобус как раз дернулся и затормозил у очередной остановки. Сеня соскользнула с липкого сиденья и пересела поближе к Жене.
Через проход от нее, уткнувшись в телефон, сидел Антон. Сеня осторожно заглянула ему через плечо: на экранчике прыгал нарисованный ниндзя и все никак не мог перепрыгнуть через платформу. Раздражение заворочалось внутри. Вот же она! Скучает в идиотском автобусе, самое время начинать разговаривать, как Настя с Вадиком, — о чем именно, разобрать было невозможно, но точно о чем-то важном и нежном.
Но вместо этого Антон неловко прыгает плоским ниндзя по плоскому подземелью и даже не смотрит на Сеню. А так хочется, чтобы посмотрел...
— Лебяжье! — объявил водитель автобуса, опуская перегородку. — Выметывайтесь, молодежь.
Бэшники засуетились, Почита кубарем скатился с сидений, Лилька уронила телефон, громко чертыхаясь, из автобуса выкатился Афонин, но почему-то без сумки с выпивкой — ее за собой вытащила Настя и чуть не упала, споткнувшись о бордюр.
— Ты че, блин! — возмутился Почита. — Сейчас бы обратно поехали.
Они пошли по тропинке от остановки вглубь, мимо заборов. Сеня пыталась запомнить дорогу, но на третьем повороте сбилась. Сама она к автобусу не вернется, значит придется уговаривать кого-нибудь ее проводить, когда время приблизится к шести. Возможно, Антона. Он же хозяин, он же не откажется?
От мысли, что они пойдут вдвоем по узкой тропинке через ранние сумерки, в животе стало тепло. И даже скорее захотелось, чтобы поскорее настали эти самые шесть часов.
Дача встретила их сыростью. Деревянный домик с верандой выглядел так, будто его собрали наспех. Пахло палой листвой и забытыми в ней яблоками.
Пока Сеня обходила двор, разглядывала выцветшие фигурки гномов в траве и старые шины, раскиданные между клумб, Почита уже наведался в домик, и на столе веранды появились чипсы, пластиковые стаканы, банки с пивом* и литровая тара апельсинового лимонада, куда Женя умело переливала что-то из укутанной в пакет бутылки.
— Вздрогнем за последний сентябрь, — провозгласил Почита, подставляя Жене стаканчики. — Пусть горит!
— Типун тебе на язык, Леш! — огрызнулась Женя. — Я еще планирую пожить.
— Тогда тебе стоит с пропорциями быть осторожнее. — Почита понюхал стаканчик, но все-таки пригубил. — Не отставайте, малышня.
Пришлось подниматься на веранду и брать стаканчик. Пойло в нем оказалось теплым, с резким привкусом ватки из медицинского кабинета. Сеня почувствовала, как оно неприятно растекается внутри.
Лилька отбросила пустой стаканчик в кусты, запрыгнула на стол и уставилась на Сеню с любопытством:
— А твой папа знает, куда ты поехала?
Сеня с трудом сглотнула горькую слюну, подавила желание сморщиться. Ответила самым ровным голосом, что у нее был:
— Почти знает, — и улыбнулась кривенько так, с презрением.
Лильке понравилось, она схватила пивную банку и отсалютовала:
— Тогда надо выпить за всякие «почти», очень они нас выручают, — и засмеялась хрипло.
Сеня попятилась, хотела соскользнуть с веранды, но ее схватил за плечи Почита, стиснул посильней:
— Не стесняйся, Казанцева, поляна у нас общая. Только скинуться не забудь.
Пришлось лезть в карман и вытаскивать замочаленные купюры. Почита неодобрительно покачал головой:
— Не умеешь ты с деньгами обращаться, папина дочка. Деньги ласку любят, тогда они в кармане приживаются и плодиться начинают...
Сеня не нашлась что ответить. Не говорить же правду, что денег она в руках не держит, только крохи, что мама выдает на обед. А эти украденные купюры она уже ненавидит люто, сожгла бы в костре, если бы могла.
— Скучный ты, — фыркнула Лилька, соскочила со стола и скрылась во влажной темноте домика.
Пока они препирались, Антон протянул на веранду удлинитель и подключил магнитофон. Женя тут же начала щелкать клавишами в поисках радиостанции.
Сначала из динамиков шумело, потом прорезался голос:
— ...и прямо сейчас в эфире «Европа Плюс» — горячая новинка горячей Рианны!
Женя радостно вскрикнула, громко выкрутила ручку и подскочила на месте.
— Это мое! — закричала она, вскинула руки, из стакана на доски веранды полилось водочное пойло.
Музыка ударила из колонок. Женя вытянула руки вверх, покачнулась и начала танцевать. Сначала она неловко повела бедрами, потом движения стали все шире, словно ее качало волнами. Волосы липли к лицу, глаза заблестели, Женя смеялась и подвывала песне, не попадая в слова.
— Жень, ты б не дергалась так, а то затошнит, — предложила Настя, озабоченно отсаживаясь подальше.
Но Женя только отчаяннее закружилась между стульями. Толкнула Антона в бок, но тот отстранился, продолжая ковыряться с удлинителем.
Сеня смотрела, как Женя танцует. Ей казалось, что та вот-вот упадет, но Женя держалась, упрямо подпрыгивая под Рианну с ее зонтиками. Стакан болтался в руке, пойло выплескивалось на пол.
— Давайте, чего вы сидите? — крикнула Женя. — Надо танцевать!
Никто не поднялся. Настя отвернулась к Вадику. Почита спустился с крыльца на лавочку, закурил. Лилька перегнулась через перила и вытянула из его пачки себе сигаретку.
— Куда? — недовольно пробурчал Почита. — Совсем на мне ездишь.
— Не обеднеешь. — Лилька облизнула губы, вымазанные темной помадой.
Их лица оказались так близко, что Сеня отвела глаза, но и на Женю смотреть было невыносимо. Музыка била в уши, Женя дергалась под нее, не попадая в такт, а песня все не заканчивалась. Сеня подняла свой стаканчик и сделала глоток, хотя знала, что не стоит.
Пока она жмурилась, пытаясь проглотить жгучую смесь, Женя споткнулась о провод, чудом удержала равновесие, опершись на стол. Магнитофон икнул, и все наконец затихло.
— Ты удлинитель вырвала, — сообщил Антон. — Может, и к лучшему.
Почита с лавочки загоготал, и Сеня тоже попыталась улыбнуться, но лицо свело от выпитого. Сразу захотелось спать и плакать. И веранда под ногами начала покачиваться, и колени обмякли.
— Ты красивая сегодня, знаешь? — Женя оказалась совсем близко, потянулась к Сене указательным пальцем с пластиковым колечком на фаланге. — Наверное, вся в папу, да? Может, познакомишь меня с ним как-нибудь?
Лилька посмотрела на них с прищуром:
— Женька, ты давай тут концерты не устраивай. А то Сеня подумает, что мы ее только из-за отца и позвали... — И гаденько ухмыльнулась.
У Сени тут же вспыхнули уши. Она раскрыла рот, чтобы ответить что-нибудь едкое и злое, но слова заплутали. Пришлось занимать рот еще одним глотком.
*Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью.