Конланги: искусственные языки для удовольствия и науки
Ни один другой вид на планете, кроме Homo sapiens, не использует такие изощрённые способы общения, как картинки, звуки, слова и символы. Мы обладаем уникальной способностью разрабатывать генеалогию разных языков и придумывать искусственные языки просто для удовольствия. Дотракийский язык из «Игры престолов» и язык На'ви из «Аватара» — два недавних примера этого уважаемого научного начинания. Общество создания языков поддерживает появление искусственных языков (конлангов). Дотракийский, На'ви, клингонский, эльфийский (Квенья и Синдарин), гномий язык (Кхуздул), язык энтов и чёрное наречие есть даже в перечне некоторых онлайн-переводчиков. Разработчики вымышленных языков открывают новые пути для изучения функционирования нашего мозга. Как бы сказали на дотракийском: «Аттирари несолат лех, шафка несат рхаешесер» — «Если вы изучаете язык, вы познаёте мир».
Семь тысяч языков и эпидемия исчезновения
На сегодняшний день население планеты говорит почти на семи тысячах разных языков. Больше половины из них, скорее всего, выйдут из обращения в ближайшие двадцать лет. До начала этого столетия умирало (с высокой степенью точности) до двух языков в год. Если считать, что языки существуют по крайней мере десять тысяч лет, то на этой планете было около двадцати тысяч языков, причём 90 процентов из них — мёртвые. К 2100 году останется менее 1 процента языков от общего количества существовавших на планете. 99 процентов всех языков Земли исчезнут к концу этого столетия. Вымирание языков идёт медленнее, чем вымирание видов (исчезло 99,9 процента всех видов), но масштаб всё равно поражает.
Как связаны испанский и тонганский
Связь языков можно определить, используя различные элементы — синтаксис и словарный запас. Испанский и итальянский тесно связаны, потому что у них много общих элементов лексики и синтаксиса. Оба они сильно отличаются от тонганского, который, в свою очередь, похож на самоанский больше, чем на любой средиземноморский язык. Используя этот принцип, люди «препарируют» язык, чтобы понять генезис разнообразия способов человеческого общения.
Четыре способа заглянуть в прошлое языка
Проблема в том, что язык нельзя наблюдать непосредственно по ископаемым находкам. У нас есть четыре косвенных подхода к пониманию происхождения языка. Во-первых, можно исследовать в ископаемых останках анатомические структуры, отвечающие за воспроизведение речи — гортань или подъязычную кость. Во-вторых, можно исследовать артефакты. Идея в том, что если артефакт подразумевает рассуждение через манипулирование символами, то для его создания использовался язык. В-третьих, можно сделать выводы о происхождении языка, сравнив языковые паттерны у человека с коммуникацией у шимпанзе. В-четвёртых, можно взять информацию о генах, участвующих в понимании речи, и использовать её для интерпретации эволюции языка.
Камень из Бломбоса: первое свидетельство символического мышления
Наиболее убедительными археологическими доказательствами были бы формы сохранившегося письма, но таких свидетельств нет ни для архаичных сапиенсов, ни для неандертальцев. Самым древним артефактом, связанным с символическим мышлением, является небольшой камень с чёткими, намеренно сделанными рисунками. Артефакт найден в пещере Бломбос в Южной Африке, ему около ста тысяч лет. Он считается первым убедительным доказательством использования символического мышления в человеческом общении. Ритуальные объекты — цветные раковины в ожерельях и захоронения по определённым правилам — найдены и у неандертальцев, и у сапиенсов, что наводит на мысль о символическом мышлении у обоих видов.
Как рос мозг неандертальца и сапиенса
Исследователи реконструировали череп новорожденного неандертальца, чтобы изучить динамику структуры развивающейся черепной коробки. Новорожденные неандертальцы и сапиенсы имели при рождении удлинённые черепные коробки. После рождения происходит разница: у Homo sapiens в первый, самый важный год жизни мозг становится более округлой формы, у неандертальцев он сохраняет вытянутую форму. Первый год жизни необходим для образования обширных связей в развивающемся мозге — ключевых для познания, поведения и общения. У неандертальцев не было тех нейронных связей, которые в результате эволюции развились у сапиенсов для познания и коммуникации. Возможно, именно первый год развития наиболее результативно сказался на когнитивных различиях шимпанзе, неандертальцев и сапиенсов.
Ген FoxP2: говорит ли ДНК за неандертальцев
Исследователи секвенировали геномы нескольких неандертальцев и денисовского человека. Один «языковой» ген — FoxP2 — был обнаружен в семье, члены которой не понимали язык. Этот ген присутствует и у неандертальцев, причём неандертальская версия гена и ген сапиенса идентичны на уровне последовательности ДНК. Однако это в лучшем случае косвенное доказательство того, говорили ли неандертальцы. Язык — сложное генетическое явление, и у нас нет фактических генетических локусов, которые могут быть вовлечены в процесс, за исключением пары интересных, но слишком общих феноменов.
Слияние: что делает язык языком
Йохан Болхуис и его коллеги утверждают, что язык — это способность объединять идеи и слова. Язык не может существовать без явления, называемого слиянием. В своей простейшей форме слияние — это способность распознавать объекты и действия как исходящие от себя или от других и выражать это в символах. Среди живущих видов слияние является уникальной характеристикой сапиенсов — у шимпанзе оно отсутствует. Способность к слиянию возникла у Homo sapiens примерно от 70 до 100 тысяч лет назад. Это время совпадает с распространением нашего вида по всему земному шару и нашим появлением в качестве доминирующей силы на планете.
Как чтение меняет мозг
Грамотность — признак современного развития нашего вида. Письмо и чтение появились в последние 10 тысяч лет. Этот короткий период оказал огромное влияние на нейробиологию наших чувств. Мозг грамотного человека научился подавлять тенденцию к объединению зеркальных изображений объектов. Эта тенденция была адаптивной: гиена, чья голова повернута влево, и гиена, смотрящая вправо, одинаково опасны. Но при чтении появляются небольшие различия (b/d, p/q), и мозг вынужден справляться с эволюционной инерцией. Существует чётко определённая область вентрального зрительного пути, чью активность фиксирует фМРТ, когда грамотному человеку показывают письменный текст. Эта область одинакова независимо от языка и его символов и называется областью визуальной формы слова.
Китайские иероглифы против латиницы: разные пути в мозге
Мозг европейца во время письма использует пути V1 и V2 для распознавания символов. Те, кто пишет на китайском, распознают иероглифы, задействуя пути V3 и V4. Западная письменность требует знания небольшого числа компонентов алфавита: в английском — всего двадцать шесть букв. Китайский язык содержит тысячи иероглифов, которые лучше обрабатываются зрительными путями, распознающими формы.
«Мадленки» Пруста и нейробиология литературы
Почему поэзия влияет на нас не так, как случайно выбранные слова? Писатель Джона Лерер иронично предполагает, что Марсель Пруст был нейробиологом. История с печеньем «мадленкой», которое пробудило поток воспоминаний, — классический пример того, как язык может вызывать воспоминания и эмоции. Если мы успешны в общении, используем язык, искусство или музыку, мы тоже нейробиологи. У всех нас есть свои «мадленки». Когда мы пользуемся речью, смотрим произведения искусства или слушаем музыку, мы можем применить язык для описания работы мозга. Боб Дилан, получивший Нобелевскую премию по литературе, заставил многих задуматься: что же тогда считать поэзией? Вопрос о том, как тексты песен воздействуют на мозг иначе, чем обычные слова, остаётся открытым — и ответ на него лежит в нейробиологии наших чувств и механизмах, посредством которых язык вызывает воспоминания и эмоции.
От камня из Бломбоса до дотракийского языка, от генов FoxP2 до области визуальной формы слова — наш путь к языку занял сотни тысяч лет. Неандертальцы, возможно, имели анатомические предпосылки для речи, но их мозг развивался иначе. Шимпанзе не обладают слиянием — способностью объединять идеи и слова в символы. Только мы, сапиенсы, за последние 70–100 тысяч лет приобрели эту уникальную способность. И всего 10 тысяч лет назад — мгновение по эволюционным меркам — мы изобрели письменность, которая перестроила наши зрительные пути и научила мозг различать зеркальные буквы. Язык, искусство, музыка — всё это способы описывать работу нашего собственного мозга. И каждый раз, когда мы читаем стихи, слушаем песни или говорим на дотракийском, мы участвуем в самом удивительном эксперименте, который когда-либо ставил над собой Homo sapiens: эксперименте по превращению хаотического потока ощущений в осмысленную реальность.