Месть ветерана: как заика-дворник объявил войну бандитам за жизнь нерожденного ребенка
Пыль уходящей советской эпохи смешивалась с предчувствием диких девяностых. Это было время, когда закон стремительно терял зубы, а улицы захватывали новые «хозяева жизни» — дерзкие, опьяненные безнаказанностью юнцы. В 1990 году эта безнаказанность столкнулась с силой, о которой криминальный мир даже не подозревал.
Роковая искра: студент, братки и сырой подвал
Спичка вспыхнула, когда Анастасия, сестра грузчика продовольственного склада Андрея Старыгина, влюбилась во вьетнамского студента по обмену Нгуена Ван Нама. Старыгин, уже вкусивший блатной романтики и вращавшийся в криминальных кругах, счел это личным оскорблением. Чтобы «проучить» наглого иностранца, он позвал своих подельников — Сергея Петрова и агрессивного, абсолютно неуправляемого отморозка Дмитрия Белокопытова по кличке «Хряк».
Средь бела дня братки затолкали вьетнамца в машину и вывезли в сырой подвал ближайшего дома. Туда же приволокли и Анастасию — заставили смотреть, как ломают ее возлюбленного.
Проведя показательный «урок», Старыгин увел сестру домой. Хряк и Петров остались в полумраке подвала, пообещав главарю, что больше об азиате никто не услышит. Но они просчитались. Нгуен Ван Нам выжил.
Искале̲ченный, с тяжелейшими травмами и полной потерей памяти, он очнулся на больничной койке. После той ночи троицу похитителей несколько раз видели на улицах — они были на взводе, постоянно озирались. А затем начали исчезать.
Охота на палачей и пятничная находка
Первым пропал Хряк. Его тело обнаружили все в том же подвале, ставшим местом пыток. Отморозок висел привязанный за ноги вниз головой. Тот, кто забрал его жизнь, действовал хладнокровно и расчетливо.
На жуткую картину наткнулась местная подвальная интеллигенция, собравшаяся в пятницу, чтобы залить тяжелую жизнь спиртным. Сантехник Николай Урсуляк (ранее судимый, имевший ключи от помещения), электрик Кирилл Пашутин и дворник Николай Блохин обнаружили на полу оброненный ключ. В углу их ждал накрытый ящик: недопитая бутылка коньяка, три граненых стакана и брошенная на полуслове партия в домино. И труп под потолком. Испугавшись, троица бросилась бежать.
Следователи вцепились в работяг, но допросы зашли в тупик. Урсуляк, помня тюремный опыт, угрюмо молчал. Пашутин отчаянно врал, что вообще не спускался вниз. А дворник Блохин…
К нему никто не относился всерьез. Из-за тяжелейшего дефекта речи и заикания окружающие презрительно прозвали его «Му-Му». Пытаясь помочь следствию, дворник намекал, что видел похищение азиата, но милиция лишь отмахнулась от «дурачка».
Оперативники бросились искать главаря. Они вломились на продовольственный склад, где работал Старыгин, но опоздали. Грузчик был мертв. Почерк палача остался неизменным: бандит бездыханно болтался под потолком, привязанный за ноги.
Дерзкий удар в залитом солнцем парке
Оставался только Сергей Петров. Загнанный в угол, он залег на дно, но совершил ошибку — позвонил своей бабушке, умоляя дать немного денег. Оперативники, выцепив информацию у судачивших во дворе пенсионерок, установили за старушкой слежку. Когда бабушка пришла в парк на встречу с внуком, милиционеры приготовились брать Петрова.
Но мститель оказался быстрее. Прямо на глазах у опешивших силовиков и кричащей пенсионерки из толпы вынырнул неизвестный, всадил нож в Петрова и растворился в воздухе. Врачи чудом вытащили бандита с того света, но давать показания он не мог. Расследование задохнулось.
Свет на эту кро̲вавую вендетту пролила банальная дворовая сплетня. Один из сыщиков услышал, что заика-дворник Блохин вдруг начал жить с Варварой — сестрой-близняшкой своей жены Нины. А сама Нина бесследно исчезла. Почуяв неладное, оперативник вскрыл дворницкую подсобку. Среди метел и лопат лежал моток изоленты. В точности такой же стягивали ноги уб̲итых бандитов.
Сорванные маски: тайна сирийского ветерана
Невзрачного «Му-Му» привели в кабинет. И здесь маски были сброшены. Следователи с ужасом выяснили, что перед ними сидит не слабоумный уборщик, а кадровый боевой офицер советской армии. Человек, прошедший мясорубку в Сирийской Арабской Республике. Там он подорвался на мине, получил тяжелейшие ранения (ставшие причиной заикания) и был списан в тираж. Уволенному ветерану не оставалось ничего, кроме как взять в руки метлу.
Правду о том, что запустило маховик смерти, рассказала сестра жены, Варвара. В тот вечер Блохин действительно видел, как трое отморозков тащат вьетнамца в подвал. Как человек чести, он бросился к участковому. Но милиционер, поняв, с кем придется связываться, откровенно струсил. Сделав вид, что идет на вызов, он просто сбежал.
Тогда бывший офицер пошел один. Спустившись в подвал, он бесшумно оглушил Петрова со спины, в рукопашной схватке сломал сопротивление свирепого Хряка, взвалил на себя изломанного иностранца и дотащил его до больницы.
Узнав, кто именно разрушил их планы, «хозяева жизни» пришли в ярость. Их воровской авторитет был растоптан каким-то заикой с метлой. Но встретиться лицом к лицу с ветераном они побоялись. Ублюдки выбрали цель слабее.
Они выследили жену офицера, Нину, когда та шла на вокзал — женщина собиралась по паспорту своей сестры-близнеца Варвары купить билет в Адлер. Бандиты затолкали ее в салон, вывезли за гаражи и же̲стоко изб̲или, бросив умир̲уать. Нина попала в реанимацию с чужими документами.
Но ярость в душе офицера вскипела не просто из-за покалеченной супруги.
Нина была беременна. На тех грязных гаражных задворках удары бандитов убили его нерожденного ребенка. С этого момента Николай Блохин перестал быть мужем, дворником или человеком. Он стал карающим механизмом.
Эхо справедливости: суд и финал вендетты
На допросах он не отпирался, спокойно и детально описывая, как выслеживал и вешал убийц своего ребенка. В его глазах не было ни капли раскаяния. Офицер сожалел лишь об одном: о том, что его клинок в парке не достал до сердца Петрова.
Советский суд был непреклонен — Николая Блохина приговорили к расстрелу. Но пока тянулись бюрократические жернова, страна начала рушиться. Ветры перемен и прошение о помиловании спасли ветерана от пули: высшую меру заменили на пятнадцать лет строгого режима. От звонка до звонка отсидев свой срок, он вышел на свободу и вернулся к своей Нине.
А выживший Сергей Петров, также отсидев положенное, вернулся в мир, который сам же строил. Но ненадолго. Девяностые сожрали своего ребенка — он был уб̲ит в одной из безымянных бандитских разборок.