– Тетя Вера, не переживайте так. Это же на ваше благо, – Лена наливала чай в мою чашку, даже не спросив, хочу ли я. – В вашем возрасте одной в такой квартире опасно.
– Мне шестьдесят четыре, не девяносто, – я отодвинула чашку.
– Ну вот видите, уже и чай не хотите. Аппетит пропадает, силы. Вам нужен уход, присмотр.
Она говорила это так уверенно, будто я уже согласилась. Я посмотрела на нее – племянница моего мужа, которую я видела три раза за двадцать лет, и вот теперь она сидит на моей кухне, рассуждает о моем здоровье.
– Лена, спасибо за заботу. Но я прекрасно справляюсь сама.
– Да ладно вам, – она махнула рукой. – Я же вижу, как вы устаете. Дача, огород, квартира. Это непосильно.
На столе лежал ее телефон. Экран вспыхнул от сообщения. Я невольно прочитала: "Когда съедет?"
Это было три недели назад. Сейчас я стояла возле своего подъезда на улице Гагарина и смотрела на окна третьего этажа. Мои окна. В них висели какие-то бежевые занавески с рюшами. У меня были простые белые, без всяких украшений.
Я поехала на дачу на неделю, посадить рассаду. Вернулась на день раньше, потому что пошли дожди и работать было невозможно. И вот теперь стою и смотрю на чужие занавески.
Поднялась на третий этаж. Дверь моей квартиры была закрыта, но замок новый. Я достала ключ, попробовала открыть – не подходит. Позвонила в звонок.
Открыл незнакомый мужчина лет сорока, в домашних штанах и майке.
– Вам кого?
– Это моя квартира.
Он нахмурился.
– Какая ваша? Мы вчера въехали, все документы оформлены.
– Какие документы? Я Вера Сергеевна Крылова, собственник этой квартиры двадцать три года.
– Подождите, – он скрылся внутри, я услышала женский голос. Потом вышла женщина, держала в руках какие-то бумаги.
– Здравствуйте. Вы Вера Сергеевна? Проходите.
Я зашла. Квартира была моя, но совсем другая. Мебель переставлена, на стенах новые картины, в углу детская коляска.
– Садитесь, – женщина указала на диван. – Меня зовут Ирина. Это мой муж Максим. Мы купили эту квартиру через агентство пять дней назад.
– Купили? У кого?
– У Елены Викторовны Крыловой. Она сказала, что это ее квартира, показала документы.
Лена. Племянница мужа.
– Покажите договор, – я протянула руку.
Ирина дала мне папку. Я открыла, прочитала. Договор купли-продажи от двадцать третьего мая две тысячи двадцать четвертого года. Продавец – Крылова Елена Викторовна. Покупатель – Соколовы Ирина Павловна и Максим Андреевич. Сумма – четыре миллиона восемьсот тысяч рублей.
– Это подделка, – я положила договор на стол. – Квартира моя. Вот мой паспорт.
Я показала паспорт. Ирина сравнила данные, побледнела.
– Максим, звони в агентство. Срочно.
Максим схватил телефон, вышел на балкон. Ирина смотрела на меня растерянно.
– Мы не знали. Нам риелтор показал все документы, выписку из ЕГРН, сказал, что все чисто.
– Где Лена сейчас?
– Не знаю. Она получила деньги, сказала, что уезжает в другой город, к дочери.
У Лены не было дочери. Был сын Игорь, двадцать восемь лет, с которым она не общалась лет пять.
Максим вернулся с балкона.
– Агентство говорит, что все документы проверяли, Крылова Елена Викторовна предъявила паспорт, выписку из ЕГРН на свое имя.
– На свое имя? – я встала. – Невозможно. Квартира оформлена на меня.
– Давайте проверим, – Ирина открыла ноутбук. – Сейчас через Госуслуги посмотрим.
Она зашла на сайт, ввела адрес квартиры. Загрузилась выписка из ЕГРН. Собственник – Крылова Елена Викторовна. Дата регистрации права – двенадцатое мая две тысячи двадцать четвертого года.
Я почувствовала, как комната поплыла.
– Это невозможно. Двенадцатого мая я была на даче, никаких документов не подписывала.
– Вера Сергеевна, присядьте, – Ирина помогла мне сесть на диван. – Вам воды?
Я кивнула. Она принесла стакан воды. Я выпила, попыталась успокоиться.
– Нужно в полицию, – сказал Максим. – Это мошенничество.
– Сначала в МФЦ, – я поставила стакан на стол. – Узнать, как она оформила квартиру на себя.
Мы поехали втроем. В МФЦ девушка за окошком проверила данные по квартире.
– Право собственности на Крылову Елену Викторовну зарегистрировано двенадцатого мая по договору дарения от Крыловой Веры Сергеевны.
– Какое дарение? Я ничего не дарила!
– Подождите, сейчас посмотрю скан документа, – она напечатала что-то, повернула монитор. На экране был договор дарения. Моя подпись внизу. Очень похожая на мою подпись.
– Это подделка, – я показала на экран. – Я такого не подписывала.
– Тогда вам нужно писать заявление в полицию. С экспертизой подписи.
Мы вышли из МФЦ. Соколовы растерянно стояли рядом.
– Вера Сергеевна, что теперь делать? – спросила Ирина. – Мы отдали четыре миллиона восемьсот тысяч. Это все наши накопления, плюс кредит взяли на полтора миллиона.
– Я не знаю, – я достала телефон. – Мне нужно позвонить.
Я набрала номер Лены. Недоступен. Написала сообщение: "Лена, что ты сделала?" Не доставлено.
Максим тоже пробовал звонить – тот же результат.
– Она поменяла номер, – сказал он.
– Нужен юрист, – я посмотрела на Соколовых. – Хороший юрист. Это дело на несколько месяцев.
Мы наняли адвоката Петра Михайловича, которого мне посоветовала соседка. Он специализировался на мошенничествах с недвижимостью. Первая консультация стоила пять тысяч рублей.
– Схема простая, – сказал он, изучив документы. – Крылова подделала вашу подпись на договоре дарения. Зарегистрировала право собственности на себя. Потом продала квартиру добросовестным покупателям. Классика жанра.
– Что нам делать? – спросила я.
– Писать заявление в полицию. Заказывать экспертизу подписи. Подавать иск о признании договора дарения недействительным. Одновременно Соколовы должны подать иск к Крыловой о возврате денег.
– Сколько времени это займет?
– От шести месяцев до года. Может больше.
– А где мне жить? – я сжала руки. – Квартира занята.
– Снимать будете. Или к родственникам.
Родственников у меня не было. Муж умер пять лет назад, детей не было. Была только Лена, племянница мужа, которая теперь оказалась мошенницей.
Петр Михайлович составил заявление в полицию. Мы подали его в отделение на Садовой улице. Следователь Громов, полный мужчина лет пятидесяти, записал мои показания.
– Когда вы в последний раз видели Крылову Елену Викторовну?
– Двадцатого мая. Я уезжала на дачу, она пришла попрощаться. Сказала, что поедет к подруге в Сочи.
– Адрес подруги знаете?
– Нет.
– Телефон Крыловой?
– Недоступен.
– Понятно. Будем искать. Назначим экспертизу подписи, это недели три. Потом решим, заводить дело или нет.
Я вышла из отделения. На улице шел дождь. Я стояла под козырьком, смотрела на серое небо. Куда идти? В квартире живут чужие люди, на дачу не поедешь в такую погоду.
Позвонила Ирине Соколовой.
– Алло?
– Ирина, это Вера Сергеевна. Можно мне остановиться у вас на несколько дней? Пока что-нибудь придумаю со жильем.
– Конечно, приезжайте. Мы вам диван освободим.
Я приехала к ним вечером. Ирина постелила на диване, принесла подушку и одеяло.
– Спасибо, – я положила сумку на пол.
– Вера Сергеевна, мы тоже виноваты, – сказала Ирина. – Надо было лучше проверять документы.
– Вы ни в чем не виноваты. Вас тоже обманули.
Ночью я не спала. Лежала на чужом диване, в своей квартире, которая стала чужой. Думала о Лене. Почему она это сделала? Ей нужны были деньги? Но можно было просто попросить, я бы помогла.
Утром пришло сообщение от Петра Михайловича: "Экспертиза назначена на второе июня. Готовьтесь давать образцы подписи."
Второго июня я пришла в экспертное учреждение на улице Ленина. Эксперт, женщина в очках, дала мне лист бумаги.
– Распишитесь здесь двадцать раз. В разном темпе, разным нажимом.
Я расписалась. Она взяла листок, сравнила с подписью на договоре дарения.
– Визуально отличается. Но полный анализ займет неделю.
Через неделю пришло заключение. Подпись на договоре дарения не принадлежит Крыловой Вере Сергеевне. Выполнена другим лицом с подражанием общим признакам подлинной подписи.
Следователь Громов возбудил уголовное дело по статье сто пятьдесят девять УК РФ – мошенничество в особо крупном размере.
– Теперь будем искать Крылову, – сказал он. – Вы случайно не знаете, есть ли у нее недвижимость в других городах?
– Не знаю. Мы почти не общались.
– Хорошо. Запросим по базам.
Прошел месяц. Я жила у Соколовых, спала на диване, готовила им ужин в благодарность. Ирина ушла в декретный отпуск, ждала ребенка. Максим работал инженером, зарабатывал шестьдесят тысяч рублей в месяц. Кредит на квартиру – тридцать восемь тысяч в месяц. Жили впритык.
Петр Михайлович подал иск о признании договора дарения недействительным. Суд назначили на пятнадцатое августа.
Четвертого августа следователь Громов позвонил мне.
– Крылову нашли. В Краснодаре. Купила там квартиру на имя сына, Крылова Игоря Владимировича. Трехкомнатную, за пять миллионов двести тысяч.
– Что дальше?
– Завтра выезжаем за ней. Привезем, допросим.
Через два дня Лену привезли. Я пришла на допрос вместе с адвокатом.
Лена сидела в кабинете следователя, бледная, постаревшая. Увидела меня, отвернулась.
– Крылова Елена Викторовна, – начал Громов. – Вы признаете, что подделали подпись Крыловой Веры Сергеевны на договоре дарения?
– Нет.
– Экспертиза показала, что подпись выполнена не Верой Сергеевной.
– Не знаю. Может, эксперты ошиблись.
– Вы продали квартиру Соколовым за четыре миллиона восемьсот тысяч рублей?
– Да. Это была моя квартира.
– По каким документам моя?
– Вера Сергеевна подарила мне ее. Сказала, что мне нужнее, у меня сын, внук скоро родится.
Я встала.
– Неправда. Я никогда ничего тебе не дарила.
Громов поднял руку.
– Вера Сергеевна, присядьте. Крылова Елена Викторовна, у вас есть доказательства, что квартира была подарена вам добровольно?
– Нет. Мы же родственники, тетя Вера просто отдала мне документы, я пошла оформила.
– Когда именно она отдала вам документы?
– В начале мая. Десятого или одиннадцатого.
– Вера Сергеевна, где вы были десятого и одиннадцатого мая?
– На даче. Вот записи в дачном журнале, я расписывалась каждый день.
Я показала журнал. Громов изучил.
– Записи подтверждают. Крылова Елена Викторовна, вы утверждаете, что Вера Сергеевна отдала вам документы десятого мая, но в этот день она была на даче, за сто двадцать километров от города.
Лена молчала.
– Хорошо, – Громов закрыл папку. – Пока все. Мера пресечения – подписка о невыезде.
После допроса я вышла на улицу. Петр Михайлович шел рядом.
– Она запуталась в показаниях. Это хорошо для нас.
– Что дальше?
– Суд. Выиграем – квартира вернется к вам. Договор купли-продажи с Соколовыми признают недействительным. Они подадут иск к Крыловой о возврате денег.
– А Соколовы останутся без квартиры и без денег?
– Временно. Лена обязана вернуть деньги. Если не вернет – приставы арестуют ее квартиру в Краснодаре, продадут с торгов.
Пятнадцатого августа начался суд. Судья Морозова, строгая женщина лет шестидесяти, изучила материалы дела.
– Крылова Елена Викторовна, вы утверждаете, что квартира была подарена вам добровольно?
– Да.
– Почему тогда экспертиза показала, что подпись на договоре дарения не принадлежит Крыловой Вере Сергеевне?
– Не знаю. Может, тетя Вера забыла, как расписывалась.
В зале засмеялись. Судья стукнула молотком.
– Тишина. Крылова Вера Сергеевна, вы дарили племяннице квартиру?
– Нет, ваша честь.
– У вас есть доказательства?
– Да. Вот выписка с моего банковского счета. Двенадцатого мая, в день регистрации права собственности на Крылову Елену Викторовну, я снимала деньги в банкомате на даче. Вот чек. Время – одиннадцать часов двадцать три минуты. В это время я физически не могла быть в МФЦ в городе.
Судья взяла чек, изучила.
– Принимается как доказательство. Еще что-нибудь?
– Да. Показания соседей по даче. Они подтверждают, что я была там с восьмого по двадцатое мая.
Я передала письменные показания трех соседей. Судья прочитала.
– Крылова Елена Викторовна, у вас есть что сказать?
Лена молчала.
– Хорошо. Суд удаляется на совещание.
Через сорок минут судья вернулась.
– Встать, суд идет. Именем Российской Федерации. Иск Крыловой Веры Сергеевны удовлетворить. Договор дарения от двенадцатого мая две тысячи двадцать четвертого года признать недействительным. Право собственности на квартиру по адресу улица Гагарина, дом семь, квартира тридцать восемь восстановить за Крыловой Верой Сергеевной. Решение вступает в силу через месяц.
Я вышла из зала суда. Петр Михайлович пожал мне руку.
– Поздравляю. Квартира ваша.
– Спасибо.
– Теперь Соколовы подадут иск к Крыловой. Это отдельное дело, но шансы высокие.
Через месяц решение вступило в силу. Соколовы освободили квартиру, переехали к родителям Максима. Я вернулась домой.
Квартира была чистая, Ирина убрала перед отъездом. На столе лежала записка: "Вера Сергеевна, простите нас. Мы не знали. Желаем вам здоровья."
Я села на диван, посмотрела вокруг. Мои стены, мой потолок, мой дом. Вернулся ко мне.
Лену осудили на три года условно с возмещением ущерба Соколовым в размере четырех миллионов восьмисот тысяч рублей. Квартиру в Краснодаре арестовали, продали с торгов за четыре миллиона девятьсот тысяч. Деньги передали Соколовым.
Сейчас прошло полгода. Я живу одна, получаю пенсию восемнадцать тысяч четыреста рублей, иногда подрабатываю – помогаю соседке с огородом, она платит две тысячи рублей в месяц. Накопила сто двадцать тысяч на новый холодильник.
Лена написала мне письмо из другого города. Просила прощения, говорила, что ей нужны были деньги на лечение сына. Я не ответила. Некоторые вещи не прощаются.
Соколовы купили двухкомнатную квартиру в новостройке, родился сын. Иногда заходят в гости, приносят пирожки. Мы стали друзьями после всей этой истории.
Я поняла одно – никому нельзя доверять слепо. Даже родственникам. Особенно когда речь о квартире и больших деньгах.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: