«Князь Петр Андреевич Вяземский (1792-1878) — писатель, литературный критик, государственный и общественный деятель», — приблизительно такие слова прочитаете о нем в энциклопедиях. Родители умерли очень рано, и Петр Андреевич в 15 лет унаследовал огромное состояние. Он получил блестящее по тому времени образование.
Первое стихотворение Вяземский опубликовал в «Вестнике Европы» (1808), а к концу 1810-х стал известным поэтом. Выступая на стороне Н. М. Карамзина в споре с А. С. Шишковым, князь вошел в литературное общество «Арзамас», где подружился с Жуковским, Батюшковым. В 1816 году он познакомился с юным Пушкиным.
В 1817 году Вяземского перевели в Варшаву на должность переводчика. Александр I оценил служебные заслуги князя, присвоил ему досрочно чин коллежского советника (равен полковнику). За либерализм и демонстративные высказывания 10 апреля 1821 году Вяземского отстранили от службы. Опала князя и тайная опека над ним продолжались до 1828 (возможно, 1829) года.
Считают, что Вяземский услышал о Пушкине в 1815 году, когда дядя поэта Василий Львович Пушкин читал «Воспоминания о Царском Селе» на заседании «Арзамаса». Первая очная встреча состоялась 25 марта 1816 года, когда Вяземский вместе с Карамзиным заехал в Царскосельский лицей по дороге из Петербурга в Москву. Знакомство сразу же перешло в дружескую переписку.
Письма Пушкина и Вяземского тех лет выглядят как ироничный диалог равных. В переписке 1820-х годов они обсуждают литературные споры, вопросы «нового слога», свободу слова и цену независимости литераторов от чиновников (читай, цензоров; забавно, через 30 лет Вяземский занял пост главного цензора России).
В 1820-х Вяземский входил в пятерку лучших поэтов России. Он помогал молодому Пушкину советами и связями, помогал в светских и служебных проблемах «поднадзорного» (уже писала о ссылке Пушкина). Известно, что Пушкин запрещал в своем присутствии критиковать Вяземского, использовал его стихи в качестве эпиграфа («Евгений Онегин», «Станционный смотритель»). Не менее бережно относился к Пушкину и Вяземский.
В отличие от «Записок» Смирновой-Россет, переписка Пушкина и Вяземского реальна. Страницы содержали живую речь, шутки, злую иронию, личные исповеди и мгновенные реакции на политические и литературные события. Похоже, что Пушкин сознательно выбрал Вяземского: с ним можно было спорить, так как они понимали друг друга с полуслова и не давали друг другу расслабиться. Не знаю, как это увязывалось с перлюстрацией почты Пушкина.
Два поэта выступали как тандем в печати и салонах. Они сотрудничали с «Литературной газетой» Дельвига, совместно защищали «литературную аристократию» от атак Фаддея Булгарина, Николая Греча и Николая Полевого. Их позиции не всегда совпадали, но курс на противостояние «сектантской» критике, вульгаризации вкуса и нападок на «дворянскую» литературу совпадал. В письмах они в том числе обсуждали детали выступлений и тактики поведения.
Постепенно между Вяземским и Пушкиным образовалась социальная дистанция: князь вошел в бюрократический и придворный мир, а Пушкин остался на позиции литератора.
Осенью 1836 года вокруг семьи Пушкина сгущалась атмосфера скандала. П. А. Вяземский был важным свидетелем, чей дом и семья оказались точкой пересечения многих линий истории. События обострились в октябре-ноябре 1836 года. Существует письмо Дантеса после вечера в доме княгини Вяземской: «Я случайно оказался tête-à-tête с известной дамой. Tête-à-tête означает, что я был буквально наедине с нею, по крайней мере, в течение часа. Это было в доме княгини Вяземской».
Голая хронология событий выглядела так. 4 ноября 1836 года. Пушкин получает анонимный «патент на звание рогоносца» и посылает Дантесу письменный вызов на дуэль.
13 ноября 1836 года. Пушкин рассказывает о вызове Карамзиным. Предполагают, что примерно в эти дни о вызове узнают и Вяземские.
14 ноября 1836 года. Состоялись переговоры Пушкина с бароном Геккерном-старшим Геккерн сообщает, что Дантес намерен жениться на Екатерине Гончаровой. Пушкин берет свой вызов назад. Вяземские точно знают о вызове и его отмене. Здесь зарождается их роковая уверенность, что «дело прекращено окончательно, мир восстановлен». Тем же вечером Пушкин заявляет Вере Федоровне, что знает автора анонимок и обещает «совершенную, полную месть». Понятно, что княгиня — доверенное лицо, а ее муж и друг Пушкина лишь создает фон.
Декабрь 1836 года. Картина кажущегося примирения. Вяземский позднее говорил, что не слушал и не оправдывал Геккернов. Однако именно тогда Александр Тургенев записал в дневнике: «Вранье Вяз. — досадно», а Софья Карамзина привела шутку Вяземского, что Пушкин обижен, так как Дантес больше не ухаживал за Натальей Николаевной. Странный диссонанс. В декабре Пушкин и Вяземский виделись едва ли не через день, но последний не замечал смертельной обиды поэта.
31 декабря 1836 года Пушкины и Дантес с невестой провели у Вяземских. Похудевший после болезни Дантес не сводил глаз с Гончаровой, не смущаясь ее мужа и невесты. Графиня Строганова шептала Вере Федоровне: «У Пушкина такой страшный вид… Если бы я была его женой, не решилась бы вернуться с ним домой».
2 января 1837 года. Александр Тургенев записал в дневнике: «О новостях у Вяз. Поэт — сумасшедший». Получается, новости идут от Вяземского, который сам транслировал и толковал события.
10 января 1837 года. Свадьба Дантеса и Екатерины Гончаровой. Геккерн-старший пытался наладить «родственные» отношения с Пушкиными, но поэт резко дал понять, что это невозможно. Вяземские считали поведение Пушкина странным и неприличным, он был обязан принять светские правила.
15 января 1837 года. На детский бал Вяземские приглашают Пушкиных и Дантесов, чтобы примирить семейства. Пушкин резок и напряжен, Дантес язвит.
19 января 1837 года. Тургенев и Вяземские весь вечер обсуждали неприличное поведение Дантеса и «безумное» поведение Пушкина.
23 января 1837 года. Бал у графа Воронцова-Дашкова. Дантес отпустил пошлый каламбур при Наталье Николаевне, что усилило напряжение.
24 января 1837 года. Вечер у князей Мещерских. Софья Карамзина описала, как Пушкин «скрежетал зубами», Наталья Николаевна краснела под долгими взглядами зятя, Екатерина ревниво рассматривала всех в лорнет, Александра Гончарова кокетничала с Пушкиным. Карамзина же написала, что «дядя Вяземский» «отворачивается от дома Пушкиных», дистанцируясь от неприличного спектакля.
25 января 1837 года. Вера Федоровна Вяземская принимала гостей — Пушкиных и Дантесов. Пушкин сообщил хозяйке, что его забавляло, как «этот господин» праздно веселился, не предчувствуя, что его ждет, и что «с молодым человеком счеты кончены». Поэт также признался, что написал письмо «его отцу». Княгиня поняла, что новая дуэль фактически назначена. В тот же вечер она сообщила о письме графу Виельгорскому и мужу. Сохранилось ее признание: «Я ему тоже сказала, но что делать? Невозможно было действовать».
26 января 1837 года. Геккерну доставлено письмо Пушкина. Вяземский об этом знал.
27 января 1837 года. Дуэль. Смертельное ранение.
В марте 1837 года на комиссии Вяземский дал показания под присягой, что о дуэли и тяжелом ранении узнал после событий.
Таким образом, дом Вяземских оказался одним из узлов конфликта. Князья придерживались принципов сословной чести, оправдываясь перед собой и потомками невозможностью вмешаться и «телом закрыть барьер». Так оценил действия П. А Вяземского Вячеслав Бондаренко.
Здесь появляется еще один вопрос. Пушкин — жертва или двигатель конфликта? Исследователи не перестают спорить на эту тему. Жуковский, о котором напишу в следующий раз, потому и отказался участвовать в дуэли, что Пушкин рвался к барьеру. Друзья поэта знали, что он превосходный стрелок. Видимо, и по их мнению, Дантес обречен. С этой точки зрения оказывается, что Пушкин — автор решения и судьбы.
После смерти Александра Сергеевича Вяземский остался одним из главных свидетелей его жизни. Через их переписку исследователи восстанавливают отношения Пушкина с двором, с цензурой, с друзьями, его настроения в ссылке, его реакцию на европейские революции и русскую бюрократию.
Продолжение через неделю: роль Жуковского в трагедии, локон и перстень Пушкина, памятник поэту, речи Достоевского и Тургенева.