"5 утра. Пляжный туалет".
Ему всë-таки удалось передать Анне крохотную, свëрнутую в десять раз записку. Не сразу, но удалось. Несколько дней выжидал, пока она попросит передать соль.
Он всë рассчитал. Пять утра, смурное время перед рассветом. Даже бдительный Лысый к этому времени должен устать от бдений. А на свидание в такую рань способна прийти только всерьёз настроенная женщина. Таким образом, все точки над "и" будут расставлены.
Пляжный туалет был как бы дополнительным бастионом. На тот случай, если Лысый всё-таки что-то заподозрит. Случай маловероятный, но всё-таки...
"Внутри было бы ещё безопаснее", — мелькнуло в голове у Паши. Но он тут же с негодованием отмëл эту мысль. Первое свидание с любимой в туалете — это, безусловно, свежо. К тому же ещё неизвестно, какие опасности таит в себе это заведение. Вдруг оно даже хуже, чем Лысый?!..
Хотя едва ли.
... К половине пятого он уже был в назначенном месте. Его сотрясала противная мелкая дрожь — то ли от волнения, то ли оттого, что не спал всю ночь. Да и морской ветер был ещё довольно пронзительным.
Нежно-розовая полоса, поблëскивая, лежала на горизонте: рассвет понемногу вступал в свои права. Даже сейчас, гуляя по берегу вокруг заветной кабинки, Павел не мог в сотый раз не отметить, какое всë-таки красивое это место — Остров Буян. Мы и правда в Раю; верно говорила чëртова кофемашина.
За спиной раздалось лëгкое покашливание. Павел резко обернулся — и тут же сердце его ухнуло куда-то вниз, а по спине поползли струйки холодного пота. Перед ним, улыбаясь, стоял Лысый.
— Свидание у сортира? — заметил он, чуть приподняв бровь. — Оригинально.
Павел молчал, сжав зубы. Говорить, в общем, было уже не о чем и незачем. Всë и так было предельно ясно.
— Аня себя неважно чувствует, — продолжал Лысый. — Я за неё. Вы, кажется, хотели сообщить нам что-то интересное?..
Павел облизнул пересохшие губы. Все мосты были сожжены и терять было нечего. Оставался только один путь. План "Б".
— А чего ты встал-то за километр? — тихо спросил Павел. — Подойди сюда. Я тебе на ухо нашепчу.
— Дураков нет, — ухмыльнулся Лысый. — Ладно, как хочешь. Можешь тусить тут хоть до бесконечности. А мы с Анютой переезжаем в более приятное место...
Он повернулся и похромал прочь — медленно, тяжело, увязая ногами в песке. Паша смотрел на его удаляющуюся спину, кусая губы от бессилия.
Лысый не блефовал. Он и правда запросто мог хоть сегодня переехать вместе с Анной в платную зону. А он, Павел, пока что не может себе позволить такую роскошь...
Собственно, сейчас он не может позволить себе даже роскошь отойти от пляжного туалета. Ибо именно здесь неким кощеевым яйцом лежит его последний шанс...
— Эй! — заорал Павел изо всех сил. — Вернись, поговорим, студень трусливый! Мешок с песком!
Лысый даже не обернулся. Видимо, он так привык к оскорблениям, что они его уже не задевали.
— Ане привет! — в отчаянии выкрикнул Паша. — Дома-то, небось, тебе такие девушки даже в мокрых фантазиях не снились!..
Показалось ему, или жирная спина действительно чуть дрогнула? Как бы там ни было, времени на креатив уже не оставалось:
— Дома ты полный нищеброд, ведь так? Поэтому и не хочешь возвращаться, трусло! Небось там у себя ты последняя шестëрка! За сорок тысяч задницу рвëшь, я же прав?!
Во всей массивной фигуре Лысого читалось страшное напряжение. Хромота, обычно еле заметная, в эту секунду бросилась бы в глаза любому. Теперь он даже не подволакивал, а тащил за собой левую ногу, и было видно, с каким трудом ему это даëтся.
Зато Павла охватил восторг человека, падающего с обрыва:
— Нет! Я всë понял! Кому ты нужен в таком возрасте! Ты вообще не ходишь на работу! Пенсию отбираешь у старенькой мамы... Ещё небось и бьëшь её, так ведь, ничтожество?!
Он бездумно запустил руку в карман и нащупал там огрызок от яблока. Откуда оно там взялось? Он вообще не ел яблок, терпеть их не мог. Но сейчас это было неважно. Почти не сознавая, что делает, он размахнулся и запустил огрызком Лысому в спину.
Похоже, он попал. В "яблочко".
Ибо Лысый больше не удалялся. Наоборот — огромными прыжками приближался к нему. Павел едва успел отскочить — и занять более защищëнную позицию у двери туалета. Он ещё успел увидеть лицо Лысого, искажëнное яростью. В следующий миг Лысый бросился на него.
Два хрипящих тела слились в смeртeльном объятии. Чувствуя, как пальцы Лысого всë сильнее смыкаются на его горле, Павел всем телом повалился на него, прижимая к стене кабинки. Дверь оказалась чуть приоткрыта; ещё только одно маленькое усилие — и они окажутся внутри. Вместе... Пусть вместе. Пропади всë пропадом!
Чувствуя, что теряет сознание, Павел собрал последние силы — и двое, которых нeнависть сделала единым существом, рухнули в кабинку. Последнее, что он увидел, прежде чем ярчайшая вспышка заставила его зажмуриться — бледное лицо Анны с перекошенным ртом. "Пришла всë-таки... " — успел подумать он.
*
...Паша, как всегда, не спешил открывать глаза. И без того прекрасно знал, что увидит вокруг.
Там, на пляже, был не туалет. Там был бесплатный портал на вылет. Самое смешное, что он был там всегда. Лысый обманул его.