Пашу снова забанили.
Если честно, его не просто забанили, а ещё и послали. Да как грубо! Но Паша — как и всегда в таких случаях — не совсем поверил. А что, если это просто какая-то новая, пикантная любовная игра?..
"Ах, стерва... " — подумал он даже с каким-то восхищением, не открывая глаз.
Да, было у него такое свойство — зажмуриваться в ответ на удары судьбы. Это свойство не раз спасало ему нервные клетки, а иногда, возможно, и жизнь. Несколько секунд, проведëнных во мраке, обычно хватало, чтобы ситуация изменилась. В лучшую сторону. Хотя бы в его, Пашиной голове...
Вот и сейчас ему не понадобилось много времени, чтобы всë понять, принять и пожалеть виновных. Просто эта смешная Ира так страдает. Боль ей причинил Паша. Что поделаешь? Такая уж у него карма — время от времени делать женщинам больно...
Мысль эта была такой приятной, что он, наконец, овладел собой — и доверчиво распахнул в мир уже слегка подуставшие от внутренней тьмы глаза.
Но лучше бы он этого не делал.
Ибо за это время с Пашей что-то произошло. Ещё секунду назад он лежал у себя дома на диване. А теперь перед ним было что-то ужасное!..
Паша снова зажмурился, успокоил себя — и медленно, осторожно приоткрыл один глаз. Но на сей раз старый, многократно испытанный за тридцать восемь лет способ не сработал. Ужасное никуда не делось, а, даже наоборот, приобрело ещё большую плотность и реальность.
Хуже всего было то, что и сам Паша всë больше ощущал себя в этой новой ужасной реальности как дома. Он вдруг понял, что не может вспомнить, о чëм думал ещё минуту назад. Всë это казалось далëким, глупым, каким-то детским. А жизнь его — вот она. И никакой другой нет, а, может, никогда и не было...
Когда это ощущение заполнило его целиком, он открыл второй глаз — и смело взглянул на то, что было перед ним.
Перед ним было море.
Но это было совсем не то море с нарисованных ИИ рекламных проспектов, куда Паше так хотелось бы попасть. Тяжёлая, свинцовая, холодная даже на вид субстанция злобно пенилась, рычала на Пашу — и явно грозилась поглотить его.
Он вздрогнул и позволил себе осторожно оглядеться по сторонам.
Вокруг было что-то вроде заброшенного песчаного пляжа. Песок был изжелта-серый, грязноватый на вид. Справа, довольно далеко, виднелся ржавый каркас смотровой вышки.
Паша поëжился, тихо радуясь, что на этом "пляже" хотя бы относительно тепло. Кстати — а во что он одет?..
С сомнением оглядел себя. Оказалось — в любимую пижаму, которая в прошлой жизни была синим спортивным костюмом. Ну, хорошо хоть не в трусах...
...Огромная волна, вздыбившись стеной, с рëвом шла прямо на Пашу!
Он сьежился, готовый к самому худшему. Но волна со стоном разбилась о бетонный пирс, так и не успев причинить никому никакого вреда. Резко крикнула чайка.
Паша нервно обернулся.
То, что оказалось сзади, слегка его успокоило. Песчано-глинистый берег круто поднимался вверх; дальше начиналось что-то вроде жидкой сосновой рощи, в недрах которой виднелась металлическая сетка ограды и — это обрадовало Пашу сильнее всего! — одноэтажный домик КПП. (Во всяком случае, так он его для себя определил.)
Где есть хоть какие-то строения — там должны быть и люди. Спотыкаясь и увязая на каждом шагу в мокром песке, Паша тем не менее решительно направился к цели.
*
...Потянув на себя деревянную, слегка разбухшую от влажности скрипучую дверь, он осторожно заглянул внутрь — и чуть не вскрикнул от радости. За простым канцелярским столом и правда сидела, втыкая в смартфон, обычная живая тëтка-вахтëрша. Паша так и кинулся к ней:
— Бабушка!..
— Дедушка, — огрызнулась тëтка, впрочем, вполне беззлобно. Но от телефона всё-таки оторвалась — и взглянула на Павла с лëгкой иронией. Взбитые седые кудри и безразмерная грудь как бы намекали на то, что в молодости эта женщина знавала и лучшие времена.
— Ну что, явился, голубок? — ворчливо спросила она. — Признавайся — кого достал?
— Здесь, наверное, какая-то ошибка, — растерялся Паша. — Я как раз никого не доставал. Я...
— По-другому к нам никак не попасть, — шумно вздохнула старуха, критически разглядывая себя в экранчик смартфона. - Ты, наверное, вообще такой человек... Как бы неприятный, да?
Паша даже обиделся:
— Почему это? Никто не жалуется...
— Неприятный, — подытожила старуха, откладывая смартфон. — Самовлюблëнный, назойливый. Из тех, что с первого раза никогда не понимают. Да и со второго тоже...
— Да вы что, бабушка?! — озлился Паша. — Вас тут на бесплатные курсы психологов ходить заставляют, что ли?
— Да какая уж тут психология, — вздохнула бабка. — Другие сюда просто не залетают. Психологии тут никакой не нужно...
Она снова подняла на него глаза, и Павел даже поразился — столько в них сейчас было тоскливого человеческого понимания:
— Чтобы выписать кому-то путëвку на Буян, — медленно сказала она, — человек должен быть доведëн до крайней степени отчаяния. Только так это работает. Только так.
— Что ещё за буян? — не понимал Паша. Старуха усмехнулась:
— Санаторий "Остров Буян". Добро пожаловать!
Она чуть порылась в столе — и положила перед ним ключ на большой деревянной бомбошке:
— Можете занимать номер, молодой человек. Номер у вас хороший, с видом на море. Второй этаж. Так... вот ваша санитарная книжка...
Паша машинально раскрыл книжку — и с изумлением увидел, что там и правда стоят его имя и фамилия. Парадоксальным образом это убедило его принять пока всё как данность — и не задавать вопросов.
Меж тем старуха ещё немного порылась в нижнем ящике стола — и вытащила оттуда небольшой чëрный пакет, запаянный сверху:
— Держите. Вон через ту дверь выйдете на территорию. Первый корпус налево...
— А это ещë что? — не удержался Паша, кивнул на пакет подбородком. — Сухой паëк, что ли?
— Там смартфон, — неопределённо ответила старуха. - Ну, сами разберëтесь. А столовая на первом этаже. Если что, вам на ресепшене подскажут.
*
Маленький одноместный номер, где ему предстояло жить, с балконом и чистеньким санузлом, показался Паше очень уютным. Окна и вправду выходили на море. Немного смущало ковролиновое покрытие — уже изрядно облысевшее, прожжëнное в нескольких местах и с подозрительными бурыми пятнами. Но, подумав, Паша решил не обращать внимания на такие мелочи.
Важнее было другое: что делать дальше? Паша хотел было вскрыть пакет и осмотреть казëнный смартфон: возможно, там найдëтся что-нибудь такое, что внесëт хоть какую-то ясность. Но внезапно почувствовал жуткий голод — и решил отложить все выяснения на потом.
Обещанную столовую он нашëл почти сразу.
То ли просто был не сезон, то ли это он сам припоздал и явился, когда "прайм-тайм" уже схлынул — но в просторном зале почти никого не было. Только в дальнем углу ворковала какая-то парочка, да ещё лысый полноватый мужчина лет пятидесяти накладывал себе в тарелку еду из больших кастрюль, стоявших на специальной стойке с подогревом. Как понял Паша, здесь бытовала система "а-ля фуршет".
Взяв поднос, он пристроился за лысым — и вскоре уже шëл к столику с полным джентльменским набором: суп, говядина с картошкой и булочка. Компот брать не стал - вовремя заметил в конце стойки большую сверкающую кофемашину. Её современный вид немного приободрил его.
Он уже хотел сесть за первый попавшийся свободный столик... но не смог справиться с нахлынувшей внезапно тягой к человеческому общению. Лысый сосед, уминавший свой бифштекс так, что уши ходили туда-сюда, показался ему адекватным человеком.
— Приятного аппетита, — бодро сказал Паша, ставя поднос и присаживаясь напротив. — Не помешаю?
Лысый, интенсивно работая челюстями, в притворном ужасе замахал руками и замотал головой, словно боясь, что Павел передумает и уйдëт. Впрочем, секунду спустя способность изъясняться по-человечески вернулась к нему:
— Новенький? Очень рад. Валерий. — Он перегнулся через стол, чтобы обменяться с Пашей энергичным рукопожатием. — За что сюда?
Паша пожал плечами:
— Я не знаю... Вроде ни за что... Сам не знаю, как я тут оказался... И как теперь отсюда выбираться?..
— Как выбираться — это не наша с вами забота, — осклабился лысый. — Да и куда нам торопиться? Дома никто нас не ждëт. Мы всех достали!
Он рассмеялся и потëр руки, заросшие рыжеватым волосом:
— Мой вам совет — не торопитесь. Отдохнëте как следует, в море покупаетесь. Здесь очень хорошее море, когда распогодится. Бассейн есть...
— А вы давно здесь? — решился, наконец, спросить Паша. Лысый задумался, подсчитывая что-то в голове:
— Сезонов пять уже, наверное. Но вы на меня не равняйтесь. Я собираюсь тут зависать до последнего. Если повезëт — то и до конца. А вы человек молодой, у вас ещё всë впереди. Вам, конечно, надо зарабатывать очки...
— Какие очки? — робко спросил Паша. Валерий, прищурившись, взглянул на него:
— Смартфон у вас с собой?
— В номере оставил, — признался Паша. Лысый снова задумался, что-то прикидывая:
— Ладно, давайте так. Сегодня гуляйте, отдыхайте, ни о чëм не думайте.Торопиться вам тут некуда. А завтра встретимся за завтраком, я вам всë расскажу, всë покажу. Смартфон только не забудьте!
— Спасибо вам, — искренне сказал Паша. Валерий рассмеялся, показав пожелтевшие, но крепкие нижние зубы:
— Ой, не благодарите раньше времени. Вы ещё не знаете, какой я скверный человек. Впрочем, другие сюда и не попадают...
Он аккуратно сложил тарелки на поднос, встал и уже сверху кивнул Павлу:
— Так до завтра. Смартфон, главное, не забудьте. И вот ещё что...
Он наклонился к Паше и зловеще прошептал ему в ухо:
— Остерегайтесь общественного туалета!
— Какого туалета? — опешил Паша. Лысый объяснил — уже нормальным тоном:
— Если пойдëте на море — там, на пляже, есть общественный туалет. Так вот, не стоит туда заходить...
— Не буду! — пообещал Паша. Но лысый уже двигался к транспортëру, по которому невесть куда уплывала грязная посуда. Расставшись со своим подносом, он ещё раз обернулся к Паше — и его пухлая ладонь на мгновение зависла в воздухе:
— До встречи!
В следующий миг он, казалось, напрочь забыл о своём собеседнике — и, чуть прихрамывая, покинул столовую. Паша с надеждой смотрел ему вслед. Теперь ему было здесь уже не так одиноко.