Впервые в истории рейтинга Forbes состояние миллиардера из России преодолело отметку в $30 млрд. Капитал совладельца «Северстали» оценили в $37 млрд. Но это, кажущееся сказочным, богатство во многом номинально — им трудно распорядиться, передать по наследству и, тем более, вывезти из страны…
Российская версия рейтинга на самом деле только подтвердила данные рейтинга международного, о котором СамолётЪ писал ещё в марте. Тогда Алексей Мордашов тоже занимал первое место в «российском сегменте» глобального рейтинга. Первое место Мордашову обеспечил взлет стоимости золотодобывающего холдинга Nordgold. За счет подорожания золота почти на 80% за год рыночная оценка компании почти вдвое обошла стоимость пакета акций «Северстали», которая сейчас переживает не лучшие времена, отмечает Forbes.
В тройке лидеров президент «Норникеля» Владимир Потанин ($29,7 млрд) и основатель пострадавшего от санкций «Лукойла» Вагит Алекперов ($29,5 млрд). В прошлом году Алекперов лидировал, Мордашов был вторым.
Но все эти люди, как и многие другие крупные предприниматели в России во многом только номинальные собственники своего состояния. Они получили его в рамках первого общественного договора начала 1990-х годов, когда власть попыталась договориться с обществом о том, что природную ренту получает верхушка капиталистического класса - олигархия, но население получит возможность без страха государственного преследования и неподъемных налогов развивать экономику, формировать капитал, участвовать в политической жизни страны.
С тех пор сменилось уже несколько вариантов общественного договора. Неизменным остался только общественный запрос на пересмотр итогов приватизации на более справедливый. А власть до последнего времени держала его в подвешенном состоянии, что давало президенту основания заявлять: «В России уже нет олигархов». И верно, как можно быть олигархом, когда в любой момент твою собственность можно признать полученной несправедливо и незаконно.
С прошлого года так и стало происходить. Генпрокуратура начала в массовом порядке инициировать национализацию приватизированных в 1990-е активов. А суды – принимать решения о возврате их в государственную собственность. Всего по искам Генпрокуратуры в прошлом году государству передано имущество стоимостью более 4 трлн руб., сообщал в марте генпрокурор Александр Гуцан.
Сейчас РСПП пытается провести через Госдуму закон, устанавливающий срок давности, по истечении которого государство не сможет претендовать на собственность предпринимателей. Но эксперты сомневаются, что закон кардинально улучшит ситуацию. Главным образом потому, что за пределами его действия окажутся сделки «с коррупционным элементом». А прокуратура, кажется, собирается и впредь наращивать усилия по изъятию имущества, нажитого коррупционным путем. А признаки такого «пути» можно найти в большинстве сделок конца прошлого века.
Адвокат Verba Legal Павел Мажурин, выступая 14 апреля на форуме Litigation City, перечислил несколько признаков, которые могут указывать на риск претензий:
- предприятия, деятельность которых связана со стратегическими отраслями - с природными ресурсами, энергетикой, оборонной промышленностью, транспортом, в последнее время - и пищевой промышленности;
- в структуре или цепочке собственников предприятия есть лица, которые занимали какие-либо государственные публичные должности (не имеет значения, какого уровня);
- на предприятии кратно вырос уровень внеплановых проверок, «от ФАС до Ростехнадзора»;
- резко увеличилось количество решений госорганов о привлечении компании к ответственности за различные нарушения (в первую очередь доначисления и штрафы по налогам).
Исходя из наличия подобных рисков, «рекордсменам» рейтинга Forbes вряд ли приходится радоваться. Скорее такая публичность заставляет их нервничать и осознавать: если собственность у них ещё не отобрали, значит, не пришло время. Значит, она находится в стратегическом резерве государства…