Назвался груздем — полезай в кузов.
Взялся играть по правилам социальных сетей — будь добр, играй до конца.
Однажды я получила удивительно деликатное сообщение. Автор, явно обладая тонким чувством такта и почти дипломатическим талантом, поинтересовался:
— А на какие, собственно, шиши?..
Далее, видимо, чтобы избавить меня от лишних раздумий, он любезно предложил список возможных источников этих самых «шишей». Список был коротким. Даже слишком.
Первым пунктом значился богатый муж.
Он же оказался и последним.
Выбора мне, таким образом, не оставили. От меня, судя по всему, ожидалось лишь вежливое согласие с предложенной версией моей биографии.
Я закрыла ноутбук и посмотрела в окно. Глаза щипало, но весенняя зелень немного смягчала это ощущение.
Выходные.
«Надо закапать глаза», — подумала я.
На полке в ванной с недавних пор живёт маленький флакон — скорая помощь для моего уставшего взгляда.
Я поморгала и посмотрела на себя в зеркало: тонкие капилляры проступали на белках, придавая глазам выражение человека, который просит пощады и одновременно делает вид, что всё под контролем.
О чём это я?
Ах да.
На какие шиши.
Я попыталась сосредоточиться и сформулировать внятный, достойный ответ на этот, безусловно, глубокий вопрос. Но мысли упрямо разбегались, возвращая меня к куда более приземлённым вещам: собрать чемодан, встать пораньше, чтобы сложить ещё влажные постиранные вещи, не забыть перекус в дорогу. Ерунда какая-то.
Есть ведь темы посерьёзнее. Вон даже посторонние люди о них переживают. А я не могу собрать собственные мысли в кучу.
Так на какие же всё-таки шиши?
Вы уж меня заранее простите, сейчас пойдет текст, возможно не имеющий ничего общего с поставленным вопросом, я давно это за собой заметила. Если буду думать, что именно писать, ровно ничего не напишу. Что-то толковое получается исключительно, если дать себе возможность писать без внутренней цензуры.
Однажды, давным-давно, когда я ещё училась в школе, меня перевели из слабого класса в сильный. Так я, человек, мягко говоря, не блиставший в математике оказалась там, где её преподавал сильный и требовательный учитель. Меня куда больше, чем оценки в дневнике, интересовало его мнение. Я старалась. Очень. Но за все старания так ни разу и не получила пятёрку, да и четвёрки случались редко. И каждый раз, выводя в тетради очередную тройку, я слышала одно и то же: «Можешь лучше».
Я запомнила две вещи.
Не ставить себе высокую оценку, если можешь лучше.
И искать общество сильных.
Потому что — как я теперь говорю своим детям — лучше быть слабым среди сильных, чем сильным среди слабых.
«Можешь лучше».
Иногда мне кажется, что такие фразы не исчезают — они просто находят новые голоса и продолжают звучать.
Время от времени мне пишет моя классная руководительница — аккуратно указывает на неточности в формулировках и построении фраз. Среди моих читателей вообще много тех, кто рядом со мной уже долгие годы. Они словно стоят где-то за спиной — тихо, почти незаметно, но всегда на подхвате, напоминая: «Можешь лучше, Настя». Их мнение для меня по-настоящему важно — во многом именно благодаря им я продолжаю идти вперёд.
Иногда эти «голоса» не просто подталкивают — они буквально прокладывают нам дорогу.
Когда-то, не так давно — хотя теперь уже кажется, что это было в другой жизни, — один добрый человек, наблюдая мои попытки поступить на факультет иностранных языков и, главное, мой страх провалиться из-за недостаточного количества баллов, сказала мне странную вещь:
— На письменной части будет задание — написать письмо. Когда допишешь его, подпишись французским именем.
— Как это — французским? — по собственной наивности не поняла я.
— Любым: Жюли, Жюстин, Люси… Только не Настя. Поняла? Делай, как я говорю.
Я сделала.
И поступила.
Не сама, конечно. Сама бы может и не поступила. Просто добрая рука дорисовала баллов бедной "Жюстин", которая очень хотела поступить на факультет иностранных языков.
Когда есть сильное желание и настоящее стремление, в какой-то момент тебе начинает помогать нечто большее, чем просто собственные усилия. Кто-то назовёт это случайностью, кто-то — судьбой. Я называю — Богом.
И таких примеров немало в Евангелии.
Вспомнить хотя бы Закхея — человека маленького роста, который не стал сетовать на жизнь и собственные недостатки, а просто залез на дерево, чтобы увидеть больше.
Это может показаться смешным и нелепым. Но иногда этого достаточно.
Однако стремление есть не всегда. Не всегда на него находятся силы. И тогда самые близкие люди напоминают о том, что мы пришли в этот мир не случайно.
Мой милый супруг буквально вытряс из меня мою книгу. Если бы не он, возможно, она так и не появилась бы на свет — осталась бы где-то в разделе «когда-нибудь».
— Ты её никогда не напишешь, — говорит он мне.
— Напишу, — возражаю я.
— Нет, не напишешь. Потому что до сих пор ни строчки не написала. Состаришься и умрёшь, и никто не узнает твоей истории, никому не поможет твой опыт.
Наверное, назло ему я и написала первые главы. Чтобы на все последующие вопросы спокойно отвечать:
«Я пишу. Я уже начала».
Дописывая эту самую книгу, я вдруг поняла, что не имею права издать её без разрешения мамы. Она в этом автобиографическом произведении не единожды фигурирует и не всегда в выгодном для общества свете — ровно так, как это было в жизни. А в жизни, как вы знаете, бывает по-разному, совсем не так, как в идеальных соцсетях.
Я отправила рукопись маме и замерла в ожидании. После первых глав я получила сообщение: «Ты серьёзно собираешься это издать?» Затем оно сменилось фразой «сообщение удалено». А ниже появилось новое: «Мне всё нравится, пиши».
Мама, проплакавшая пол-ночи над текстом, сумела сделать вещь гораздо более сложную, чем просто «разрешить».
Она приняла.
И после этого у меня, кажется, уже не осталось морального права не довести всё до конца.
Так вот.
На какие шиши?
На очень разные, надо сказать.
На людей.
На их слова.
На их веру.
На их сомнения — тоже, кстати.
Это мой капитал.
Эти люди дали мне диплом и профессию.
Дали мне силы просыпаться до зари, потому что мои многочисленные ученики живут в самых разных уголках мира, и часто приходится начинать очень рано, чтобы подстроиться под их часовой пояс.
Эти люди вдохновляют меня писать и дают мотивацию не проживать дня без написанной строчки.
Я преподаю утром и пишу вечером.
Пишу и преподаю. До тех пор, пока глаза не начинают протестовать.
***
Перед экзаменом по латыни я, как человек изобретательный, писала шпаргалки на парте мелким шрифтом. План был гениальный: достаточно слегка подглядеть — и память чудесным образом активируется.
В какой-то момент ручка отказалась сотрудничать и начала просто царапать по лаку:
per aspera ad…
В аудиторию вошёл преподаватель, я поспешно прекратила своё творчество, но фраза осталась.
Не на парте — в голове.
Per aspera ad astra.
Через тернии — к звёздам.