— Оленька, привет! — на пороге, как гром среди ясного неба, возникла тетя Анна. — Извини, что без предупреждения.
— Да… я гостей не ждала, — Ольга не видела Анну много лет. — Проходи, только тихо. Дочь спит.
— Ой, когда же ты успела стать мамой? — Аня заглянула в детскую, где мирно сопела годовалая малышка. — Ты сама еще ребенок.
— Конечно, в двадцать пять в самую пору в садик ходить, — съязвила Оля. Она не любила гостей вообще, да и Анна не была тем человеком, кого хотелось видеть на пороге в шесть утра.
— Ну, Оленька! Не будь бякой! — а Аня уже гремела чем-то на кухне. — Мы же не чужие люди, чего такая злая?
— Ань, столько лет о тебе не было ни слуху, ни духу. А тут являешься, как ни в чем не бывало. Да ты хоть знаешь, что в нашей семье произошло за эти годы?
— Вот ты мне сейчас все-все расскажешь, — Анна по-хозяйски распахнула холодильник, — пока будешь готовить завтрак для любимой тетушки.
Когда-то давно Аня была для Оли как старшая сестра. Между ними было всего десять лет разницы. Оля всегда делилась с ней самыми важными секретами и знала: Аня поддержит и никогда не предаст.
А потом случилось ужасное. Когда Ольге едва исполнилось восемь, ее родители развелись. Вернее, отец заявил, что полюбил другую, и исчез в неизвестном направлении.
Мама с этим справлялась весьма своеобразно — полезла в бутылку. Так удавалось хоть немного унять боль от предательства. И очень скоро в ее жизни появились мужчины, тоже заливающие свои трудные судьбы горячительными напитками. Олину маму затянул алкогольно-депрессивный водоворот, выбраться из которого она уже не смогла.
Чтобы не допустить беды, бабушка, мамина мама, забрала Олю к себе. К тому времени Аня уже с ней не жила. По официальной версии — уехала учиться в другой город. По факту — отправилась искать богатого мужа.
Через два года Олиной мамы не стало. Для Оли это было настоящим шоком, ведь бабушка все время говорила, что мама скоро возьмется за ум и заберет ее обратно домой.
Но еще большим шоком стало то, что ни отец, ни Аня не явились проводить родного человека в последний путь. Как же сильно Ольге нужна была поддержка близких! Она часто представляла, как в комнату входит отец, обнимает, гладит по голове и говорит, что все будет хорошо. Во снах она видела Аню, которой сквозь рыдания рассказывала обо всем, что произошло за последние несколько лет. Но рядом была только пожилая бабушка.
Когда Оле исполнилось девятнадцать, не стало и ее.
Ольга сильно переживала потерю. Теперь она была совсем одна, и это чувство пустоты разрывало и без того израненную душу. Почему столько испытаний выпадает на долю одного человека? Кажется, сейчас Ольга понимала мать. Когда привычный счастливый мир разваливается, очень сложно не рухнуть вместе с ним. Многие идут по пути наименьшего сопротивления и медленно растворяются в хмельном угаре, оставляя после себя только ворох нерешенных проблем.
Может быть, в этом и есть решение?
Нет, она не сдастся! Ради мамы, бабушки и памяти о них. И назло отцу-предателю!
Не сдалась.
Оля полностью посвятила себя учебе. Вечерами подрабатывала бухгалтером. Трудилась на износ, чтобы в сутках не оставалось времени для самобичевания.
Вскоре на усердную студентку экономического факультета обратил внимание хозяин фирмы, где она работала. И внимание было не только профессиональным.
Сорокалетний Степан Дмитриевич умел красиво ухаживать. Сначала Оля думала, что это странно, ведь он намного старше. Но потом увидела в ухажере то надежное плечо, которого всегда так не хватало. Ольга влюбилась. По-настоящему.
Свадьбу сыграли весьма скромно. Тем более что со стороны Оли и звать было некого. Через несколько лет судьба подарила им дочь.
Теперь в жизни Ольги все было правильно: любящий муж, чудесная дочурка, уютный дом. Она перестала вспоминать о прошлом. До этого дня.
***
— Откуда ты узнала, где я живу? — Ольга все еще не верила в происходящее. С одной стороны, она была очень рада видеть живую и здоровую Аню, но с другой — считала ее предательницей. — И вообще с чего вдруг решила объявиться?
— Городишко у нас не большой. Кого-то найти — не проблема. Не пойму, ты не рада меня видеть?
— Ох, я была бы рада тебя видеть много лет назад, когда не стало мамы и бабушки. Но ты не давала о себе знать.
— Прости, дорогая, что меня не было рядом. Но я строила личную жизнь и не могла все бросить. Так уж случилось. Ты должна меня понять, раз сама уже замужем.
— А сейчас что, личная жизнь не помешала заявиться ко мне домой?
— Да нет никакой жизни, Оленька. Не повезло. Я ради него вас оставила, из родного города уехала… А он решил, что я его собственность. Сначала угнетал словами. Мол, кому я нужна: в быту — неумеха, в постели — бревно. Мне-то всего восемнадцать было, что я понимала? А ему, страшно сказать, тридцать девять!
— Вот как… — Оля задумалась о своем браке, таком же неравном. — И что дальше?
— А дальше он понял, что я не могу дать отпор. Ну и повадился поколачивать время от времени. Однажды толкнул, я упала неудачно и… потеряла ребенка.
— Ужас! — вскрикнула Ольга. Оказывается, у Ани жизнь тоже была не сахар. — Почему не обратилась в полицию?
— Любила. Прощала. Боялась. Не знала, что может быть по-другому. А потом… Во время очередного скандала он орал, орал, а потом схватился за сердце… и его не стало. Я, конечно, для приличия погоревала немного, а потом решила отправиться в родные пенаты. Приезжаю и узнаю, что сестра умерла, квартира мамы продана, а ты замуж выскочила.
— Не выскочила, а вышла. По большой любви. А квартиру мне бабушка подарила еще при жизни. Боялась, что ты вот так явишься и потребуешь долю. Так что я тебе ничего не должна.
— Оленька, я без претензий. Виновата перед вами. Вот только жить мне негде. Пустишь, пока я себе подыщу что-то?
Ольга не хотела, чтобы прошлое мешало ее новой счастливой жизни. Но Аня прошла через такое количество боли, о которой никто не знал. Она была заложницей обстоятельств, а если ее теперь еще и родная племянница выставит на улицу…
— Ладно, поживи. Но с поиском жилья не затягивай. Муж до конца недели в командировке, так что лучше бы тебе уложиться в эти сроки.
Но нежданная гостья задержалась на три месяца.
Кровь родная — не водица. Пропасть между Аней и Олей заметно сокращалась. И это сильно не нравилось Степану. Первое время он казался гостеприимным. А через несколько недель потребовал, чтобы Аня быстрее съехала.
Но как только речь заходила о переезде, она сразу начинала жаловаться: мол, и жизнь не задалась, и работы нормальной нет, и жилья своего лишилась.
Степан злился, давил на Ольгу. Но та жалела тетку и не могла так просто выгнать в никуда. И потому решила одолжить ей денег на покупку жилья. Это вроде как честно, потому что от продажи бабушкиной квартиры Анне вообще ничего не досталось. Степан согласился, лишь бы скорей избавиться от надоедливой родственницы.
— Спасибо, любимый, — Оля крепко обняла мужа — как же ей с ним повезло! — Тогда я пока погуляю с дочуркой, а ты уладь вопрос с банком.
***
Теплые лучи апрельского солнца робко пробивались сквозь тяжелые дождевые тучи. Ласковый весенний воздух был наполнен ароматами распускающихся почек, пробуждающейся зелени и свежей земли. Ольга наслаждалась прогулкой, пока дочь сладко спала в коляске.
Издалека донесся гром, приближалась первая в этом году гроза. Прогулку пришлось закончить раньше обычного, пока дочь не проснулась и не успела испугаться.
Ольга аккуратно занесла люльку со спящей дочкой в квартиру и остановилась. Кто включил музыку? Степан всегда использовал наушники. Аня?
Оля осторожно приоткрыла дверь комнаты и едва не упала в обморок. Полуодетая Аня танцевала откровенный танец перед Степаном. А тот сидел в кресле и внимательно следил за процессом.
— Степушка, ну посмотри, от чего ты отказываешься! Неужели красивая зрелая женщина привлекает тебя меньше, чем твоя несуразная жена?
Ответа не последовало.
— Ну, что же ты молчишь? Признайся, думал обо мне, когда лежал с ней в одной кровати? Только скажи, и это все будет твоим!
Анна опустилась Степану на колени, крепко прижалась и страстно поцеловала.
Почему он не оттолкнул ее, не закричал, что любит жену?
— Извините, что порчу романтический момент, — ядовито отчеканила Ольга, — но в доме ребенок, поэтому свои непотребства продолжите где-то снаружи.
— Ты не так все поняла, — начал Степан, но Ольга тут же от души пожелала ему сходить куда подальше.
— А чего ты глазами хлопаешь, — невозмутимо прикрыла почти голую грудь Анна. — Да, ты не достойна такого мужика! Посмотри на него и на себя. Серая мышь в бесформенном свитере и растянутых джинсах. Разве такой должна быть жена солидного мужчины? Вот и мамаша твоя была такой же серой мышкой.
— Не поняла, причем здесь мама?
— А то ты не знаешь! Не строй из себя наивную дурочку. Твой отец рассмотрел во мне настоящую женщину, едва мне исполнилось восемнадцать.
— То есть ты была той потаскухой, к которой ушел папа?!
— Я была его маленькой девочкой, принцессой, а не то, что ты сказала! Он сбежал со мной от обрыдлой жены.
— Да ты хоть понимаешь, что мама из-за тебя спилась?! Я осталась круглой сиротой при живом отце?!
— А за это бабушку свою благодари. Она запретила ему и мне появляться у вас дома. Выбрала дочь-алкоголичку вместо нормальной. И к чему это привело?
— Нормальной? Ты разрушила семью моих родителей, а теперь добралась до моего мужа?
— Да было бы что разрушать! Твой отец всегда был бабником. А когда полюбил меня, даже не смотрел на сторону.
— Так любил, что начал бить?
— Его можно понять. Он ревновал, хотя я ничего такого не делала. И немного скучал по тебе, хотел увидеться. Но я сказала, что он должен выбрать: либо его прошлая семья, либо я. И он выбрал меня! Обожал до самой смерти.
— Значит, папы не стало… Жаль, что я узнаю об этом вот так.
— Ой, не ври, что тебе жаль. Живешь тут как сыр в масле! Все себе захапала — и квартирку, и мужика богатого. Надо делиться, Оленька.
— Хватит, — Степен прервал молчание, схватил Анну за локоть и поволок в прихожую. — У тебя десять минут, чтобы собраться. Иначе пойдешь на улицу в таком виде.
Анна справилась быстрее и, изрыгая проклятия, ушла.
Только после этого Оля дала волю чувствам. Она не понимала, почему Степа, такой надежный и любящий, вдруг пошел на измену.
Казалось, вот-вот сердце вырвется из груди. Хотелось закричать, но вместо этого Ольга, в попытках сдержать эмоции, сжала кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони. Как же так? Она чувствовала себя растерянной, преданной…
— Оль, знаю, тебе тяжело, — Степан взял жену за руки, а у той не было сил их одернуть. — Но ты должна меня выслушать! Я тебя не предавал. И никогда не предам. Твоя Аня начала делать неоднозначные намеки давно. Тогда я прямо заявил, что если она продолжит в том же духе, то вылетит отсюда как пробка.
— Почему мне ничего не сказал?
— Не хотел расстраивать, думал, разберусь сам. А она давила на жалость. Ты жалела. Аня с каждым разом становилась наглее. В итоге я решил, что ты должна сама все увидеть. Как только ты ушла, Аня начала раздеваться. Я увидел тебя в окно и понял, что ты вот-вот будешь. Услышал, как ты зашла. Не представляешь, как я обрадовался, когда ты заговорила!
Оля продолжала плакать. Но уже от счастья. Все-таки ее жизненный выбор оказался правильным.
Аня больше не появлялась. Первое время звонила с угрозами, требовала деньги с продажи квартиры своей матери. Но Степа все решил. Как? Ольга не спрашивала. Главное — доверие.
Автор: Юлия Олеговна
---
Дневник хирурга
Хохотушка и «вечный двигатель» отделения нейрохирургии Больницы скорой медицинской помощи No 2 медсестра Клавочка наводила порядок в предоперационной палате. Их коллегу из смежного отделения Арсена Бедросовича только что увезли на каталке на операцию. Вездесущие товарки в накрахмаленных белых халатах шептались вслед:
- Не повезло мужику, едва шестьдесят лет стукнуло, а такая напасть приключилась. Опухоль на позвоночнике, да еще и такая активная. Это не шутка, можно сказать приговор. Если очень повезёт – останется неходячим инвалидом, будет на коляске передвигаться. Слишком всё далеко зашло. Бурно растущую в организме гадость уберут, но необратимых разрушений она уже успела наделать немало. Костные ткани кое-где уже не подлежат восстановлению.
В худшем случае может не выдержать изношенное переживаниями сердце. Вон кардиолог и анестезиолог вчера на планёрке сказали, что оно у Арсена Бедросовича слишком жалостливое. Судьбу каждого пациента через себя пропускал. Разве в их профессии так можно? Это же от себя самого ничего не останется.
Клава тяжело вздохнула, на миг забыв о своём лёгком характере и умении абстрагироваться в любых предлагаемых обстоятельствах. Приподняла матрас, и вдруг к её ногам упала обыкновенная «толстая» школьная тетрадь. Любопытная от природы девушка не могла заставить себя пройти мимо таинственной находки. Открыла первую страницу и замерла. На ней размашистым округлым почерком было выведено:
«Тому, кто найдёт эту тетрадь! Отдайте её, пожалуйста, моему сыну Карену, если я не вернусь живым...»
«У Арсена Бедросовича есть сын?» – изумлённо подумала Клавочка. Да рядом с ним никогда и женщин-то не наблюдалось. Закоренелый холостяк. Двадцать четыре часа в сутки одна работа, работа и работа. Все тяжёлые, почти безнадёжные случаи – его. Другие травматологи только головой покачают:
- Не сохранить больному раздробленную руку или ногу, тут только ампутация!
- Это же надо, мягкие ткани как повреждены, тут же места живого нет, из чего тело лепить будем?
А Арсен замрёт надолго перед рентгеновским снимком, сто раз обойдёт его со всех сторон, а потом бросит своё обычное:
- Я его (её) беру, готовьте к операции! . . .
. . . дочитать >>