Они оказались в комнате для совещаний во дворце Логана, король и Селим ждали их. Появившиеся бойцы были уставшими и угрюмыми.
– Поговорим?! – хмуро спросил Глеб свою жену, та отвернулась.
Мужчины молча направились к двери, но король властно остановил их:
– Постойте и выслушайте меня! Однажды я чуть не потерял свою единственную. Не молчите. Расскажите всё здесь. Я могу уйти.
– Нет! – хором сказали все.
– Жрица, пора рассказать правду! – сказал король. – Учти, враги умеют использовать тайны между друзьями. Молчание между любящими убивает любовь.
Мэй посмотрела на всех. Подруги кивнули ей, подбадривая. Она оглянулись, но её возлюбленные смотрели холодно и отстранённо. Ну, не этого она ожидала. Нет, она сама не понимала рыданий и прочего после боя и пережитого напряжения, но почему они так на неё смотрят. Ну, что же, подумала она, они многое узнали сами, да и Дон не находит себе место. Внутри все сжалось, и она мысленно прошептала, что несмотря ни на что Дон её брат.
– Я готова кое-что рассказать.
– Ах, кое-что?! – ощерился Глеб, ему на плечо легла рука Ксена.
Глеб думал, что после схватки она поймет, что они семья и расскажет, всё о себе, а она опять поставила границу. И это мать их детей!
– Да, жена, нам больно от твоего молчания, – мягко проговорил Ксен, он в отличие от лоис был опечален её недоверием.
Мэй посмотрела на них и поняла, как они переживают. Но как рассказать, если на ней долг, тем не менее она решилась и прошептала:
– Почти всё… Я дочь Власты, сестра Дона и здесь.
– И здесь, – эхом повторил Мелетьев.
Жрица заговорила быстро и сбивчиво:
– Власта попала в наш мир во время обвала, который устроил её прежний мужчина. Он сделал это не случайно, а пытаясь уничтожить гачей. Ему это удалось, он их уничтожил, но и себя тоже. Он был рыцарем и защитником. С Земли Власта принесла шарфик, который ей подарил ей отец Дона в день рождения моей старшей сестры. Всю жизнь она его хранила. Она даже танцевала с ним под Луной со своими избранниками. И всегда танцевала только с ними. Вот так! Она мне сказал, что её избранники в этом мире были похожи на того, кто пожертвовал собой. Она их научила танцевать так, как танцуют на Земле.
Мэй сердито фыркнула и замолчала.
– Так просто? Она злится, что мы танцевали не с ней, – Ксен сжал руку лоис. – Надо исправиться! Она больше ни слова не скажет.
– Мы станцуем танец любви и жизни, лишь бы у неё сил хватило. И пусть будут барабаны, но не боевые, я попрошу у Кеши, – улыбнулся Глеб, гнев исчез, ему стало стыдно, понимая, что неправильно себя ведет. У каждого должно быть что-то личное, не обсуждаемое, ведь в этом прелесть жизни.
Он уже понял, что таких женщин, как она, нельзя прогнуть или сломать, их можно только покорить. Ксен усмехнулся.
– Ты прав, лоис. И покорить, и завоевать! Лоис, наша беременная девочка обиделась!
Мэй заметила, что они переглядываются, и рассердилась. Они злятся из-за её тайн, а сами ничего не рассказали о себе. Она вспомнила, как её избранники танцевали с гачем, а с ней… Один раз кружились перед той мерзавкой. Но ведь – это было ради дела, а не из-за страсти! Может они разлюбили, а может они как мужчины-земляне в романах, не знают, что такое преданность и любовь?
Вспомнила свою тайну и потупилась, но потом угрюмо продолжила:
– Моя мать сказала, что отец моей старшей сестры – самая страшная ошибка в её жизни! Он клялся в любви, читал стихи, задаривал подарками, и она поверила, а однажды... Однажды он взял её силой и потом зверски избил. Её спас от самоубийства однокурсник.
– Господи, что же он за тварь такая?! – прохрипел Глеб.
– Никанор преследовал её. Клялся, что будет любить, умолял простить, убеждал, что только хотел добавить остроты переживаниям. Она не знала, что и думать, он заваливал её цветами и письмами, но однажды к ней пришла, женщина по фамилии Либлих и рассказал, что Никанор ужасно изнaсuлoвaл её дочь, которая умерла во время родов. Это произошло до знакомства с моей матерью, а потом сказала, что есть и другие его жертвы. Эта женщина погибла потом, она попала под поезд.
Мэй обхватила себя руками, настолько трудно ей было это говорить.
– Никанор её убил? – просипел Дон.
– Не знаю. Мать сказала, что видела в окно Никанора, следящего за той женщиной. Когда на другой день он пришёл, то моя мать выгнала его. Ей помог пёс, иначе бы Никанор не ушёл и опять совершил насилие. Он был невероятно жесток и силен. Он даже использовал нож и бейсбольную биту добиваясь своего. У матери были изрезаны руки, когда она отбивалась от него. Моя мать сделала своим избранником однокурсника и родила от него сына. Они назвали его Донатасом.
– Они нашли что-то про Золотое Яйцо? Что? – спросил Полковник.
Мэй прикусила губу, а Глеб зарычал:
– Не смей врать!
– И не собираюсь. Она и её избранник нашли страшное пророчество. Если не стереть тень от Слезы солнца – Мир исчезнет. Они искали документы о том, где находится Слеза солнца и нашли, что документы спрятаны в Сокских шахтах, там же, где спрятана Слеза солнца.
– Где же Власта теперь? – отстраненно спросил Фил, потому что видел, как, то бледнел, то краснел Дон.
– А это не та ли это Власта, которая управляла портом Весен? – поинтересовался Логан.
– Да, она была старшей жрицей Храма Араи! Она попав в этот мир много училась и много сражалась. Это она до последнего сдерживала тварей и убивала клонов, – всхлипнув прошептала Мэй.
– Почему, ты назвала ту женщину мамой? Она… Что с ней, с нашей матерью? – прохрипел Дон.
– Она точная копия нашей мамы, но это не она! Я поняла это, ведь мама погибла. Мама в порту узнала в Форгере, насильника Никанора, на которого пало проклятье моей сестры. Он тоже узнал её, но она не досталась ему. Мама не просто изменилась, она стала прекрасным бойцом и тактиком. Она была любимицей Араи и ничего не боялась. Когда её окружили, она сама прыгнула в цветок рейхани, передав ему всё, что нужно для акеров, – по лицу Мэй бежали ручьи слёз.
Дон уже стоял рядом с ней и обнимал её.
– Мы не знаем, что это за цветок. Расскажи, сестрёнка!
– Это – хищник. Он… О! Это – ужас! Разумный ужас! Он имеет ловчие лианы. Пока он ест жертву ему можно всё рассказать, попросить защить своих сородичей, признаться ему, что она добровольно объединяется с ним. Он выполнит всё, станет братом того, кого съел, и всех, кто с ней одной крови. Это – великий подвиг, так как боль невыносима, когда кислоты переваривают тебя, а ты не должен кричать, а должен радоваться объединению с рейхани, – Мэй закрыла глаза и замолчала. Ей удалось справиться с рыданиями, она гордо подняла голову. – Теперь все рейхани Ваирина считают акеров своими родственниками и защищают их. Это они после слияния с моей мамой помогли остановить нашествие тварей.
– Ты знаешь, почему убили Риту, там на Земле? – нахмурился Дон.
– Знаю, – Мэй сжала его руку. – Брат, они хотели помешать нашей встрече. Я хотела ей всё рассказать, но не успела.
– Как они о ней узнали? – Глеб начал тревожиться. Он видел, что лицо их жены опять окаменело в нежелании рассказывать, но надо было покончить с этими недомолвками.
Ксен тихо проговорил:
– Мэй, мы так много потеряли и опять теряем!
– Что вы теряете? – глухо проговорила она.
Ксен покачал головой.
– Разве ты не видишь? Ты теряешь наше доверие, а мы теряем веру в твою любовь.
Мэй сама не понимала, почему она не хочет ответить на прямо заданный вопрос. Они столько пережили, воевали плечом к плечу и значит доверяли друг другу. Однако она ничего не спрашивала у них о их прошлом, а они все время интересовались. Зачем? Неужели непонятно, если твой близкий что-то не говорит, значит на это есть причины. Почему же они не доверяют ей? Столкнулась взглядом с красавцем королем, который прямо сказал, что недомолвки чуть не убили его с женой.
Все, кто сидел рядом, ждали её решения. Глеб и Ксен переглянулись. Ксен дал почувствовать Глебу её эмоции, и они нахмурились, их Мэй была в смятении, и она очень боялась их потерять. Молчала она не из-за гордости и упрямства, молчание было связано с какими-то обязательствами.
Ксен чуть укоризннно заметил:
– Мэй, ты заметила, что твой брат молчит, а мы всё ещё не знаем, кто убил твою и его сестру, а ты скорее всего знаешь.
– Нет! Этого я не знаю. Мы с ней встретились в автобусе. Я узнала её, она же не знала меня, и я не понимала, как к ней подойти? В этом мире не говорят: " Давай познакомимся!" Я решила, что потом поговорю с ней, когда всё продумаю, а на другой день я узнала, что Риту убили. Я выследила убийцу и заманила его на берег Волги, – Мэй нахмурилась. Ксен и Глеб догадались, что она больше ничего не скажет. Так и случилось, жрица прикусила губу, но справилась со слезами и гордо подняла голову. – Теперь вы знаете почти всё. Мужчины, ставшие моей судьбой, найдёте ли вы слова, которые помогут нам быть вместе?
– Слова? – просипел Ксен.
Неожиданно Глеба и Ксена скрутила боль, они стояли, обливаясь потом. Все встревоженно переглянулись, Фил рванулся к ним, но Папазол остановил его, а Мэй только приподняла брови, но промолчала. Члены стаи растерянно переглядывались, боясь что-то нарушить. Полковник вопросительно посмотрел на них и на неё. Мэй в ответ на их молчаливый вопрос процедила, как сквозь зубы:
– Мне тоже было больно от вашего недоверия! Вы верили только, когда я спотыкалась, когда надо было защищать. Вы боялись верить и доверять в мирное время. Вы никогда не спрашивали прямо!
– Врёшь, спрашивали! Главное! – отдышавшись, прохрипел Глеб.
– Нас интересовала только ты! – едва просипел от боли Ксен. – Думали, что ты понимаешь это.
Глеб и Ксен замолчали и, хрипя, терпели боль, а их одежда пропитывалась кровью. Неожиданно и Мэй вскрикнула и скорчилась, с ней происходили то же, что с ними. Боль была так велика, что все трое упали на землю и распластались, потому что так болело меньше.
Земляне загудели, но Логан остановил всех:
– Не трогаете! Это её и их плата за то, что не доверяют друг другу. Теперь боль сомнений, должна впитаться в землю. Это - вторая ступень посвящения служению Араи.
– А она не отдаёт свою кровь, – Папазол толкнул Болюса. – Смотри, ни капли не пролилось на Землю.
Болюс нахмурился.
– Мы что-то упустили, может и не очень важное, а может…
– Очень! – Папазол свирепо рванул себя за космы. – Мэй – старшая жрица. Она хранитель времени, а Кса-Анх сказала, что…
Оба некроманта прекратили разговор, потому что все трое очнулись. Все смотрели на Глеба, который, кряхтя, поднялся, и стал сдирать с себя окровавленную одежду.
Полковник проворчал:
– Заметили?
Руки и торс Глеба покрывали золотые узоры невероятной татуировки из вьющихся трав, лун и мечей. Он, к удивлению, всех ухмыльнулся.
– Значит так! Обещали два дня отдыха, значит два дня. Мы сваливаем! Нам король подарил на это время покои. Логан, всё в силе?
Король усмехнулся
– Я прикажу прислать вам попозже фруктов.
– Вот ведь! – восхитился Мелетьев. – Ну, ничто его не берёт.
Ксен встал и так же содрал одежду, на его торсе был тот же узор.
Кеша его обошел:
– Абсолютно, так сказать, такой же узор.
– Ты что разлеглась? – Ксен протянул руку Мэй. – Кеша, у тебя там были барабаны, а как насчет восточных? Мы потанцуем с нашей Мэй. Надо же отметить победу над сомнениями.
Иннокентий заулыбался и протянул плеер с ракушкой. Через минуту троица исчезла, а вскоре из их комнаты донеслись барабаны, выбивающие ритм для танцев живота и пиликанье какихто инструментов.
– Слушайте, разве это Великие Жрецы? – пробурчал Болюс.
– Они Великие Жрецы? – удивился Дон.
– Не ворчите! Госпожа приняла их служение, – заулыбался Папазол.
– Служение? – Мелетьев поднял брови. – Это обряд был такой кровавый?
– Конечно! Госпожа довольна, судя, по тому, что те там вытворяют. Ритуальные пляски – это знаете надо видеть, а Мэй… Ох, красотища! – восхитился Папазол.
– Подглядываешь, – укоризненно проворчал Логан, а потом встревожился. – Ты что же, всё время подглаживаешь? Может у тебя проблемы какие-то? Может целителей пригласить? У нас есть отличные целители, они и психику тебе подправят, и то, что ниже пояса.
Магистр взвизгнул и бросился на него, повалив на пол. Полковник угрюмо посмотрел на всех, потом вздохнул.
– Похоже здесь все застряли в подростковом возрасте. Селим, пусть Папазол тебе всё расскажет про наш бой, а я пойду спать.
Спал он беспокойно, потому что видел странный сон, как зеленоглазая Сэй превратилась в дерево, а вокруг метались какие-то тени. Его душа превратилась в туман и встала на пути этих теней. Он не мог позволить, чтобы эта девочка из сна пострадала.
Мало того, что его мучила вина, что они оставили её одну, было и иное. Когда-то, ещё в ранней юности, эту крошку, тютелька в тютельку, он видел в сказочном сне. Она любила его страстно и нежно, наверное, поэтому он так и не смог никого полюбить. Женщины, которых он встречал на своём пути не могли соперничать с его давней мечтой, и он расставался с ними. Теперь глубоко запрятанная под грузом прожитых лет его мечта пела в его сердце, заставляя его суматошно стучать, напоминая о давнишней весне-сказке.
Тэй лежала на своей огромной кровати и грезила, закрыв глаза. Надо было всё запомнить и записать, но в голову всё время лезли лица тех, кто её отверг. Она вздрогнула от того, что матрас справа и слева прогнулся, и открыла глаза. На неё смотрели полностью обнажённые Стив и Двур. Стив рассматривал её с любопытством тинэйджера, дорвавшегося до журнала Плейбой.
– Ну, показывай, как ты ту в компьютере того, – Стив заметил, что Тэй смотрит прямо ему в глаза, и севшим голосом завершил фразу. – Я буду по инструкции.
Жрица почувствовала, что ей не хватает воздуха, язык отнялся, а низ живота опалило пламя вожделения.
Двур усмехнулся.
– Я начинал по-разному, например, с груди и спускался вниз, – Тэй ахнула и закрыла глаза, но Двур, цапнув зубами за её ухо, прошептал, – а вот закрывать глаза не нужно. Ты в моей программе не закрывала, и я видел, как ты сходила с ума. Стив, главное не торопиться, та так кричала от наслаждения, что и я сходил с ума.
В зале Совета некроманты обсуждали возможные последствия того, что мечта Викейра не осуществилась. Перебрав десяток вариантов, они пришли к общему выводу, если дроу не устроят переворот, то надо ждать нападения на Игелм. Все уставились на короля. Логан поднял руку.
– Ставим оборону, по подземельям. Удар будет нанесен оттуда. Викейр понимает, что наверху мы его сомнём. Однако наблюдать надо и там.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: