Баба Маша сидела за кухонным столом, чай в кружке давно остыл, за окном стемнело, но ей не спалось по-стариковски. «Урожай обильный в этом году. Это хорошо. Зимой не пропадём с Анюткой» – думала она, вспоминая внучку. Аня три дня назад уехала на учёбу в город с полными сумками картошки и овощей. Десяток яиц, тушка куриная, да банка молока. Больше было не увезти, ну ничего, баба Маша сама потом съездит, а, может, будет случай передать с кем-то. На втором курсе внучка уже учится, в общежитие живёт…
Мысли бабы Маши оборвал стук в окно. Она вздрогнула, кто бы это мог быть? Для гостей поздно, а времена нынче тяжёлые, да неспокойные (эти времена потом 90ми окрестили). Баба Маша выключила ночник, пытаясь рассмотреть, что-нибудь за окном.
- Бабка, не бойся. Открой. – Услышала она хриплый шёпот, к стеклу прижалось мужское небритое лицо. Баба Маша отпрянула от окна. – Открой, не трону. – Пообещал человек за окном.
- У меня брать нечего. Денег нет. – Замотала головой баба Маша. И это было почти правдой: денег в доме и не было считай, так оставила себе до пенсии немного, остальное Анютке сунула перед отъездом. Даже гробовых по сей день не скопила, не до того всё, внучку поднимать надо было. Так что денег в доме не было – это правда. А вот ценность была, хотя и сама баба Маша не знала, стоимость вещицы. В дальнем углу шкафа, под полотенцами и постельным бельём, завёрнутая в выцветшую фланель, припрятана была икона. Небольшая, старая, потемневшая, с золочёным окладом. Икону эту ещё бабка баб Маши схоронила в 1929ом, когда деревенскую церковь снесли, а батюшку увезли с собой люди в форме. Сейчас иконы не запрещены, но что-то подсказывало баб Маше, что лучше такую вещь на виду не держать. В уголке стояли простенькие, нарисованные на фанере Христос, да Николай Угодник.
- Бабка, мне б отлежаться до утра. Денег твоих не надо. – Первый испуг прошёл, и баба Маша вгляделась в лицо ночного гостя. Бледное, перекошенное, словно от боли, глаза уставшие и умоляющие. «Двум смертям не бывать, одной не миновать» - пронеслось в голове бабы Маши, когда она дрожащей рукой открывала щеколду.
Мужчина буквально ввалился в дом. Он еле стоял на ногах, одежда его была грязной, а под рукой, которую он прижимал к боку, расползлось кровавое пятно.
- Что ж это с тобой? – Охнула баба Маша, помогая ему сесть на стул. – Кто это так тебя?
- Напали, ограбили. Через лес я от них. – Отрывисто объяснил раненый.
Баба Маша поставила перед ним стакан воды и покачала головой.
- Участковому бы нашему заявление написать и фельдшера позвать.
- Не надо, боюсь, искать меня будут, потом что в лицо их видел. И найдут быстрее, чем участковый твои их найдёт. Мне б до утра только отлежаться. – Попросил гость ещё раз, слегка пошатываясь на стуле. – И фельдшера не надо, через него тоже вычислить могут. Дай-ка мне воды горячей, да полотенце чистое. – Баб Маша суетливо схватилась за чайник, чтоб нагреть воды, но, как только отвернулась, услышала за спиной глухой удар – это её гость потерял сознание и упал.
С трудом дотащив мужчину до старенького дивана и обрабатывая рану, баба Маша всё вздыхала: лихие времена нынче, мрачные, человеческая жизнь ничего не стоит. Сосед их Василий три года назад приноровился бомбить на Жигулях своих на городском вокзале, нашли потом на обочине с удавкой на шее, а машину так и не нашли. Совсем люди человеческий облик потеряли, убивают, грабят, не перед чем ради денег не остановятся. Хотя, люди всегда были до денег жадные, взять хоть Алёнку, Анюткину мать. Красивая была, да о красивой жизни всё мечтала. Анюте и четырёх не было, когда мать её, да мужа бросила. Уехала в город, оставив лишь записку, чтоб не искали. А потом такие слухи об Алёнкиной городской жизни по деревне поползли, что перед соседями стыдно было. Муж её, сын баб Маши не выдержал, пить начал по-чёрному, по пьянке зимой и замёрз. Так и осталась Анюта сиротой при бабушке. Да ничего, жили как-то, в деревне хоть всё своё. А работы не стало что в деревне, что в городе, люди по полгода зарплат не получают, может, от того и звереют, да только разве ж это оправдание? Вот и этот бедолага, тоже, небось, извозом подрабатывал, вот и подрезали, не повезло с попутчиками – думала баба Маша, глядя на бледное лицо мужчины. – Фельдшера бы позвать, да, может, и прав он, если выслеживают его обидчики, могут проверить, так и на себя она беду накличет. Нет – решила баб Маша сама выхаживать незнакомца.
Одной ночью не обошлось. Долго он на поправку не шёл, слабый был совсем. И баба Маша уже как-то попривыкла к гостю. Представился он Николаем, сказал, что дома его никто не ждёт, не хватятся, а про приключившееся с ним, сказал, что права баб Маша, попутчики ограбили. А она всё головой качала, сетовала, да рассуждала привычно о добре, которое в людях было раньше, и о зле, которое сковывало сердца людей всё больше.
- Главное, Коля, человеком оставаться, жить по совести, а там оно за нас решиться, кто чего достоин. – Часто говорила она, поднимая глаза вверх. Николай усмехался на это.
- Неужели, баб Маш, ты думаешь, бог есть?
- А то как же. Есть. И каждому воздастся и за грехи и за праведные поступки. – Тут-то баба Маша и показала Николаю ту самую икону. Да рассказывала много, как они с бабкой в церковь ходили, да что батюшка цитировал из писания. Не заметила она, как блеснули нехорошо глаза Николая, когда он икону увидел. Не заметила, а он с тех пор не спорил, слушал только, да головой кивал. А когда вставать начал, да окреп, стал бабе Маше по хозяйству помогать, даже дров наколол, как смеркаться стало, правда. Всё по сторонам смотрел, опасался, что ищут его.
Долго ли коротко ли, вернулась как-то баба Маша из магазина и застала гостя своего у шкафа, с иконой в руках.
- Ты что это делаешь? – Только тут почуяла она недоброе, и голос дрогнул.
- Прости, баб Маш. Не могу я по-другому. Соврал я тебе. Вор я. Свои же меня и приговорили, не поделили кое-что. Да в лесу помирать бросили, а я, видишь, живучий оказался. Тебе, баб Маш, спасибо за всё, но на пути у меня не стой, не хочу навредить, но если надо будет, придётся.
- Был вор, так ведь никогда не поздно новую жизнь начать и за прошлые грехи прощения попросить. – Попробовала вразумить его баба Маша.
- Не причитай, баб Маш, знаешь ведь, ни в бога, ни в чёрта не верю. Ну бывай, не хворать тебе. – Махнул рукой Николай и выскользнул за дверь, сунув икону за пазуху.
- Что ж, бог с тобой и бог тебе судья. – Прошептала вслед баба Маша и тяжело опустилась на стул. После такого расстройства она стала сильно сдавать здоровьем, всё переживала, что не сберегла икону. Приехавшая на летние каникулы Анна взволновалась за бабушку не на шутку. Тащила бабулю к врачу, но баба Маша и слушать не хотела:
- Анют, отступись уж. Я своё пожила. – Отвечала она и отворачивалась к стене.
Вот и в этот раз, придя с огорода, Анна рассчитывала расшевелить бабушку и начала рассказывать, как дружно взошла морковка и что яблок в этом году наверняка будет много. Огород был любимым делом бабы Маши, но в этот раз она лишь невпопад кивала головой. Анна, видя это, вздохнула, хотела ещё что-то сказать, но её отвлёк звук за окном. У ворот остановилась блестящая иномарка. Из неё вышел мужчина представительного вида и уверенно направился к дому.
- Здравствуйте, вы к кому? – Удивлённо поинтересовалась Анна, когда гость вошёл.
- Здравствуйте. К бабе Маше. Простите, не знаю, как имя отчество. – Ответил мужчина, сдавленно кашлянув в кулак.
Баба Маша вздрогнула, взглянув на вошедшего.
- Николай? – Удивлённо протянула она.
- Нет, но мы, действительно, похожи. Близнецы. – Пояснил мужчина и представился. – Анатолий Степанович. Хотя, что уж, можно просто Анатолий.
Баба Маша кивнула и с надеждой спросила:
- Зачем вы пришли?
- Да, перейдём сразу к делу. – Было видно, что Анатолий привык экономить своё время. – Позвольте присесть? – Спросил он, оглядывая скромную обстановку. Анна, которая до этого с непониманием наблюдала за происходящей сценой, споро поставила перед ним стул. – Так вот, Николай, как я уже сказал, был моим братом. – Баба Маша снова вздрогнула при этих словах. От внимательного Анатолия это не ускользнуло. – Да, я говорю: был, потому что Николай умер недавно. Мы выросли с ним абсолютно разными, он ещё в юности связался с дурной компанией. Ну а потом, как говорится, покатился по наклонной. У меня другая жизнь: свой бизнес, небольшой заводик, семья, дети. Поняв, что брата не исправить, я давно оборвал общение с ним. Недавно мне позвонили из больницы, лечить было поздно, он умирал, врачи хотели, чтоб умер он за пределами больницы. Диагноз так и не смогли поставить, Николай буквально гнил изнутри и снаружи, испытывая сильнейшие боли. Деньги не творят чудеса, но оплаченное лечение и медикаменты хотя бы облегчили боль. Последние дни он часто был в забытьи, бредил и всё говорил, что баба Маша была права, есть он. Я не понимал, что он имеет ввиду. За день до смерти, он как будто взбодрился, и казалось, был в здравом уме. Врачи потом объяснили, что такое часто бывает. Вот тут-то Николай и рассказал о вас и об украденной иконе. Он так и не смог её продать, каждый раз, как собирался, что-нибудь случалось. Например, однажды он ехал на встречу с потенциальным покупателем и попал в аварию, покупатель счёл перенос сделки плохим знаком и отказался. Или в другой раз, он хотел сдать икону в скупку, но там начался пожар. К счастью, никто не пострадал, но скупку закрыли на ремонт. – Анатолий помолчал. Потом достал из портфеля икону и несколько секунд пристально смотрел на неё. – Николай просил найти вас и вернуть. И попросить прощения за него. Он очень боялся, что если вы не простите, то и он не простит. – При слове «он», Анатолий кивнул на икону. И, задержав на ней взгляд ещё несколько мгновений, передал бабе Маше. – Простите его, если сможете. – Попросил он.
- Прощу. Свечку за упокой поставлю. – Пообещала баба Маша, трепетно поглаживая икону.
И простила. Искренне. И свечку поставила. И поправляться начала. А Анатолий путёвку в санаторий ей оформил, а пока она отдыхала, ремонт сделал в их стареньком доме. Не сам, конечно, рабочих нанял. А икону баба Маша больше не прятала, на самое видное место поставила, в красный угол. До сих пор в их семье её из поколения в поколение передают с наказом человеком оставаться и жить по совести.
P.S. Всем добра и только тёплых историй )
Приношу извинения за ошибки , которые могут встретиться.