Истории. Светлана Гесс

Один муж сказал жене, что она некрасивая. Нет, не так сказал, вот, как было. Юбилей свадьбы у них случился, двадцать лет вместе. По ресторанам они не ходили особо, так что и в этот раз решили отметить дома, в тесном семейном кругу. Брат младший мужа с женой приехали, девятнадцатилетняя дочка Катя с женихом, да лучшая подруга жены, по совместительству соседка. Хорошо посидели, душевно, гости довольные расходились. И жена довольная была, что праздник удался, не зря старалась. Наготовила всего понемногу,...

Баба Маша сидела за кухонным столом, чай в кружке давно остыл, за окном стемнело, но ей не спалось по-стариковски. «Урожай обильный в этом году. Это хорошо. Зимой не пропадём с Анюткой» – думала она, вспоминая внучку. Аня три дня назад уехала на учёбу в город с полными сумками картошки и овощей. Десяток яиц, тушка куриная, да банка молока. Больше было не увезти, ну ничего, баба Маша сама потом съездит, а, может, будет случай передать с кем-то. На втором курсе внучка уже учится, в общежитие живёт… Мысли бабы Маши оборвал стук в окно...

- Что случилось? Ты куда? – Сквозь сладкий сон выходного дня Марина услышала какую-то возню. Приоткрыв один глаз, она увидела Юрия, натягивающего спортивный костюм. Приоткрыв второй глаз, она посмотрела на телефон 5:45 утра...

В прихожей Татьяна сперва устало опустилась на пуфик, посидела так немного, с закрытыми глазами, стараясь вытянуть гудевшие ноги. Сегодня она опять осталась в магазине во вторую смену. Тяжело, конечно, весь день на ногах, но лишний рубль не помешает, дочка растёт, уж школу заканчивает, столько всего нужно, и приодеться хочется и про институт думать надо. Будет, конечно, стараться на бюджет поступить, но кто его знает, как там выйдет. При мыслях о дочери, Татьяна сообразила, что дома слишком тихо, да и свет не горит...

- Хорошая это всё же была традиция, распечатывать фотографии. Сейчас, конечно, всё под рукой, в телефоне, в облаке, но в напечатанных фотографиях есть что-то особое, тёплое. – Алина с интересом листала альбом. Они с Павлом встречались уже полгода, в гостях у него она была не первый раз. А сегодня в шкафу она увидела альбом с фотографиями. Их было немного, Павел объяснил, что они жили скромно, своего фотоаппарата не было. Фото из детского сада и школы, нечастые семейные праздники, бабушка, мама, и Пашка лет семи, ремонтирующий во дворе велосипед с каким-то мужчиной...

- Бабуль, а бог меня правда любит? – Люба опустила на колени спицы, которыми старательно вывязывала узор из персиковой пушистой нитки. - Правда, Любаша, правда. – Спицы в руках бабы Веры мелькали быстро и споро, узор получался ровный и гладкий. Люба вздохнула и посмотрела на своё вязание, неплохо, но не так красиво, как у бабушки. - Почему тогда он меня такой создал, если любит? – Задала Люба следующий вопрос. - Любит, Любаша, любит. Даже не сомневайся. Любит и верит в тебя. Поэтому особую миссию на тебя возложил...

Василия Степановича не любили. А некоторые «терпеть не могли», о чём нередко говорили за его спиной. А некоторые даже побаивались. И уж точно никто не хотел встретиться с ним лишний раз. Но, увы, это никому не удавалось, потому что Василий Степанович работал охранником в небольшом офисном здании. Хочешь, не хочешь, а каждому сотруднику минимум два раза в день приходилось встречаться с ним. Василий Степанович всегда был груб, придирчив, частенько откровенно хамил, придирался даже к чистой обуви, нарочно...

- Чего, дед? Таблетку? Воды? – Лёшка, сидя за стенкой, чутко прислушивался, не проснётся ли дед, и как только услышал, что дед заворочался, был уже тут как тут. Дед теперь всё больше спал, да и с кровати не вставал уже. Все знали, что он умирает. И сам дед Пахом знал, так и сказал неделю назад, когда утром встать не смог: «Всё, пришло время. Долго вас мучить не буду. Быстро отойду». Врачей, конечно, вызывали, те только руками развели, мол, что вы хотите, дедуле девяносто восьмой год, но таблетки какие-то всё-таки выписали...

- Баю-бай, засыпай. – Степан поднял голову от ноутбука и прислушался. Показалось? Жена Ира уже ушла спать, уложив пятилетнюю Соню. Он слышал, как Ира читала ей перед сном. Потом жена зашла на кухню, поцеловала его в макушку, он пожелал в ответ спокойной ночи. Проект нужно было отправить утром. Он не укладывался в сроки, поэтому засиделся допоздна. Если б кто-то из его девочек встал, он бы услышал. К тому же после недавних событий Соня плохо спала прошлой ночью, они старались чутко прислушиваться...

К Ольгиному удивлению от ворот до крыльца дома была разметена узенькая тропинка. Запасной ключ висел, как и прежде, за старым глиняным цветочным горшком справа от двери. Дверь скрипнула, но открылась легко. Дом встретил холодом, сыростью, затхлость. Ольга, хоть и промёрзла с дороги, но вдохнула глубоко, полной грудью. И в этом воздухе почудился знакомый только ей запах детства, уюта и маминой любви. Ольга тяжело вздохнула, но сдержала подступившую слезу. Давно привыкла сдерживаться и не плакать....

Ты, Захар. Зачем пришёл? – Баба Оля, вытаскивающая котелок из печи, оглянулась на стук открывшейся двери.  - Я, баб Оль. – Вошедший мужчина воровато оглянулся косившими глазами. – Да всё за тем пришёл, будто не знаешь. – Ухмыльнулся он в густые усы.  - Зря ходишь. Ничего не выходишь. – Бабка поставила на стол котелок с картошкой. – Разве что, поужинай со мной. – Пригласила она, садясь на стул.  - Сыт. – Захар сел напротив и, наклонившись над столом, зло зашептал. – Баб Оль, подобру прошу, отдай клад...

Юрий Борисович увидел её в придорожном кафе и вздрогнул от неожиданности, девушка была так похожа на его дочь. Удивительное сходство. Юрий Борисович задумался, вновь нахлынули воспоминания.  - Ты маму в могилу свёл! Ты убил её всеми своими этими рамками, запретами, стандартами, до которых она якобы не дотягивала. Со мной так не получится. Я не хочу, и не буду жить по твоим правилам. – Кричала Катя во время очередной ссоры.  - Как ты смеешь такое говорить! – Негодовал в ответ Юрий Борисович. – Это не рамки, не запреты, и не правила...