Истории. Светлана Гесс

Баба Маша сидела за кухонным столом, чай в кружке давно остыл, за окном стемнело, но ей не спалось по-стариковски. «Урожай обильный в этом году. Это хорошо. Зимой не пропадём с Анюткой» – думала она, вспоминая внучку. Аня три дня назад уехала на учёбу в город с полными сумками картошки и овощей. Десяток яиц, тушка куриная, да банка молока. Больше было не увезти, ну ничего, баба Маша сама потом съездит, а, может, будет случай передать с кем-то. На втором курсе внучка уже учится, в общежитие живёт… Мысли бабы Маши оборвал стук в окно...

- Что случилось? Ты куда? – Сквозь сладкий сон выходного дня Марина услышала какую-то возню. Приоткрыв один глаз, она увидела Юрия, натягивающего спортивный костюм. Приоткрыв второй глаз, она посмотрела на телефон 5:45 утра...

В прихожей Татьяна сперва устало опустилась на пуфик, посидела так немного, с закрытыми глазами, стараясь вытянуть гудевшие ноги. Сегодня она опять осталась в магазине во вторую смену. Тяжело, конечно, весь день на ногах, но лишний рубль не помешает, дочка растёт, уж школу заканчивает, столько всего нужно, и приодеться хочется и про институт думать надо. Будет, конечно, стараться на бюджет поступить, но кто его знает, как там выйдет. При мыслях о дочери, Татьяна сообразила, что дома слишком тихо, да и свет не горит...

- Хорошая это всё же была традиция, распечатывать фотографии. Сейчас, конечно, всё под рукой, в телефоне, в облаке, но в напечатанных фотографиях есть что-то особое, тёплое. – Алина с интересом листала альбом. Они с Павлом встречались уже полгода, в гостях у него она была не первый раз. А сегодня в шкафу она увидела альбом с фотографиями. Их было немного, Павел объяснил, что они жили скромно, своего фотоаппарата не было. Фото из детского сада и школы, нечастые семейные праздники, бабушка, мама, и Пашка лет семи, ремонтирующий во дворе велосипед с каким-то мужчиной...

- Бабуль, а бог меня правда любит? – Люба опустила на колени спицы, которыми старательно вывязывала узор из персиковой пушистой нитки. - Правда, Любаша, правда. – Спицы в руках бабы Веры мелькали быстро и споро, узор получался ровный и гладкий. Люба вздохнула и посмотрела на своё вязание, неплохо, но не так красиво, как у бабушки. - Почему тогда он меня такой создал, если любит? – Задала Люба следующий вопрос. - Любит, Любаша, любит. Даже не сомневайся. Любит и верит в тебя. Поэтому особую миссию на тебя возложил...

Василия Степановича не любили. А некоторые «терпеть не могли», о чём нередко говорили за его спиной. А некоторые даже побаивались. И уж точно никто не хотел встретиться с ним лишний раз. Но, увы, это никому не удавалось, потому что Василий Степанович работал охранником в небольшом офисном здании. Хочешь, не хочешь, а каждому сотруднику минимум два раза в день приходилось встречаться с ним. Василий Степанович всегда был груб, придирчив, частенько откровенно хамил, придирался даже к чистой обуви, нарочно...

- Чего, дед? Таблетку? Воды? – Лёшка, сидя за стенкой, чутко прислушивался, не проснётся ли дед, и как только услышал, что дед заворочался, был уже тут как тут. Дед теперь всё больше спал, да и с кровати не вставал уже. Все знали, что он умирает. И сам дед Пахом знал, так и сказал неделю назад, когда утром встать не смог: «Всё, пришло время. Долго вас мучить не буду. Быстро отойду». Врачей, конечно, вызывали, те только руками развели, мол, что вы хотите, дедуле девяносто восьмой год, но таблетки какие-то всё-таки выписали...

- Баю-бай, засыпай. – Степан поднял голову от ноутбука и прислушался. Показалось? Жена Ира уже ушла спать, уложив пятилетнюю Соню. Он слышал, как Ира читала ей перед сном. Потом жена зашла на кухню, поцеловала его в макушку, он пожелал в ответ спокойной ночи. Проект нужно было отправить утром. Он не укладывался в сроки, поэтому засиделся допоздна. Если б кто-то из его девочек встал, он бы услышал. К тому же после недавних событий Соня плохо спала прошлой ночью, они старались чутко прислушиваться...

К Ольгиному удивлению от ворот до крыльца дома была разметена узенькая тропинка. Запасной ключ висел, как и прежде, за старым глиняным цветочным горшком справа от двери. Дверь скрипнула, но открылась легко. Дом встретил холодом, сыростью, затхлость. Ольга, хоть и промёрзла с дороги, но вдохнула глубоко, полной грудью. И в этом воздухе почудился знакомый только ей запах детства, уюта и маминой любви. Ольга тяжело вздохнула, но сдержала подступившую слезу. Давно привыкла сдерживаться и не плакать....

Ты, Захар. Зачем пришёл? – Баба Оля, вытаскивающая котелок из печи, оглянулась на стук открывшейся двери.  - Я, баб Оль. – Вошедший мужчина воровато оглянулся косившими глазами. – Да всё за тем пришёл, будто не знаешь. – Ухмыльнулся он в густые усы.  - Зря ходишь. Ничего не выходишь. – Бабка поставила на стол котелок с картошкой. – Разве что, поужинай со мной. – Пригласила она, садясь на стул.  - Сыт. – Захар сел напротив и, наклонившись над столом, зло зашептал. – Баб Оль, подобру прошу, отдай клад...

Юрий Борисович увидел её в придорожном кафе и вздрогнул от неожиданности, девушка была так похожа на его дочь. Удивительное сходство. Юрий Борисович задумался, вновь нахлынули воспоминания.  - Ты маму в могилу свёл! Ты убил её всеми своими этими рамками, запретами, стандартами, до которых она якобы не дотягивала. Со мной так не получится. Я не хочу, и не буду жить по твоим правилам. – Кричала Катя во время очередной ссоры.  - Как ты смеешь такое говорить! – Негодовал в ответ Юрий Борисович. – Это не рамки, не запреты, и не правила...

Мишка с трудом открыл ворота, немело сугроб, в хлюпкую дверь мощными ударами бил ветер со снегом. Вьюга разыгралась не на шутку. Снег колючими иголками кружил вокруг, его было так много, что почти ничего не было видно. Но Мишка знал, что если выйти за ворота и пойти направо, сперва будет дом бабы Ани, но она уехала, ещё несколько дней назад. Баба Вера, сказала, что бабе Ане повезло, дети её не забывают, вот, на Новый год забрали, к весне только вернётся. А у бабы Веры никого не осталось, она совсем старенькая, но очень добрая...