Татьяна до ужаса боялась быть счастливой: почти каждое по‑настоящему радостное событие в её жизни оборачивалось страшным ударом. Даже спустя почти двадцать лет после того странного дня, когда она, ещё школьница, впервые заметила этот свой внутренний «закон», мысль не отпускала: если сильно смеяться, потом обязательно придётся горько плакать.
Тогда она принесла домой дневник за второй класс, где сплошь красовались пятёрки. А дома её встретили заплаканная бабушка и дедушка по папиной линии. Родителей своей мамы девочка не знала. Лет в пять, когда Таня стала активно расспрашивать про родственников, её удивляло, почему почти у всех в детском саду по две бабушки и по два дедушки, а у неё только одни.
Мама долго уходила от прямых ответов, а потом, решив, что дочь уже подросла, рассказала правду. Оказалось, её в младенчестве подкинули к воротам детского дома, где она и выросла.
— Доченька, я такой маленькой была, что жизни до детдома не помню, — тихо сказала мама. — Единственный быт, к которому я привыкла, — это общая, коллективная жизнь. Мне не с чем было сравнивать, вот и не возмущалась тому, что теперь посчитала бы ужасной несправедливостью. Но главное — меня там выкормили, вырастили, выучили. А потом мне повезло встретить твоего папу.
Она улыбнулась и чуть задорно спросила:
— Помнишь, мы с тобой сказки читали? Так вот, твой папа лучше всех сказочных принцев. Он меня заметил, своим теплом отогрел. Если бы ты знала, как я боялась, что его родители будут против меня и разлучат нас.
К счастью, опасения не оправдались. Бабушка Вера и дедушка Юра стали ей настоящей семьёй, которой у неё никогда не было.
— Так что считай: они, твой папа и ты, — мои самые главные и близкие люди, моя семья, — подвела она итог.
На маленькую Таню этот разговор произвёл сильное впечатление. Это было её первое близкое столкновение с жёсткой реальностью. Девочке было до боли жалко маму‑красавицу, и трудно было представить, как это — расти без ласки и заботы.
Иногда Таня размышляла, кто мог бросить её маленькую маму. В сказках встречались похожие истории, когда принцессу уносили куда‑нибудь подальше. В её фантазиях мама была дочерью высокородных родителей, а коварные враги похитили её; Таня всегда придумывала счастливый финал: вот однажды они находят друг друга, в слезах и смехе обнимаются и узнают, что у них есть ещё и внучка — она.
Конечно, в этих мечтах все сразу же дружат. Первое время после маминого признания девочка до ужаса боялась повторить её тяжёлую судьбу, но со временем тревога стёрлась. Когда начались школьные заботы, Таня почти перестала об этом думать. Родители, бабушка и дедушка обожали её, окружали теплом, и девочка совсем не чувствовала себя обделённой лаской, стараясь больше не тревожить маму болезненными вопросами.
В тот день, когда Тане пришлось в одночасье повзрослеть, родители по дороге на работу попали в аварию. По несчастливому стечению обстоятельств им нужно было выехать в загородный филиал фирмы, где они оба работали. Никаких дурных предчувствий не было, да и даже если бы были, практичные родители вряд ли прислушались бы к советам остаться дома: они всегда жили, как велел им долг.
Утром, провожая Таню в школу, они крепко обняли её и пожелали удачи. Но в тот день капризная удача отвернулась от семьи Новиковых, и всё закончилось страшной трагедией. В машину, которой управлял отец, на полной скорости влетел лихач, шедший на рискованный обгон по встречной полосе. Автомобиль родителей отбросило с дороги, словно лёгкую соринку. Смятая груда металла покалечила и водителя, и пассажирку.
Очевидцы сразу вызвали скорую и дорожную полицию, но для Таниных родителей это уже почти ничего не значило. Пока девочка, ничего не подозревая, веселилась в школе на празднике в честь окончания учебного года, её мать и отец корчились от боли в машинах скорой помощи. Радость от отличных оценок и впереди маячивших летних каникул очень скоро сменилась трауром.
Практически одновременно, спустя несколько недель в больнице, родители Тани скончались. Они так и не пришли в сознание, и девочка тяжело переживала, что не успела сказать им, как сильно их любит. Похороны и все траурные обряды она перенесла словно в полусне. Вернувшись в квартиру, Таня не могла находиться там без слёз: каждый раз, проходя мимо родительской спальни, её накрывала истерика.
Бабушка, бросившая свой деревенский дом и перебравшаяся к внучке, чтобы поддержать её, посоветовалась с мужем:
— Юра, да она тут от тоски зачахнет. И мне в этой бетонной коробке тяжело дышится. Порой и самой кажется, что сейчас дверь откроется — и наш сын со снохой войдут. Мне-то нелегко, а Танюшке и вовсе, хоть волком вой.
На скором семейном совете решили: девочку нужно забирать из городской квартиры в деревню. Смена обстановки, новые впечатления и круг забот постепенно начали выравнивать её состояние. Таня копошилась на огороде, присматривала за домашней живностью, которая тянулась к ней и за лакомствами, и будто по какому‑то внутреннему чутью, подсказывающему, что внучке хозяев сейчас особенно нужна поддержка.
С утра до вечера у девочки находились дела и развлечения. В хорошую погоду она училась плавать в речке под бдительным присмотром дедушки. Вскоре Татьяна даже начала изредка улыбаться. Впервые это случилось, когда она наблюдала за умной кошкой и её котятами.
Знаменитая на всю деревню крысоловка Муся обучала малышей всем кошачьим премудростям, а ловкие зверьки устраивали шумные гонки друг за другом. В августе, с облегчением замечая, как у внучки оттаивает душа, бабушка поделилась с мужем новой мыслью:
— Юра, а ведь Таня и у нас учиться может не хуже, чем в городе. Документы на перевод в нашу школу оформим. Конечно, уже последний месяц лета, времени мало, но люди войдут в положение. Учителя у нас старой закваски, но, может, это даже к лучшему: нашей малышке так проще будет.
Получив одобрение мужа, бабушка спросила внучку:
— Останешься с нами здесь, в деревне?
Вместо ответа девочка крепко обняла бабушку и подошедшего дедушку.
От городской квартиры решили не отказываться: если после школы Таня захочет уехать, у неё будет свой угол. Как и ожидала бабушка, в школе пошли навстречу и быстро оформили перевод. Прилежная и аккуратная девочка, успевшая за лето подружиться почти со всеми сверстниками и многими ребятами постарше, легко влилась в новый класс.
Учёба не давалась ей совсем уж легко, но Таня упорно справлялась с трудностями и не отступала от цели. Тем временем её странная внутренняя теория — что удачи оборачиваются несчастьями — словно находила всё новые подтверждения. Она бы с радостью махнула на это рукой, списала бы всё на совпадения, но раз за разом радостные события будто уравновешивались неприятностями.
Казалось бы, повод для радости — школьные годы подходят к концу. Но это означало и другое: скорее всего, придётся расставаться с бабушкой и дедушкой, потому что в деревне почти не было перспектив. Ходили слухи, что школу и вовсе собираются закрыть из‑за нехватки детей.
Когда‑то преуспевающий совхоз давно развалился, а несколько предпринимателей, пытавшихся возродить на плодородных землях выращивание сельхозкультур или наладить молочное производство, не могли обеспечить работой всех, кто хотел трудиться. Для получения высшего образования Татьяна, с благословения бабушки и дедушки, переехала в город, в родительскую квартиру.
В день, когда девушка узнала о своём зачислении в давно облюбованный вуз, она была в восторге и тут же позвонила бабушке с дедушкой. Они радовались вместе с внучкой, но Татьяна, уже привыкшая ждать подвоха, уловила в их голосах натянутые нотки. До начала учёбы оставаться в городе смысла не было, и Таня поспешила домой, к своим.
К сожалению, дурные предчувствия оправдались. Девушке удалось разговорить бабушку, и новости ударили по ней, как тяжёлый обух.
— Таня, солнышко моё, послушай меня внимательно, только спокойно, — начала бабушка. — Я серьёзно больна. Но ты очень прошу, учёбу не бросай.
Тут вмешался дедушка:
— Верочка, ну что ты внучку пугаешь? Твоя хворь лечится, так что отставить хандру.
Бабушка и дальше старалась держаться бодро, но Татьяна замечала, как та порой морщится от боли или непривычно быстро бросает начатое дело. В один из дней они вместе вышли в ягодник. Бабушка, едва набрав в миску горсть ягод, засобиралась домой:
— Да, Танюша, не зря говорят: старость — не радость. Голова что‑то от сладкого запаха закружилась. Пойду, приляну немного. Ты не волнуйся, отдохну — по холодку снова выйду. Вон сколько малины уродилось, крупная, вся как на подбор. Надо на варенье пустить — оно самое целебное. А к пенкам плюшек напеку, вот и поужинаем.
Пожилая женщина ласково погладила уже взрослую внучку по голове. Таня, сдерживая слёзы, улыбнулась и сделала вид, что не замечает, как тяжело бабушка идёт к дому. Ей страшно хотелось подхватить её под руку, помочь, но она боялась задеть бабушкину гордость. Девушка ясно понимала, как тяжело той примиряться с тем, что болезнь отнимает силы.
Солнечный день только набирал жар, будто разгоняя лучами все беды. Несмотря на тревоги, сердце Татьяны наполнилось восторгом — в этот миг она любила весь мир. Над малинником кружились насекомые, а густой аромат ягод будил аппетит.
продолжение