В душе у Анны начался настоящий разлад. То спокойствие, которое она так бережно выстраивала последние недели, дало трещину. Она сидела на кухне, глядя на экран телефона, где висело очередное сообщение от Вадима: «Купил Денису ту приставку, о которой он мечтал. Просто хочу порадовать парня. Можно я завезу ее завтра?».
Она не отвечала. С одной стороны, ей хотелось закричать: «Оставь нас в покое!», а с другой — внутри шевелился холодный, липкий страх. А вдруг она совершает ошибку? Вдруг Андрей — это просто временное убежище, яркая вспышка, которая погаснет, как только начнутся серые будни? Она ведь почти не знала его в быту. А Вадим... Вадим был понятным. Родным, несмотря на всю свою тяжесть.
В дверь позвонили. Это была мама. Она зачастила к Анне, как только узнала о разъезде, и каждый ее визит превращался в многочасовую лекцию о семейных ценностях.
— Привет, мам. Проходи, — Анна отошла в сторону, пропуская Галину Петровну.
Мать вошла, сразу окинула кухню оценивающим взглядом и неодобрительно поджала губы.
— Все сидишь? Бледная какая-то. Совсем себя извела этой свободой своей. Чай-то хоть есть в доме?
— Есть, мам. Садись, сейчас налью.
Они сели за стол. Галина Петровна долго и шумно размешивала сахар в чашке, пристально глядя на дочь.
— Звонил мне вчера Вадим, — наконец произнесла она, отставляя ложечку. — Плакал, Аня. Понимаешь? Мужчина, взрослый, сильный человек — и плакал.
— Он умеет быть убедительным, когда ему что-то нужно, — тихо ответила Анна, рассматривая узор на скатерти.
— Ой, ну не начинай ты свою эту пластинку! «Умеет быть убедительным»... Он признал ошибки! Ты хоть понимаешь, чего ему это стоило? С его-то характером прийти и сказать: «Я виноват». Это же подвиг практически. А ты нос воротишь.
— Мам, он не просто «ошибался». Он годами меня ни во что не ставил. Он на ребенка орал так, что Денис под кровать прятался. Ты это забыла?
Галина Петровна тяжело вздохнула и накрыла ладонь Анны своей сухой, теплой рукой.
— Анечка, послушай мать. Жизнь — это не кино про любовь. Это терпение. Ты думаешь, у нас с твоим отцом всегда все гладко было? Тоже и кричал, и хлопал дверью, и попрекал куском хлеба. Но мы выстояли. Потому что семья — это святое. А ты сейчас что делаешь? Гнездо свое разоряешь из-за каких-то обид.
— Это не просто обиды, мам. Я жить начала. Я дышать начала.
— Дышать она начала... — мать всплеснула руками. — А о сыне ты подумала? Ребенку нужен родной отец. Не «дядя Андрей» из соседнего отдела, который сегодня есть, а завтра к другой коллеге переметнется, а родной, свой. Вадим Дениса любит. Он для него горы свернет.
— Он его ломает, мам. Он хочет сделать из него свою копию.
— Так ты рядом будь! Ты направляй, ты сглаживай углы. В этом и есть женская мудрость. Ты же умная девочка, диплом вон красный имеешь, а ведешь себя как малолетка. Вадим изменился, я тебе говорю. Он к психологу ходит. Ты хоть представляешь, какой это прогресс для него?
Анна молчала. Аргументы матери падали в ее душу, как тяжелые камни в колодец.
— А если с твоим Андреем ничего не выйдет? — продолжала мать, понизив голос. — Ты об этом думала? Ему сейчас в новинку все, романтика, прогулки под луной. А начнутся пеленки-распашонки... ну, я образно. Начнется быт, чужой ребенок под боком, который капризничает. У Андрея-то свои дети есть?
— Нет. Он поэтому и хочет совместную жизнь, хочет полноценную семью.
— Хочет он... — Галина Петровна скептически хмыкнула. — Сегодня хочет, завтра перехочет. Мужчины — они народ такой, ненадежный, когда дело до чужих детей доходит. А Вадим — это кровь. Это опора. Он обеспечит, он защитит. Ну, сорвался пару раз, с кем не бывает? Работа у него нервная, ответственность большая. Дай ему шанс, Аня. Один-единственный шанс. Если он снова начнет за старое — я сама тебе чемоданы соберу.
— Ты правда веришь, что он может измениться? — Анна подняла глаза на мать. В них была такая надежда и такая боль, что Галина Петровна на секунду замялась, но тут же взяла себя в руки.
— Верю. Потому что вижу, как ему плохо. Он же без вас как тень ходит. Мать его, Вера Степановна, говорит — совсем исхудал, по ночам не спит, курит одну за другой. Сердце же не железное, Ань. Ты хочешь его до инфаркта довести?
— Он сам себя довел, мам.
— Какая же ты жесткая стала, — мать отвернулась к окну. — Раньше такая добрая была, отзывчивая. А сейчас... прямо кремень. Только помни: гордость — это хорошо, но одиночество — это очень страшно. Будешь потом на старости лет сидеть и вспоминать, как мужа родного из дома выставила из-за ерунды.
— Это не ерунда! — Анна вдруг сорвалась. Она вскочила со стула и начала мерить кухню шагами. — Он меня не видел! Я для него была как пылесос или стиральная машина. Удобная вещь, которая должна работать без сбоев. Он меня не спрашивал, как у меня дела, он не знал, о чем я мечтаю. Он только требовал и критиковал. Ты хочешь, чтобы я вернулась в этот ад?
— Он признал это, Аня! — мать тоже повысила голос. — Он сказал, что был неправ! Что еще тебе нужно? Чтобы он на площади на колени встал? Люди меняются, когда им есть что терять. И он понял, что теряет самое дорогое. Раз он признал ошибки, то нужно дать ему шанс. Это по-человечески, понимаешь?
— Я боюсь, мам. Я просто боюсь, что это маска. Что он сейчас притворится хорошим, а как только я вернусь и закрою дверь — все начнется сначала.
— Так не закрывайся! — Галина Петровна подошла к ней и взяла за плечи. — Держи его в тонусе. Но не обрывай концы. Попробуй хотя бы встретиться с ним. Поговорить. Посмотри ему в глаза. Ты же его столько лет знаешь, ты сразу поймешь, врет он или нет.
Вечером, после ухода матери, Анна чувствовала себя совершенно разбитой. Голова гудела от бесконечных споров с самой собой. В этот момент позвонил Андрей.
— Привет, любимая. Как прошел день? Я тут нашел отличный вариант по мебели для детской, скину тебе ссылку?
— Да, Андрей... конечно, скинь, — голос Анны звучал глухо.
— Что случилось? Опять Вадим?
— И он, и мама. Она была у меня три часа. Говорит, что я разрушаю жизнь ребенка. Что Вадим — святой мученик, который все осознал.
В трубке наступила пауза. Андрей вздохнул.
— Ань, ты же понимаешь, что это манипуляция? Его мама, твоя мама — они все хотят, чтобы все оставалось как раньше. Им так удобнее. Но жить-то в этом тебе. Не им.
— Я знаю, Андрей. Я все это знаю. Но мне страшно. А вдруг она права в чем-то? Вдруг у нас с тобой не получится?
— Почему не должно получиться? — его голос стал серьезным. — Я тебя люблю. Я ради тебя горы готов свернуть. Я уже подал заявление на развод, Аня. Я мосты сжигаю, потому что верю в нас. А ты... ты все еще там, в своем прошлом?
— Нет, я здесь. Просто... это все так сложно. Семья, годы вместе... Тяжело это вычеркнуть за один раз.
— Я не прошу тебя вычеркивать. Я прошу тебя верить мне. Мы справимся, слышишь? Не слушай никого. Слушай свое сердце. Тебе было хорошо с ним?
— Нет. Последние три года — нет.
— Вот и ответ. А со мной?
— С тобой я чувствую себя живой.
— Значит, это и есть правда. Остальное — просто шум. Пожалуйста, не давай им сбить тебя с толку. Мы завтра едем смотреть тот дом, помнишь? Не отменяй ничего.
— Хорошо, Андрей. Завтра в шесть.
Она положила трубку, но легче не стало. В голове все равно крутились слова матери: «Мужчины — они народ такой, ненадежный... А Вадим — это кровь». Она зашла в комнату к сыну. Денис рисовал что-то в альбоме.
— Дениска, а ты скучаешь по папе? — осторожно спросила она, присаживаясь на край кровати.
Мальчик замер, не отрывая карандаша от бумаги.
— Не знаю, — тихо ответил он. — Наверное. Он иногда бывает веселый. Когда мы в футбол играем.
— А когда он ругается?
Денис наконец поднял на нее глаза. В них промелькнула та самая тень страха, которую Анна так надеялась больше не видеть.
— Когда он ругается, я хочу, чтобы он поскорее ушел. Мам, а он правда изменился? Бабушка сказала, что он теперь добрый.
— Не знаю, малыш. Мы пока смотрим.
Анна вышла из детской с тяжелым сердцем. Даже ребенка успели «обработать». Мама явно постаралась. Эти разговоры и советы матери заставляли Анну сомневаться в правильности своего выбора все сильнее. Она чувствовала себя так, будто ее тянут в разные стороны. С одной стороны — яркое, но пугающее своей новизной будущее с Андреем. С другой — привычное, хоть и болезненное, прошлое с Вадимом, которое теперь активно рядилось в одежды раскаяния и любви.
***
Несмотря на все сомнения, жизнь продолжалась. Анна старалась сосредоточиться на работе и на Денисе, но странное чувство тревоги не покидало ее. Это было похоже на зуд где-то под кожей — ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Сначала она списывала это на расшатанные нервы и давление со стороны матери, но постепенно случайности начали складываться в пугающую закономерность.
Во вторник она гуляла с Денисом в небольшом сквере, который находился довольно далеко от их дома и от работы Вадима. Они сидели на скамейке, Денис ел мороженое, а Анна читала книгу. Вдруг тень упала на страницы.
— Какая встреча! — раздался до боли знакомый голос.
Анна вздрогнула. Рядом со скамейкой стоял Вадим. На нем был легкий льняной пиджак, в руках он держал стакан с кофе. Он улыбался той самой «обновленной» мягкой улыбкой, от которой у Анны теперь почему-то бежали мурашки по спине.
— Папа! — Денис чуть не выронил мороженое.
— Привет, чемпион, — Вадим потрепал сына по волосам. — А я вот шел мимо, решил кофе взять, смотрю — знакомые лица. Аня, ты прекрасно выглядишь. Этот цвет тебе очень идет.
— Вадим? — Анна медленно закрыла книгу. — Что ты здесь делаешь? Это совсем не по пути из твоего офиса к родителям.
— Да вот, решил сменить маршрут, прогуляться, — он непринужденно присел на край скамейки. — Знаешь, когда начинаешь работать над собой, хочется больше воздуха, пространства. Удивительно, что мы встретились именно здесь, правда?
— Удивительно, — сухо ответила Анна. — Мы уже уходим. Пойдем, Денис.
— Ну зачем же так сразу? — Вадим примиряюще поднял руки. — Денис, ты доел мороженое? Хочешь, сходим в тот тир, что за углом? Я видел, там отличные призы.
— Мне еще уроки делать, — тихо сказал мальчик, глядя на мать.
— Уроки — это важно, — кивнул Вадим. — Но пятнадцать минут роли не сыграют. Аня, ты не против? Я обещаю быть тише травы. Просто хочу провести время с сыном.
Анна чувствовала, как внутри закипает раздражение. Это не было похоже на случайную встречу. Но при сыне она не хотела устраивать сцену.
— Пятнадцать минут, Вадим. Не больше.
Пока они шли к тиру, Анна поймала себя на том, что внимательно наблюдает за мужем. Он вел себя безупречно. Шутил, спрашивал Дениса о делах в школе, даже не пытался завести разговор о возвращении. Но что-то в его поведении казалось неестественным. Он слишком часто оглядывался по сторонам, будто проверял реакцию окружающих.
Через два дня ситуация повторилась. Анна зашла в супермаркет после работы, и снова — в отделе овощей она столкнулась с Вадимом.
— Опять ты? — она не выдержала и в упор посмотрела на него. — Вадим, ты следишь за мной?
Он искренне рассмеялся, складывая в корзину упаковку помидоров.
— Аня, у тебя паранойя. Это мой любимый магазин, я всегда здесь покупал продукты, когда мы жили вместе. Ты же знаешь, я люблю именно эту марку хлеба.
— Этот магазин находится в трех кварталах от моей новой работы и в десяти от твоего офиса. И ты никогда раньше сюда не ездил, тебе было лень.
— Люди меняются, дорогая. Я теперь больше хожу пешком. Это полезно для сердца. Кстати, как там твой проект? Андрей Петрович доволен?
Анна похолодела.
— Откуда ты знаешь, что я сейчас работаю над проектом для Андрея Петровича? Я тебе об этом не говорила.
Вадим на секунду замялся, но тут же нашелся:
— Ну, мы же в одной сфере крутимся. Земля слухами полнится. Слушай, а что это за мужчина тебя вчера подвозил? Такой высокий, на серебристой иномарке. Коллега?
Анна почувствовала, как по спине пробежал холод. Вчера Андрей подвез ее до самого подъезда. Было уже поздно, и на улице практически не было людей.
— Ты следишь за моим домом, Вадим?
— Ну зачем ты так... — он вздохнул, и в его голосе снова появилась эта приторная мягкость. — Я просто проезжал мимо, хотел завезти Денису ту книгу, о которой говорил. Увидел машину, решил не мешать. Мало ли, может, у тебя важная деловая встреча. Я же теперь уважаю твое личное пространство.
— Если бы ты его уважал, ты бы не стоял под окнами и не высматривал, кто меня подвозит.
— Аня, я просто беспокоюсь. Сейчас время неспокойное. Я должен знать, что мать моего ребенка в безопасности. Это нормально для мужчины, который заботится о своей семье.
— Мы больше не семья в том смысле, который ты в это вкладываешь, — отрезала Анна и быстро покатила тележку к кассам.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.