— Ты серьезно думала, что твое мнение тут что-то значит, Аня? В этом доме все будет так, как я сказал, и точка. Тебе не нравится мой тон? Так веди себя нормально, чтобы мне не приходилось орать на каждом шагу. Твои хотелки — это просто блажь, займись лучше делом и не смей мне перечить, пока я со всеми вами окончательно не потерял терпение. Я и так тебе много чего позволяю. Тебе не кажется, что ты наглеешь? Я ведь и по другому могу… По плохому!
***
Аня вздрогнула и открыла глаза. Солнечный свет больно ударил по лицу, заставляя зажмуриться. На краю кровати стоял Вадим. Он уже был полностью одет — отглаженная рубашка, строгие брюки, тяжелые часы на запястье. Он всегда выглядел безупречно, чего нельзя было сказать о его настроении.
— Вставай, — бросил он, даже не глядя на нее. — Почему завтрак еще не на столе? Я через сорок минут выезжаю.
— Вадим, еще только половина седьмого, — хриплым спросонья голосом ответила Аня, пытаясь нащупать тапочки под кроватью. — Я вчера поздно легла, пока доделывала отчет.
Вадим резко обернулся. Его лицо застыло в привычной гримасе раздражения, которую Аня видела все чаще.
— Твои отчеты меня не волнуют. Это твоя инициатива — работать на этой дурацкой должности. Я тебе сто раз говорил: сиди дома, занимайся хозяйством. Но раз уж ты решила строить из себя бизнес-леди, то будь добра, делай так, чтобы это не отражалось на моем комфорте.
— Но я тоже устаю, — тихо произнесла она, вставая.
— От чего ты устаешь? — Вадим усмехнулся, и в этой усмешке было столько пренебрежения, что Ане захотелось сжаться в комок. — От того, что сидишь в чистом офисе и перекладываешь бумажки? Устаю я. Я содержу эту квартиру, я оплачиваю твою машину, я решаю все проблемы. А ты просто должна обеспечить мне нормальный быт. Это так сложно?
Аня ничего не ответила. Она знала, что любое слово сейчас приведет к долгому, изнурительному монологу о том, какая она неблагодарная. Она прошла на кухню, стараясь не шуметь. На кухонном столе лежала раскрытая газета, которую Вадим читал вчера вечером. Она автоматически сложила ее и убрала в стопку.
— Кофе сделай покрепче, — крикнул он из ванной. — И яичницу не пережарь, как в прошлый раз. Я не собираюсь есть подошву.
Аня стояла у плиты, глядя, как на сковороде шипит масло. Руки слегка подрагивали. Она вспомнила, как в начале их отношений Вадим казался ей сильным, уверенным в себе мужчиной. Ей нравилось, что он берет на себя ответственность. Но со временем эта ответственность превратилась в тотальный контроль, а сила — в обычную грубость.
Через десять минут Вадим вошел в столовую. Он сел за стол, придвинул к себе тарелку и брезгливо ткнул вилкой в желток.
— Опять? — спросил он, поднимая на нее глаза.
— Что опять? — Аня замерла с чайником в руках.
— Соли почти нет. Ты специально это делаешь? Знаешь же, что я люблю соленое.
— Вадим, врачи говорили, что тебе нужно меньше соли, у тебя же давление...
Он грохнул вилкой по столу так, что Аня непроизвольно отшатнулась.
— Я сам разберусь со своим давлением и со своими врачами! Ты меня слышишь? Не надо меня лечить. Твое дело — приготовить еду так, как я люблю. Все. Больше от тебя ничего не требуется. Почему ты вечно пытаешься вставить свои пять копеек там, где тебя не просят?
— Я просто забочусь о тебе, — почти шепотом сказала она.
— Оставь свою заботу для подружек. Со мной просто выполняй то, что сказано. Тебе ясно?
— Ясно, — ответила Аня, глядя в окно.
Там, за стеклом, начинался обычный будний день. Люди спешили на работу, машины стояли в пробках. Все казалось таким нормальным и понятным. И только здесь, в этой идеально обставленной кухне, она чувствовала себя в ловушке.
— Кстати, — Вадим допил кофе одним глотком и вытер рот салфеткой. — В субботу мы едем к моим родителям. Мама зовет на обед.
Аня почувствовала, как внутри все сжалось. Поездки к свекрови всегда превращались в экзамен, который она неизменно проваливала.
— Вадим, но мы же договаривались, что в субботу пойдем на выставку. Я уже билеты купила. Помнишь, я говорила, что это важно для моей работы?
Вадим медленно встал из-за стола и подошел к ней вплотную. Он был намного выше, и Ане пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. От него пахло дорогим парфюмом и свежевыбритой кожей. Раньше этот запах ей нравился, теперь же он вызывал только тревогу.
— Выставка? — переспросил он, прищурившись. — Какие-то мазилки важнее, чем моя мать? Ты совсем уже берега попутала, Ань?
— Нет, просто... мы же обсуждали это неделю назад. Ты тогда сказал «посмотрим».
— «Посмотрим» — это не значит «да». Это значит, что я приму решение позже. И я его принял. Мы едем к родителям. Билеты свои сдай или выброси, мне плевать.
— Но Андрей Петрович просил меня быть там, это часть проекта...
— Мне плевать на твоего Андрея Петровича! — рявкнул Вадим так громко, что в соседней комнате что-то звякнуло. — Кто он такой? Твой начальник? Да я его контору куплю и закрою завтра, если захочу. Ты замужем за мной, а не за своей работой. Твои интересы заканчиваются там, где начинаются мои планы. Ты это когда-нибудь поймешь?
Аня почувствовала, как к горлу подступает комок. Ей хотелось кричать, доказывать свою правоту, сказать, что она тоже человек, что у нее есть свои желания. Но она знала, что это бесполезно. Это только раззадорит его, даст повод для новой вспышки гнева.
— Хорошо, Вадим. Мы поедем к твоим родителям.
— Вот и умница, — он мгновенно сменил гнев на милость, покровительственно похлопав ее по щеке. Это движение было не ласковым, а скорее напоминало то, как хозяин треплет по холке послушную собаку. — Можешь же быть нормальной, когда захочешь. Вечером вернусь поздно, у меня встреча. Чтобы ужин был готов к девяти. И не смей мне звонить и спрашивать, где я и когда буду. Терпеть не могу этот женский контроль.
Он взял портфель и вышел, громко хлопнув дверью. Аня осталась стоять посреди кухни. Тишина, наступившая после его ухода, была тяжелой и давящей. Она посмотрела на недоеденную яичницу на тарелке Вадима. Желток растекся по фарфору, напоминая маленькое желтое пятно на фоне их безупречной, но холодной жизни.
Она начала убирать со стола. Каждое движение было механическим. Помыть тарелку, вытереть стол, убрать сковородку. Она поймала свое отражение в дверце духового шкафа. Бледная женщина с потухшими глазами. Было сложно поверить, что когда-то она была душой компании, много смеялась и мечтала о большой карьере.
На работе Аня пыталась сосредоточиться на цифрах, но слова Вадима постоянно крутились в голове. «Твои интересы заканчиваются там, где начинаются мои планы». Эта фраза была девизом их брака последние несколько лет. Она привыкла подстраиваться. Она знала, какой кофе он любит, в какой последовательности нужно развешивать его рубашки в шкафу, о чем можно говорить, а о чем лучше молчать.
Днем позвонила мама.
— Анечка, привет! Как дела? Как Вадим?
— Привет, мам. Все нормально. Вадим на работе.
— Ты какая-то грустная. Опять поспорили?
— Нет, не поспорили. Просто устала.
— Ой, дочка, ты только не перечь ему лишний раз. Мужчины — они же как дети, им важно чувствовать себя главными. Вадим у тебя серьезный человек, обеспечивает вас. Ну, прикрикнет иногда — так это от усталости. Характер у него такой, лидерский.
— Мам, это не характер. Это просто... — Аня замолчала, не зная, как подобрать слова.
— Что «просто»? — голос матери стал строгим. — Ты посмотри, как вы живете. Квартира, машина, в отпуск ездите. Другие бабы о таком и мечтать не смеют. А ты все копаешься в себе, чувства какие-то ищешь. Живи и радуйся.
Аня вздохнула.
— Ладно, мам, мне работать надо. Поговорим позже.
Она положила трубку и уставилась в монитор. Даже самый близкий человек, мама, не понимала ее. Для всех окружающих их семья была картинкой из глянцевого журнала. Успешный муж, ухоженная жена, достаток. Никто не видел того, что происходило за закрытыми дверями. Никто не слышал этого постоянного, давящего крика, который обесценивал все, что она делала.
Рабочий день пролетел незаметно. Аня специально задержалась на полчаса, чтобы просто посидеть в тишине своего кабинета. Здесь она была Анной Сергеевной, профессионалом, к чьему мнению прислушивались. Здесь ее не перебивали и не называли ее работу «перекладыванием бумажек».
По дороге домой она заехала в магазин. Нужно было купить продукты для ужина к девяти вечера. Она долго стояла у прилавка с мясом, выбирая лучший кусок говядины. Она уже знала, что если мясо будет хоть немного жестким, вечер будет испорчен. Она выбирала овощи, соусы, специи — все то, что любил Вадим. О своих предпочтениях она даже не задумывалась. Она давно забыла, что любит сама.
Когда она вернулась домой, было уже семь. Она быстро переоделась в домашнюю одежду и принялась за готовку. Нарезала мясо, тушила овощи, стараясь соблюдать рецепт до мельчайших деталей. В восемь сорок пять стол был накрыт.
Вадим пришел в начале десятого. Он выглядел уставшим и еще более раздраженным, чем утром.
— На дорогах кошмар, — бросил он, кидая ключи на комод. — Почему в прихожей свет горит? Я сколько раз говорил — уходишь из комнаты, выключай свет. Электричество не бесплатное.
— Я просто ждала тебя, чтобы сразу встретить, — тихо сказала Аня.
— Встретила? Молодец. Теперь иди выключи.
Он прошел в ванную, а Аня послушно вернулась в прихожую и щелкнула выключателем. Она стояла в темноте несколько секунд, прижавшись лбом к холодной стене. Ей хотелось расплакаться, но она знала, что слезы только еще больше разозлят его. «Слабачка», «нытик» — это были его любимые слова в такие моменты.
Вадим вышел к ужину. Он ел молча, сосредоточенно пережевывая пищу. Аня сидела напротив, пригубливая чай.
— Мясо нормальное, — наконец произнес он. — Но соуса многовато. Вечно ты все заливаешь, вкуса продукта не чувствуется.
— Хорошо, в следующий раз положу меньше.
— В следующий раз вообще не клади, я сам добавлю, сколько нужно. И кстати, я сегодня говорил с отцом. Они ждут нас в субботу к двум. Мать приготовит свой фирменный пирог. Не забудь купить ей какой-нибудь подарок. Только не ту дешевку, которую ты в прошлый раз выбрала. Купи нормальный набор косметики, я тебе скину бренд.
— Хорошо, я куплю.
Вадим отодвинул тарелку и посмотрел на нее в упор.
— Ань, ты чего такая кислая сидишь? Опять из-за выставки своей дуешься?
— Нет, просто устала на работе.
— Я же тебе сказал — увольняйся. Я не хочу видеть дома унылую физиономию. Мне нужна жена, которая будет встречать меня с улыбкой, а не с таким видом, будто у нее только что кто-то умер. Ты понимаешь, что ты портишь мне вечер своим настроением?
— Извини. Я постараюсь.
— «Постараюсь»... — передразнил он. — Ты всегда только стараешься. А толку ноль. Сходи в душ, приведи себя в порядок. Ты выглядишь бледной, как поганка. И завтра надень то синее платье, оно тебе хоть немного яркости добавляет.
Он встал и ушел в гостиную, где сразу же включил телевизор на полную громкость. Из комнаты донеслись звуки новостей. Аня начала собирать грязную посуду.
— Аня! — крикнул он из гостиной.
— Да? — она заглянула в комнату.
— Где пульт от кондиционера? Почему я должен его искать?
— Он на полке под телевизором, Вадим.
— Нет его здесь! Ты вечно все перекладываешь! Приди и найди его немедленно!
Аня подошла к телевизору. Пульт лежал прямо перед ним, прикрытый какой-то брошюрой. Она молча протянула его мужу.
— Ну и чего ты на меня так смотришь? — он выхватил пульт из ее руки. — Сама его туда засунула, а теперь делаешь вид, что я слепой. Иди уже, занимайся своими делами. Не мозоль глаза.
Аня вернулась на кухню. Она включила воду, чтобы шум заглушил звук телевизора. Она смотрела на свои руки в мыльной пене и думала о том, что ее жизнь превратилась в бесконечный бег по кругу. В этом кругу не было места для нее самой. Были только правила Вадима, его капризы, его гнев и его редкое, почти случайное одобрение, которое нужно было заслуживать днями безупречного поведения.
Она чувствовала себя привидением в собственном доме. Она физически присутствовала здесь, готовила еду, убирала комнаты, спала в одной кровати с этим человеком, но ее чувства, ее мысли и ее «я» просто не существовали для него. Он не видел в ней личности. Она была функцией. Удобным дополнением к его успешной жизни. Предметом мебели, который иногда слишком громко заявляет о своих желаниях.
Ближе к ночи, когда Вадим уже уснул, Анна вышла на балкон. Ночной город мерцал огнями. Где-то там люди жили своей жизнью, ссорились, мирились, любили друг друга. Она обхватила себя руками за плечи. Было прохладно, но она не уходила. Ей хотелось побыть одной, в этой тишине, где никто не будет на нее орать, никто не будет указывать, что делать, и никто не скажет, что ее мнение — это «просто блажь».
Она закрыла глаза и представила, что завтра проснется в другом месте. В месте, где ее будут слушать. Где ей не нужно будет вздрагивать от каждого резкого звука. Но образ быстро растаял. Реальность была здесь — в этой квартире с дорогим ремонтом и холодным воздухом, пропитанным чужой волей.
Завтра будет новый день. И завтра снова все будет так, как хочет Вадим. Его мнение останется единственно верным, его голос — самым громким, а ее жизнь — всего лишь тихим эхом в его огромном, эгоистичном мире. Анна чувствовала себя человеком, чьи чувства просто не существуют для самого близкого человека. И эта пустота внутри становилась все больше, заполняя собой все пространство, не оставляя места даже для надежды на то, что когда-нибудь все может стать иначе. Она знала, что так будет всегда, пока она сама не решится что-то изменить, но страх перед его гневом и привычка подчиняться были сильнее любого желания свободы. В эту ночь она снова заснула с ощущением, что ее просто нет.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.