Скрипнула тормозная колодка, и мотор заглох. Машина, только что мерно гудевшая на разбитой прифронтовой дороге, замерла перед шлагбаумом. Май 1944 года стоял тёплый, но на контрольно-пропускном пункте белорусского городка Пропойск ветер тянул сыростью с болот. До линии фронта отсюда было всего десять километров. Лейтенант на переднем сиденье поправил погоны и с деланным спокойствием протянул документы пограничнику. Предписание выглядело безупречно (следовал со стороны Чечерска в 45-й запасной стрелковый полк, чтобы получить пополнение для 238-й карачевской стрелковой дивизии). Но что-то в бумагах или во взгляде офицера всё-таки кольнуло холодком опытный глаз часового.
Лейтенанта попросили выйти и отойти за дорожную будку. Сделали вид, что нужно сверить номера и уточнить подпись. Однако, когда пассажира повели, один из пограничников молча скрестил пальцы и кивнул товарищу. В ту же секунду двое красноармейцев бросились на офицера с двух сторон. Лейтенант, словно зверь, почуявший капкан, уже тянул руку к бедру, где прятался запасной пистолет. Он хотел выстрелить в себя (быстрая смерть казалась единственным правильным выходом). Но не успел. Руку вывернули, оружие отобрали, лицо вдавили в дорожную пыль. Так в сеть Главного управления контрразведки Смерш попал агент германской разведки с позывным «Виддер». Его звали Владимир Евдокимов.
Биография нового «языка» оказалась достаточно короткой, но активной. Родился он в Туле в 1924 году. Получалось, что на момент задержания ему не исполнилось и двадцати одного года. Простой парень с Замочной улицы, до войны крутил гайки на Патронном заводе. С заводом же уехал в эвакуацию в Челябинск, откуда его в 1942-м и призвали в Красную Армию. Отправили в Свердловское пехотное училище. В апреле 1942 года Владимир уже щеголял лейтенантскими кубарями и командовал стрелковым взводом в 380-й дивизии. А третьего июля 1943 года дивизия встала на Орловско-Курском направлении. В первом же бою лейтенант попал в плен. Сначала орловский лагерь, потом тоскливое ожидание расстрела или лагерной жизни.
Но смерть не пришла. Вместо неё появился некто Яков. Этот ловкий человек с цепким взглядом отобрал Евдокимова из общей массы военнопленных, увёз в город и поселил в квартире под надзором соседей. Потом была ещё одна квартира, на Тургеневской улице. Евдокимов быстро понял, где находится. Именно там, в уютных комнатах со старыми обоями, размещался штаб «Виддера» – Абвергруппы-107. Яков приносил тушёнку, немецкие сигареты и хороший хлеб. Кормили сытно. А потом сказал просто: «Хватит,пожил. Займёмся формальностями». Евдокимов согласился. Так в августе 1943 года родился агент-предатель.
Первое задание ему дали лёгкое, для новичка. Пройтись за линию фронта, посмотреть на номера дивизий, приметить огневые точки. Через двое суток он вернулся живой и с первыми сведениями. Немецкая дисциплина оказалась железной (прежде чем доложить начальству, Евдокимова прогнали по этапу из батальона в полк, из полка в дивизию, из дивизии обратно в Орёл, в «Виддер»). Проверку он прошёл, зачтено. Заслужил целых два месяца отдыха. Сытных, спокойных, почти курортных.
И это не было добротой. Просто разведывательный орган «Абвергруппа-107» (он же «Виддер») трещал по швам. Агенты исчезали в советском тылу пачками. Они или сдавались сами, или их ловил Смерш. В апреле 1943 года группа, заброшенная на самолёте в Тульскую область под Чернь, «испарилась» полностью (несколько человек сдались добровольно, семерых повязали за пять дней, и никто не вернулся назад). В Туле троих бывших уголовников отправили на оружейный завод. Двое тут же пришли с повинной в милицию. Третий, упрямый, с рацией, загремел под арест. Немцам врали, что он погиб, и те послали подкрепление. Эту радиоигру контрразведка вела аж до 1944 года. «Виддер» метался из Конотопа в Орёл, из Орла в Клинцы, потом в Бобруйск. Офицеры разведки понимали, что если работа и дальше пойдёт так же плохо, их самих отправят в окопы. Поэтому за каждого действующего агента вроде Евдокимова они хватались как утопающий за соломинку.
Владимир ходил в тыл ещё дважды. В августе и октябре 1943 года он уже не просто смотрел, а докладывал о прибытии новых частей под Орёл и о движении по дороге Болхов-Орёл. Ему поручили оценить обстановку в самом городе после ухода немцев. В январе 1944 года новоявленный агент шастал по Чечерску и Кошелеву, собирал сведения о поездах, железной дороге и местах расположения красноармейцев.
Инструкция предписывала не соваться к начальству, общаться только с младшими по званию. Как правило, помогала и наглая командирская хрипотца. Если какой-нибудь бдительный солдат слишком пристально рассматривал документы, Евдокимов просто рявкал по-уставному. Солдат ёжился и отставал. Однажды в Орле какая-то женщина узнала в его напарнике предателя, который сотрудничал с оккупантами. Владимиру пришлось включить всё своё красноречие, чтобы убедить женщину, что померещилось.
За третьим заданием пришло признание. Евдокимов стал официальным сотрудником «Виддера» с зарплатой 120 марок в месяц. Ему даже разрешили носить немецкую форму на один чин выше. Будучи лейтенантом, он нацепил мундир обер-лейтенанта. Когда немцы повысили его до обер-лейтенанта, он примерил китель капитана. За успехи предателя наградили тремя медалями со скрещёнными мечами (бронзовой, серебряной и золотой). А в ноябре 1943 года устроили настоящий рай (месячный отпуск с экскурсией в Вену). Автобус по городу, билеты в театр балета, сытые улыбчивые люди на улицах. Восхищённый, Евдокимов даже сделал несколько фотографий на память. И не удержался – взял их с собой, когда в очередной раз пошёл через линию фронта. Как оказалось, в последний.
Те самые снимки (с венскими фонтанами и балетными афишами) стали вещественными доказательствами. Контрразведка СМЕРШ уже вела свою тонкую игру. В группу «Виддера» внедрили нашего разведчика, и тот передал приметы и фотографии для опознания. На белорусском КПП в Пропойске Евдокимова действительно ждали. Знали, когда он поедет, в какой машине и с какими документами.
На допросах лейтенант-предатель виноватым себя признал. Его показания подтвердили другие задержанные агенты «Виддера». Он метался, пытался оправдаться, говорил про Вену, про сытую жизнь, про страх перед немцами. Но законы военного времени не делали скидок на двадцать лет и тульский Патронный завод. Контрразведка ставила точку. Как бы ни петлял предатель, какую бы золотую медаль со скрещёнными мечами ни получал из рук врага, конец нашёл его на пыльной дороге у шлагбаума, с вывернутой рукой и лицом в придорожной пыли.
Приговорён к высшей мере. И только венские фотографии осели в пыльной папке с грифом «Хранить вечно». Дело на агента хранится в Тульских архивах ФСБ. Именно они в 2015 году приоткрыли завесу тайны над тем, как работали областные сотрудники СМЕРШ в войну.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.