Максим откинул голову на подушку. День закончился прекрасно, они с Соней совсем недавно вернулись из ночного клуба и, взбудораженные легкой выпивкой и танцами, буквально повалились в кровать, уставшие и счастливые.
Наконец-то они живут отдельно, точнее, он живет отдельно от родителей со своей любимой девушкой, которую они не восприняли от слова совсем. Особенно мама.
Ее слова «не о такой невестке я мечтала» и «еще не известно, какая у нее наследственность, у детдомовки» шокировали и оскорбляли Максима до глубины души. Отец оказался чуть более лояльным и месяц назад снял им квартиру, чтобы обезопасить семью от постоянных скандалов.
– Но учти, сын. Ты теперь несешь полную ответственность за эту девушку. Моральную и материальную. Квартиру я буду оплачивать, остальное на тебе. И с матерью помирись, она не заслуживает твоего отношения к ней, как к врагу народа. Понял?
Все это прокрутилось в мозгу Максима, пока Соня убежала в ванную, а веки смежил приближающийся на мягких кошачьих лапах сон. Молодой мужчина еще балансировал на тонкой, невидимой грани, готовый вот-вот провалиться в глубокий омут сна, когда появилась Сонечка, прилегла рядом и шепотом произнесла:
– Макс, я еще утром хотела тебе сказать, но не решилась… У нас будет ребенок. Ты меня слышишь?
– Угу… - промычал он, ускользая из реальности, уносясь в чудесную, волшебную страну снов. – Слышу, слышу…
И Максим заснул, прижав к себе взволнованную Соню.
Утром до его сознания все-таки дошла неожиданная новость. Максим был единственным ребенком в семье, поэтому никакого представления о детях не имел. Ну разве что из фильмов или, видя их на детской площадке во дворе. Он всегда недовольно хмурился, когда уши закладывало от детского визга.
Известие о беременности Сони застало его врасплох. Он совершенно не знал радоваться ему или огорчаться, поэтому повел себя по принципу: подумаю об этом завтра. Ну, а где завтра, там и послезавтра…
Максим и Соня просто продолжали радоваться жизни без родительского надзора, упиваясь всеми преимуществами юности и совершенно не заглядывая в будущее, смутные очертания которого маячили где-то в туманной дали.
Представить себе это будущее он не мог и не хотел, поэтому жил одним днем и оставался самым счастливым человеком на свете. Этот счастливый настрой испортил один разговор с друзьями, состоявшийся в очередном ночном клубе, где те любили тусоваться.
Присев за столик к ребятам, Максим прокомментировал отсутствие подруги, которая осталась дома, отговорившись плохим самочувствием на фоне беременности.
– Так что, скоро свадьба, готовьте подарки, - закончил он с радостной улыбкой.
Ему стало смешно, когда лица друзей как по команде вытянулись, глаза округлились, а брови удивленно полезли вверх.
– Ни фига себе… - присвистнул Стас и откинулся на спинку стула.
– А что тут такого? – спросил Максим, вдруг перестав радоваться произведенному эффекту. Не такого он ожидал от друзей.
А они стали как-то странно переглядываться, хмуриться, отводить глаза в сторону. Танцевальная музыка слилась в сплошной шумовой фон. Разноцветные лазерные лучи паутиной опутали пространство.
– Не понял, что происходит? – воскликнул он, растерявшись от их непонятной реакции.
– Сам-то подумал? Ничего особенного не происходит, - ответила за всех Аринка, склонившись в его сторону, – просто мы теряем старого друга.
– Даже двух друзей сразу, – уточнил ее парень, рослый баскетболист Илья.
– Не понял, что вы меня хороните-то?! – возмутился Максим. - Я собираюсь стать отцом, а не покойником.
– А вот прикинь, - по-деловому сказала Арина, - ребенка еще нет, а Сонька уже не смогла прийти на встречу с друзьями. А что будет, когда он родится?
Максим непроизвольно сглотнул образовавшийся в горле ком. Что будет? Да все будет нормально! У других ведь дети рождаются. И ничего, живут люди. И они с Сонечкой не хуже других. Он призадумался.
А Арина продолжила со знанием дела:
– А будут пеленки, памперсы, бессонные ночи, вопли, режущиеся зубки и всё такое прочее. Я знаю, у меня племяннице два года. То есть, парниша, кончатся ваши с Сонькой ночные бдения в клубах, пикники и гулянки с нами, кончится ваша свобода.
Аринка говорила так, словно описывала перспективы дальнейшей жизни безногому инвалиду, отныне навеки прикованному к инвалидному креслу.
– Вот и выходит, что друзей мы теряем, - подвел итог Стас, обнимая свою молчаливую подружку, не проронившую пока ни слова. – Теряем для своей веселой студенческой жизни, которая бывает только один раз!
– Да идите вы к черту! – вспыхнул Максим. – Каркаете тут, как стая ворон.
Вдруг он почувствовав себя каким-то лузером, лохом, позволившим загнать себя в ловушку. Максим вскочил и, махнув друзьям на прощание, бросился к выходу из клуба.
Он расталкивал, распихивал дергающихся, кривляющихся под нудную электронную музыку танцоров, и задыхался от обиды. Те, кого он считал своими друзьями, просто взяли и опустили его ниже плинтуса только потому, что он собрался жениться в ожидании своего ребенка! Как же так? Да они радоваться за него должны!
Максим вышел на улицу и остановился, вдыхая свежий, прохладный ночной воздух. Апрельская ночь немного остудила его разгоряченную эмоциями голову.
«Предатели! Ну, и черт с ними, с этими друзьями!» - подумал он. Главное, у него есть Сонечка, а на остальных можно и наплевать. Но крошечный червячок какого-то неприятного чувства уже поселился в его душе.
Он шел по набережной, ощущая, как свежий ветер обдувает щеки, ерошит волосы, задувает в раскрытый ворот куртки. Мимо проносились дорогие, красивые автомобили. Яркие огни фонарей и подсветка исторических зданий в центре города создавали радостную, фантастическую атмосферу. И Максим невольно снова воспрял духом.
В конце концов на все нужно смотреть с оптимизмом. Да, скоро их с Сонечкой жизнь станет другой, более взрослой и солидной. А эти олухи пусть продолжают плясать и кривляться в ночных клубах и заниматься всякой ерундой.
Почувствовав себя более уверенно, парень расправил плечи и выпрямил спину. Скоро они с Соней поженятся, у них будет настоящая семья. И обязательно надо сообщить об этом маме с папой, обсудить с ними предстоящую свадьбу.
Максим вышел на остановку и увидел свой автобус. Он припустил бегом и успел впрыгнуть в него, когда двери уже закрывались. Уселся на сидение и уставился в окно, за которым проплывал ночной, расцвеченный огнями фонарей и реклам город.
Прикрыв глаза, он представил себе будущую семейную идиллию: они с Соней сидят на диване, а рядом на ковре играет их малыш. Он что-то лепечет, Соня улыбается и смотрит то на него, то на малыша… «Интересно, мальчик или девочка?» - мелькает мысль.
Продолжая предаваться своим мечтам под мерное покачивание автобуса, Максим доехал до остановки, где жили родители. Он был почему-то уверен, что обрадует их неожиданной новостью. Ведь все же мамы мечтают о внуках, вот и его мама смирится, поняв наконец, что у них с Соней все серьезно.
У двери в квартиру родителей Максим почувствовал легкую дрожь где-то на уровне солнечного сплетения, но решительно нажал на кнопку звонка. Открыли ему оба, и отец и мать. Будто ждали его прихода.
И сын с порога огорошил их радостным известием. Но радость окунулась и завязла в неприязненно-осуждающем взгляде матери, словно он был преступником, пойманном на месте преступления:
– Я так и знала, что этим все кончится! – заявила Ирина Петровна таким тоном, как будто сын заявил, что его сажают в тюрьму.
– Взвешенное решение не мальчика, а мужа, - с сарказмом заявил отец, Олег Иванович.
Максим смотрел на родителей, и чувствовал, как что-то сжимается внутри до неприятного спазма. Иллюзорная картинка идеальной семьи, нарисованная в воображении, начала тускнеть и рассеиваться как ночной туман.
– Мам, пап, ну вы чего?.. - пробормотал он растерянно.
В глазах матери застыл ледяной холод, от которого Максим поёжился.
– Нет, дорогой мой! Ты сам заявлял, что взрослый и самостоятельный в свои девятнадцать. Вот и рассчитывай сам на себя. А я умываю руки! Никакой свадьбы мне даром не надо. Уже говорила, не о такой невестке я мечтала!
Казалось, она разговаривает сама с собой. Максим взглянул на отца, ища поддержки у него. Но тот только пожал плечами и увел сына в кухню.
– Вы могли бы подождать хоть немного, пока мать привыкнет как-то, смирится. Вы оба молоды совсем, студенты. На что жить собираетесь? На твою подработку? Или универ решил бросить, на стройку разнорабочим пойдешь?
Горькая обида снова захлестнула Максима. Он готов был расплакаться, как маленький, но сжал кулаки и твердо произнес.
– Я подумаю, отец, как со всем этим справиться. Если квартиру сможешь оплачивать пока, буду очень благодарен.
– Куда же я теперь денусь, раз взялся за гуж, - грустно ответил отец.
Максим сухо поблагодарил, потом нашел мать, скорбно сидящую на диване, сказал ей пару слов на прощание, чтобы не переживала за него, и ушел в ночь, сверкающую звездами и пронизанную прохладой. Он ехал домой, и не знал, как привести в порядок свои мысли.
Максим вышел из автобуса и медленно побрёл по тёмным улицам. В голове крутились слова родителей, друзей, собственные страхи. Но чем ближе он подходил к их маленькой квартире, тем яснее понимал: отступать нельзя. Там его ждёт Сонечка. А скоро их станет трое.
Следующие месяцы оказались непростыми, но они справились вместе.
Сначала была свадьба. Скромная, без помпезности и белых лимузинов. Они расписались ранним июньским утром. На Соне было простое белое платье, которое слегка подчёркивало уже заметный животик.
Максим в белой рубашке и тёмных брюках выглядел растерянно-счастливым. Свидетелями стали двое друзей из универа, только не те, кто не поддержал его тогда.
После загса они пригласили родителей в небольшое уютное кафе неподалёку. Олег Иванович пришёл с букетом для Сони, а Ирина Петровна — с каменным лицом. Она почти не разговаривала, только сухо поздравила и протянула Максиму белый конверт с деньгами.
– На первое время, — коротко сказала она и отвернулась к окну.
Максим кивнул, сжал руку Сони под столом и прошептал ей: «Всё будет хорошо».
Лето пролетело в хлопотах. Максим перевёлся на вечернее отделение, чтобы днём работать в небольшой логистической фирме — грузил, развозил, считал накладные. Уставал сильно, но каждый вечер возвращался домой, где его ждала Соня с горячим ужином и улыбкой.
Она взяла академический отпуск и, как воспитанница детдома, занялась хлопотами по оформлению жилья по государственной программе поддержки молодых семей. Счастью молодых на было предела, когда им выделили небольшую однокомнатную квартиру в новом районе, ближе к центру.
И тут их ждала еще одна радость. На новоселье неожиданно к ним закатилась вся их прежняя молодежная компания: Аринка с Ильей и Стас со своей молчуньей Людой.
– Ребята, вы такие молодцы! - восторогалась Аринка.
– Макс, кто старое помянет… ладно? - сказал Стас.
Они принесли им кучу посуды и кухонной утвари, постельное белье в пакетах, а с мебелью отец помог, ему теперь не придется больше оплачивать съемную квартиру, и он щедро вложился. Только мама на пороге не показывалась.
Жили молодые дружно. Соня прекрасно переносила беременность, наблюдалась у врача. Молодые родители уже знали, что у них будет дочь.
Имя выбирали как в лотерею: каждый написал по три имени, свернув записки в трубочки, потом перемешали, и Соня вытянула одну. На бумажке её почерком было написано: «Ирочка».
Глаза Максима заблестели от слез, этого он не ожидал!
– Ты уверена? – спросил он Соню, и она кивнула в ответ.
Дочка родилась в конце декабря за неделю до Нового года. Маленькая как куколка, с тёмным пушком на голове и тоненьким, нежным голоском.
Когда Максим впервые взял дочь на руки при выписке из роддома, у него перехватило дыхание. Он держал драгоценный сверток и понял, что счастлив! Отец приехать не смог, прислал водителя. А мама… наверное не захотела.
А потом начались обычные будни. Всё, о чём предупреждали друзья — бессонные ночи, детский плач, усталость — оказалось правдой.
Но оказалось и другое: когда Иришка засыпала у него на груди, когда Соня смотрела на них обоих с такой нежностью, что хотелось плакать, когда крошечная ладошка обхватывала его палец, то всё остальное теряло значение.
Прошёл месяц. Однажды вечером раздался звонок в дверь их новой квартиры. На пороге стояла Ирина Петровна. Одна.
Она вошла молча, сняла шубу и сразу прошла в комнату, где в кроватке спала Ирочка. Долго стояла над ней, не шевелясь. Потом осторожно провела пальцем по мягкой щёчке малышки.
Максим и Соня замерли в дверях.
Ирина Петровна вдруг всхлипнула, тихо, почти беззвучно. Плечи её дрогнули.
– Прости меня, сынок… — хрипло прошептала она, не оборачиваясь. — Я была такой жестокой… несправедливой к вам обоим. А вы… даже дочку моим именем назвали.
И бедная женщина разрыдалась, по-настоящему, не картинно. Она искренне раскаивалась, и это было видно. Максим подошел к матери и обнял ее.
– Ну, не плачь, мам. Все же хорошо. Ну вот, Ирочку разбудила, - сказал он с улыбкой, услышав дочкино сопение.
Соня взяла девочку на руки и подошла к мужу со свекровью.
– Ирина Петровна… — мягко сказала она. — Вам не за что просить прощения. Правда. Я совсем не помню свою маму. Ни лица ее, ни голоса. А вы… вы можете стать для меня мамой. Если захотите. Я буду вам хорошей дочерью. Я обещаю.
Ирина Петровна обернулась. По её щекам текли слёзы. Она смотрела на Соню так, будто видела её впервые. Потом шагнула вперёд и обняла невестку с внучкой на руках.
– Доченька… — тихо, с надрывом произнесла она. — Конечно, стану. Уже стала тебе мамой. Так и зови меня, ладно?
Максим стоял рядом, чувствуя, как внутри разливается тёплое, светлое чувство. Он впервые за долгое время не боялся будущего. Он был уверен в себе как никогда! Теперь у них была настоящая семья.
Ирина Петровна сидела с внучкой на руках и поила ее водичкой из малюсенькой бутылочки, при этом девочка внимательно смотрела на нее ясными глазками. Соня готовила обед, а Максим разговаривал с отцом по телефону, приглашая его приехать.
За окном падал пушистый снег — чистый, белый, обещающий им всем новую, светлую жизнь.