Как было упомянуто в прошлой статье, раньше считалось, что аутизм развивается у ребенка из-за холодной матери, которая его недолюбила, недоласкала. На почве этой теории у ученых прошлого века появилась идея, что аутизм можно вылечить, если ребенка срочно долюбить и доласкать. А как это сделать, если аутичный ребенок терпеть не может прикосновения? Разумеется, насильно! Для его же блага!
В 1983 году американский психиатр Марта Велч разработала метод холдинг-терапии, который был призван помочь матери в восстановлении эмоционального контакта с аутичным ребёнком - через принудительные объятия. В классическом варианте процедура заключалась в следующем: мать берёт ребёнка на руки, крепко прижимает к себе. Несмотря на отчаянное сопротивление ребёнка, говорит ему о своей любви, ласкает, гладит. Объясняет, как он ей нужен и что она не хочет причинить ему вреда. Отец оказывает матери физическую и эмоциональную поддержку, обнимает их обоих. Через некоторое время ребенок устает сопротивляться и даже проявляет нежность к родителям. На первых сеансах присутствует психолог, который объясняет родителям происходящее во время сеанса, помогает им справиться с эмоциями.
Цель терапии - преодоление аутистических барьеров, развитие эмоциональной связи и “прорыв” через неприятие контакта. Сеансы (по мнению Велч) должны проводиться ежедневно и занимать не меньше 1 часа; с ребенком необходимо пытаться установить и зрительный, и эмоциональный, и вербальный контакт. Ребенка следует удерживать до наступления стадии изнеможения, несмотря на любые его протесты.
М.Велч писала в своей книге, что холдинг-терапия приводит к смягчению аутизма, снижению гиперчувствительности, установлению эмоционального контакта ребенка с родителями.
Сегодня холдинг-терапия рассматривается как насилие над ребенком, вызывающее стресс и не имеющее доказанной эффективности. Взрослые люди, подвергавшиеся в детстве такой терапии, свидетельствуют, что это был травматичный опыт. Многие из них страдают от ПТСР - посттравматического стрессового расстройства. Официальные клинические рекомендации Минздрава РФ категорически не рекомендуют холдинг-терапию.
В общем, читаю про холдинг-терапию и удивляюсь: это очень похоже на те насильственные обнимашки, которые родители устраивали мне в детстве. Неужели они что-то знали про эту терапию и пытались вылечить меня от аутизма?! Во времена моего детства был самый расцвет такой терапии, но не у нас, а на Западе. Сижу и думаю: а вдруг мои родители вычитали в каком-то журнале про существование такой терапии? Все может быть.
Хотя скорее всего ничего они не знали, а просто считали возмутительным, что ребенок уклоняется от объятий. И считали необходимым навязать свою волю. В любом случае, это было очень похоже на холдинг-терапию: отец меня крепко держал, а мать бурно выражала свою любовь, приговаривая “Ты моя и я тебя ни за что не отпущу”. Я орала “Я ничья!!!” и пыталась вырваться.
Мать объясняла, что поцелуи и объятия важны для развития ребёнка. Говорила, что детдомовских детей никто никогда не целует и поэтому они плохо развиваются. И добавляла, что если девочку не целовать, она вырастет некрасивой. Я кричала “Хочу в детдом! Не хочу быть красивой!” Мать говорила, что она это все делает чисто из любви ко мне. Я орала: “Мне не нужна любовь! Оставьте меня в покое”. Отец говорил, что в жизни не видел такого избалованного и капризного ребенка. Говорил, что меня надо бить, тогда я научусь ценить ласку.
Но, честно говоря, ласка бесила меня даже больше, чем подзатыльники. Пару раз в жизни мне прилетело от отца (во время истерик, естественно). На это я давно не обижаюсь, наоборот, удивляюсь, что всего пару раз прилетело. Ведь я кидалась на отца и оскорбляла его. Можно сказать, что он просто дал сдачи. Конечно, приятного было мало. Но даже это мне кажется более естественным, чем длительные насильные обнимашки.
Не помню все подробности этой своеобразной холдинг-терапии, ведь это закончилось, когда мне было лет девять. Запомнились в основном слова родителей: ведь они по многу раз повторяли одно и то же. Но не помню, как часто они это делали, сколько времени длился сеанс и наступала ли стадия расслабления и нежности. Не думаю, что наступала. С какой стати я бы стала после этого проявлять к ним нежность?!
Некоторые детали я помню по более поздним рассказам матери. Когда я была подростком, она любила меня дразнить воспоминаниями про насильственные обнимашки. Я орала: "Нет!!! Этого не было! Я бы ни за что не далась!” А мать смеялась: “Да кто тебя спрашивал, мелочь пузатая”. В общем, эти дразнилки ещё усугубили мое отвращение к тактильным ласкам.
После такой истории читатель может подумать, что я была очень тяжелым ребёнком и родители со мной намучились. Но нет! В целом я была тихая, вялая, послушная. Ярость у меня случалась в основном от насильственных обнимашек (или если меня специально дразнили). Во всем остальном я не доставляла родителям проблем: хорошо училась, никогда хулиганила, не нарушала никаких запретов.
Вот только не хотелось быть любимой, была неприязнь к слову “любовь”, да и к самому явлению. Было приятно, когда кто-то хорошо ко мне относился, но слишком сильная любовь напрягала. Ну вот, родители своей любовью нервы мне испортили: и принудительные обнимашки, и угрозы отлупить, и волновались за меня по делу и не по делу. Гораздо более приятными были отношения с дедушкой, тётей, любимой учительницей. То есть с людьми, которые любили меня менее сильно, чем родители. С ними я отдыхала душой: отсутствие тактильного контакта, наличие дистанции, интерес к моему развитию, к моим мыслям, отсутствие переживаний за меня. С детства мечтала, что если у меня будут свои дети, буду интересоваться их внутренним миром, проводить с ними интересные занятия, а тактильничать с ними не буду.
Негативные последствия “холдинг-терапии” ощущаю до сегодняшнего дня. К счастью, это не депрессии и не ПТСР. Это просто патологическое отвращение к поцелуям и крепким объятиям. В целом я очень миролюбивое существо. Но вот недавно сидела в очереди в поликлинике и возле меня женщина смачно зацеловывала своего ребенка. Моё лицо перекосилось от отвращения, женщина в испуге вскочила и пересела подальше.
Стоит ли говорить, что моим детям не досталось целовашек и обнимашек. Первым троим не сильно и хотелось, но моя младшая очень тактильная. Отец и сестры её целуют, я при этом отворачиваюсь или выхожу в другую комнату. Ну и мне самой приходится приспосабливаться: читаю ей книги с лёгким полуобъятием, иногда ложусь возле неё в кровать. Эти виды тактильного контакта меня не напрягают, может быть потому, что мои родители со мной этого не делали.
До сих пор мне трудно сказать мужу “я тебя люблю”. А если он мне это говорит, я отвечаю “я с тобой счастлива” или что-то в этом роде. Также мне трудно признаваться в любви своим детям. Недавно сказала старшей: “Ты классная девчонка, я рада, что ты моя дочь”. В общем, всячески избегаю слова "любовь", потому что оно имеет для меня неприятную ассоциацию. Ведь мать говорила мне о любви при насильственных обнимашках, и это слово мне всегда напоминает эту ситуацию из детства.
Иногда пишу близким в сообщениях, что люблю их. Написать могу, а через рот трудно сказать. Даже при общении на дзене я никому не шлю виртуальные обнимашки. Сочувствовать людям могу, но никогда не пишу “обнимаю” - рука вздрагивает от неприятной ассоциации.
В общем, старость не за горами, а все никак не могу разорвать эту ассоциацию 🤣. Пишу статью и скриплю зубами от злости. Может, хоть теперь немного полегчает, когда выговорилась)
А вы слышали про холдинг-терапию? Считаете допустимым обнимать детей принудительно?
Источники:
“Садизм во имя привязанности: что такое холдинг?” - НЭН
"Холдинг-терапия аутизма. Чудо метод или насилие?” - Хабр