Взгляд Коваля был жёстким. Он держал в руке стакан с коньяком так, словно хотел, чтобы он рассыпался в его крепкой ладони на тысячи мелких осколков.
— Что вам известно обо мне, Эва? Что я из бывших военных, да? Что благодаря моему стальному характеру, дисциплине и военной выправке я удостоился стать руководителем такой крупной организации?
Александр Дмитриевич с горечью усмехнулся, опустив голову.
— Меня сломала система. Да, я из бывших военных. Я ветеран Афганской войны, капитан ВДВ в отставке. Награждён за спасение товарищей, получив тяжёлое ранение, ушёл в отставку. Только мой путь не про отвагу и честь. Разруха, начавшаяся после развала СССР, убила во мне весь патриотизм. Я видел, как бывшие сослуживцы спиваются, ветераны остаются без поддержки, а власть захватывают криминальные элементы. Я не буду углубляться в описание борьбы добра и зла, через которую меня прокрутило, как через мясорубку. Скажу только что, получив холодный плевок в лицо во фразе: «Тебя туда никто не посылал», я примкнул к оппозиции. Это была горстка правдолюбов, которые мечтали провести тотальную зачистку верхушки власти, куда пролезли ОПГ-шники. Врагом номер один был Говоров Игнат Алексеевич. Помнишь ещё такого?
Эва напряглась. Ещё бы не помнить. Она срок мотала за убийство этого самого Говорова.
— Николай Николаевич по прозвищу «КоКа», тот же Арнольд Феликсович, в баре которого ты пела. Эти люди находились в одной связке, и мне пришлось влиться в их сообщество, чтобы разоблачить гнусные преступления партии Говорова «Глас народа». Я был почти у цели, но вдруг всё резко переигралось. Тебя обвинили в убийстве Говорова. Следствие, суд. Я хотел помочь тебе, но мне прижали хвост и приказали помалкивать. После того как ты по этапу отправилась, партию возглавил пасынок Говорова, и кто, ты думаешь, сел по правую его руку? Твой любовник. Токаев Рафаэль, не помню, как его там по отчеству. Смекаешь? Вот тут у меня и наступило выгорание. Я разочаровался во всём. В правых, левых. Справедливости нет. Каждый преследует в этой жизни свою выгоду. Горстка оппозиционеров разбежалась, я остался один. Я ничего не мог, погрузившись с головой в пьянку. Жена быстро со мной развелась и сбежала за границу за лучшей жизнью. Рад, что детей мы с ней не успели нажить. Продажные женщины мерещились мне везде и всюду, но сколько бы времени ни прошло, я всегда почему-то вспоминал вас, Эва.
Коваль поднял голову и опалил пристальным взглядом тёмно-карих глаз.
— Я не сразу узнал вас. Всех сотрудников невозможно запомнить, но я стараюсь. После жалобы Гайворонской я навёл о вас справки. Мне до сих пор не верится, что дороги могут сойтись. Казалось, что я навсегда потерял ваш след.
Эва, обхватив голову руками, смотрела в одну точку. Ничего нового она от Коваля не узнала. Рафик ей и сам рассказывал, что под Волгиным ходил, пасынком Говорова.
Сейчас проблема нарисовалась в самом Ковале. Что ему? Ну узнал и узнал. Какой в этом криминал? Уволится предложит? Неужели прошлое всегда неотступно будет её преследовать?
— Завтра же напишу заявление на увольнение. Извините, мне пора — Эва привстала, намереваясь уйти, но Александр Дмитриевич крепко схватил её за руку.
— Вы не так всё поняли. Я узнал вас, да. Но это не означает, что вы теперь уволиться должны. Ни в коем случае! Просто ... Просто я давно несу в себе одно тайное чувство. Я люблю вас, Эва, и ничего с этим сделать не могу.
Этого ещё не хватало! Коваль мгновенно разочаровал своим признанием. А она-то его жёстким мужиком представляла с характером из стали.
Эва почувствовала помимо разыгравшейся головной боли нарастающее раздражение.
Не нужен ей никто. Она дочь свою мечтает разыскать. А ещё ей хотелось бы понять, куда исчез её дар?
Сейчас бы этого Коваля как открытую книгу прочитала бы.
— Александр Дмитриевич, мне нужна моя работа. И хотелось бы оставить всё как есть. Если вы не в состоянии контролировать себя, то мое лучше тогда уволиться и уехать из этого города.
Коваль застыл. Лицо его было словно маска. Никаких эмоций.
— Значит, шансов никаких? — тихо спросил он.
— Никаких — твёрдо произнесла Эва и всё же отправилась домой. Ей ещё любовных драм не хватало!
Не обращая внимания на брюзжание хозяйки-старухи, Эва заперлась в своей комнате и позвонила Токаеву. Нет, не для того, чтобы сдать Коваля.
— Что по моей дочери? Узнал что-нибудь? — сухо спросила она, понимая, что Рафик получит от неё окончательный от ворот поворот.
— Есть одна зацепка. Потерпи пока. Перепроверю, тогда приеду к тебе.
— Не нужно ко мне кататься сюда — процедила Эва — для связи имеется мобильник, интернет-пространство.
— Ладно, я тебя понял. Как что-то прояснится, позвоню.
Рафик отключился. Обиделся, видимо, да и наплевать. Ей до нервного тика надоели тайны и интриги из прошлого. Хочется уже спокойной размеренной жизни и чтобы Валерка была рядом. А уж она-то сможет свою дочь обогреть и позаботиться о ней.
***
Стёпка набрал номер телефона матери своей жены, чтобы сообщить страшную новость. Дианы больше нет.
Её тело нашли на каком-то пустыре, за заброшенной стройкой.
Молодёжь бывает тусуется там. Пьют, курят. Вот и увидели. Догадались позвонить куда следует.
Степан был на грани. Он ушёл из больницы под расписку. Некогда ему своё здоровье поправлять, когда предстояло похороны жены организовать и что-то придумать для дочери.
Алиса любила свою мать. Какой бы она ни была.
Тёща ответила на звонок только с пятого звонка.
— Лидия Викторовна ... Приезжайте. Диана ум.рла — глухим голосом сообщил Степан и трусливо отключился, чтобы не слушать причитания матери Дианы. Что он мог изменить? Ему и самому непонятно было, что его жена делала на окраине города? К кому приехала? Для чего?
Автор: Ирина Шестакова